Призрачный шанс

Папирус устроился на диване прямо напротив большого выключенного телевизора, поборов сомнения, и... стал растерянно оглядываться по сторонам. Шоу Меттатона, которого ещё недавно он с нетерпением ждал, должно было начаться с минуты на минуту, но его это ни капли не волновало. Весь окружающий мир будто бы стал совсем другим, ненастоящим, жутким — вот что было поистине важно. Папирус приложил руку ко лбу. Мог поклясться, что уже находился в этой ситуации, но беспричинно забыл все её подробности. «Как же странно... Я надеюсь, что не сошёл с ума, но могу поклясться, что всё это со мной уже происходило!» — с беспокойством подумал скелет и наконец осознал, что никак не сможет выбросить мрачные мысли из головы. Как невольно он включил телевизор, но представшие перед ним помехи в сопровождении весёлой музыки теперь скорее раздражали, чем интриговали и заставляли ждать шоу. Как только Папирус попробовал сосредоточиться на телевизоре, уверенность в том, что происходящее повторялось, лишь сильнее укрепилась в нём. Верно, всё это уже случалось... Он ждал шоу, тщетно пытался вернуть свой привычный энтузиазм, но так в этом и не преуспел. Папирус осмотрелся, словно искал что-то. Затем его взгляд пал на комнату Санса. Старший скелет абсолютно точно, без всяких сомнений, должен был выйти из комнаты. После он почти сразу остановится, начнёт спрашивать, как прошла встреча Папируса с человеком, расскажет глупый каламбур (или всё же нет?), а потом вернётся к своей основной цели. Но в самом ли деле всё было именно так? Папс покачал головой. Нет, подсознание помнило нечто большее, чем спокойный разговор и раздражающие несмешные каламбуры. В то же время из своей комнаты... действительно выглянул Санс. О произошедшем до очередного перезапуска человека он запомнил хорошо и на удивление отмечал, что немного расстроен вынужденной отменой их совместного шоу. Папирусу явно понравилось выступать перед монстрами, но вот он снова сидел на диване, недовольный и расстроенный, зная, что что-то не так. Вместе с остальным Санс помнил и их последний диалог. О дежавю, сохранениях и перезапусках Эмбер, о том, что она могла погибнуть и из-за этого вернулась назад. Скелет и представить не мог, как она умудрилась погибнуть на этот раз, если всё шло хорошо. Возможно, если бы он следил за человеком, как просила леди за дверью, не оставался бы в неведении. Но поскольку Эмбер попала в Подземелье из-за нестабильного устройства и не выходила из Руин, он заботой Санса не являлась. Папирус испытующе смотрел ему вслед. Санс молчал... Он должен был сказать хоть что-то дельное, а не мучить брата тишиной и отстранённостью, но после предыдущего разговора он вовсе не знал, с чего начать Санс прекрасно знал, что подсознание брата после нескольких почти одинаковых диалогов привыкло к тому, что скелеты разговаривали друг с другом, поэтому заволновался, когда не услышал со стороны Санса ни единой фразы. Именно это они и обсуждали в прошлый раз, упоминая дежавю, Эмбер и её перезапуски. Санс остановился. У него не осталось выбора, кроме как начать всё с той же надоевшей ему самому фразы про встречу с человеком. Пожалуй, и она была лучше, чем нагнетающее молчание. Он повернулся к Папирусу. — Хей, бро, как встреча с человеком прошла? — Санс сделал вид, что всё в порядке. — Ну... Знаешь, это неважно! — Папс заявил это несколько неожиданно для самого себя и подошёл к Сансу поближе. — Вообще-то я хочу у тебя спросить кое-что важное. Это может показаться странным, но ты у тебя нет никакого ощущения дежа... Стоп, — он резко прервался. — Санс. Мы ведь уже об этом говорили, верно? Про дежавю, про то, что что-то случилось с Эмбер, про... Её перезапуски? Всё это уже было, не так ли? — Ну... — теперь, когда Папирус всё рассказал, он не видел смысла притворяться. — Да. Да, так и было. — Так я и знал! — решительно воскликнул тот. — Мы опять вернулись к этому моменту, потому что с Эмбер что-то случилось! Вот только я совсем не помню, что именно. И это очень странно, учитывая то, что мы с ней... выступали, — когда воспоминания стали медленно возвращаться, он запнулся от испуга. — Да, я помню, как вы выступали. Классное шоу было. Жаль даже, что оно отменилось. Если хочешь, можешь попробовать повторить его, — Санс пожал плечами. — Нет, стой... Я... Начинаю вспоминать кое-что ещё. Очень важное. Я помню, что после выступления Эмбер и другие её друзья отправились перекусить, а я... Я встретился с Меттатоном! Он требовал, чтобы мы навсегда отменили наше шоу и стали работать на него. Но я не хотел ничего отменять, так что отказался. Меттатон всё ещё старался меня переубедить, но я всё равно сказал, что мы оставим шоу. Так что... — Папирус прикрыл глаза и напрягся. — Так что он начал гнаться за мной и атаковать меня! Я не хотел с ним драться и защищался от его атак! Но в итоге он серьёзно мне навредил. Потом, эм... — он вспомнил о появлении Флауи, но в то же время не забыл о его просьбе не рассказывать о нём другим. — В общем, ещё один мой друг решил атаковать Меттатона вместо меня, чтобы проучить его, а я, несмотря на раны, попытался его остановить. Но затем... Я... О нет. О нет, это ужасно! — он встревоженно схватился за голову и с испуганным видом начал отходить назад, пока не наткнулся на диван и буквально не повалился на него, в последний момент ухватившись за подлокотник, чтобы не ушибиться. — Эй, эй, Папс, что произошло? — шокированный и полный страха вид Папируса заставил забеспокоиться и Санса. — Этот твой друг убил Меттатона? Или случилось ещё что похуже? — Д-да! Но об этом очень трудно говорить, потому что оно звучит очень страшно! — голос Папса дрожал, и он едва напоминал обычного себя, храброго, уверенного и радостного. — Так вот, я попытался остановить своего друга, но в итоге мне стало ещё больнее, потому что я был слишком сильно ранен. Я совсем потерял над собой контроль, у меня закружилась голова, я упал на землю от боли, и... Всё. Санс, я умер! Но вот теперь я снова здесь, будто бы ничего не произошло, и это так жутко! — он опустил голову и с трудом держался, чтобы не заплакать. — Ясно... — зрачки в глазницах Санса ненадолго погасли, но тут же вернулись к привычному виду. — Хей, думаю, тебе надо успокоиться. Главное ведь, что теперь ты жив, а? Человек наверняка понял, что не может дальше продолжать свой путь, если ты умер, так что вернулся к этому моменту. Это ведь круто, согласен? — он сделал всё возможное, чтобы подбодрить брата. — Ну... Да, наверное. Но это действительно очень жутко! И, если честно, я очень расстроен из-за того, что Меттатон решил со мной подраться, хотя мы с друзьями просто устроили шоу. Я был уверен, что Меттатон добрый, а на самом деле... Кажется, не настолько добрый! Я не знаю, запомнит ли он то, что случилось, но если да... Я даже не знаю, что тогда будет! — Папирус призадумался. — Может быть, мне стоит добраться до него и поговорить с ним? Мы разберёмся во всей этой ситуации, и всё будет в порядке! Ну, по крайней мере, я бы хотел, чтобы так и было. — Хм-м... А ты не боишься болтать с Меттатоном после того, как он тебе навредил? — Великий Папирус ничего не боится! Я думаю, что справлюсь! Правда, я терпеть не могу Хотленд... Но это не значит, что я не смогу добраться до курорта Меттатона! — наконец Папс приободрился и сосредоточился на дальнейших событиях, а не на жуткой смерти. В то же время помехи с телевизора наконец пропали. Папируса привлекла музыка, идущая со стороны, и он обернулся. В телевизоре на фоне танцевального клуба появился яркий мерцающий логотип «МТТ». Золотой, покрытый блёстками и попросту заманчивый. Похоже, шоу обещало быть зажигательным и красивым. Однако Папсу совсем не было до этого дела. Произошедшее до перезапуска события, ссора с Меттатоном и жуткая смерть затмили собой желание посмотреть передачу. К тому же, Папирус был полностью уверен в том, что запомнил каждое слово, которое будет произнесено Меттатоном. Из телевизора в тот же миг послышался знакомый голос робота: «И вновь приветствую всех вас, дорогие телезрители! Прямо сейчас вы увидите новый невероятный фильм Меттатона! Фильм о...» — ненадолго он замолчал, будто бы предлагал зрителям самим догадаться о теме предстоящего выпуска. «... танцевальной битве! — уверенно воскликнул вдруг Папирус, чтобы проверить окажется ли он прав в своём предположении. В то же мгновение Меттатон заявил, что именно танцевальная битва и будет главным событием шоу. — Да, так я и думал! Я посмотрел это шоу уже столько раз, что полностью запомнил, что и когда скажет Меттатон. Это всё ещё довольно жутко!» — обеспокоенно признался он и невольно отошёл чуть назад. Смотреть шоу не хотелось, но в то же время Папирус стал вспоминать: в прошлый раз он уже попытался пересказать каждое слово и успешно с этим справился. Вдруг ему захотелось проверить, сможет ли он сделать это снова, ещё более уверенно, чем раньше. Папс больше не понимал, зачем. Возможно, всего лишь желал отвлечься от мрачных мыслей. «Сегодня ваша любимая телезвезда выступит против других, абсолютно настоящих и не созданных с помощью компьютерной графики, танцоров! — он чётко проговаривал каждое слово вместе с Меттатоном. — Кто же победит? Они, невзрачные и неизвестные, или ваш блистательный Меттатон? Узнаете совсем скоро», — такой же надменности в голос ему добавить не удалось, но каждая фраза была пересказана до безумия точно. Папс взглянул на Санса с лёгким напряжением. Тот спокойно пожал плечами. Абсолютная точность слов брата, когда дело дошло до шоу, показалась ему довольно забавной. Папирус вздохнул и постарался взять себя в руки. Что бы ни случилось, он должен был вернуть свою уверенность и поговорить с Меттатоном, спросить его, помнит ли он вообще о тех жутких и мрачных событиях. Он не хотел признаваться, что слегка напуган, но после собственной гибели не мог спокойно изобразить радость и дружелюбие. Чтобы немного успокоиться, он посмотрел в телевизор, где уже шло шоу Меттатона. Никакого восторга оно больше не вызывало. Папирус мысленно предсказывал буквально каждый важный момент, отчего вся интрига мгновенно испарялась. Он снова опустил голову и сжал руки в кулаки. Сосредоточиться оказалось куда сложнее даже для Великого Папируса. «Хей, бро, не переживай так. Думаю, ты сможешь с этим справиться. Просто будь немного поосторожнее, окей? Я бы не очень хотел снова узнать, что ты умирал», — попытался подбодрить его Санс, но Папирус всё ещё сомневался. И всё же, он не мог так легко сдаться, начисто позабыть о случившемся и расслабиться. Он обязан был поговорить с Меттатоном и всё уладить! Папирус направился к выходу из дома. — Верно, Санс! Я смогу с этим справиться! Я доберусь до Хотленда, затем до курорта Меттатона, загляну к нему в офис и поговорю с ним! Наверняка мы договоримся и сможем вести разные шоу, в разное время, но вместе радовать монстров! Если, конечно, Эмбер захочет снова его устроить. Тем не менее, я пойду к Меттатону прямо сейчас! — гордо заявил он. — Неплохой план. Надеюсь, у тебя получится. Но если что, можешь позвонить мне. Или даже Андайн. Она уж точно никому не даст тебя побить, — предположил Санс. — Хорошая идея, но я уверен, что Меттатон в итоге всё поймёт. Тогда... Тогда произошло обычное недоразумение! На этот раз я точно всё исправлю! — Папирус направился прочь из дома, полностью позабыв о том, что по телевизору до сих пор шло шоу Меттатона. — Оке-е-ей, — несколько устало протянул старший скелет. — Понадобится помощь — дай знать.

***

Эмбер стояла напротив курорта МТТ. Она вновь добралась до этого злосчастного здания, и теперь устало, пусто смотрела вверх, в сторону окон, ведущих в офис Меттатона. Она не знала, как поступить на этот раз. Все, все её попытки пойти против робота провалились, точно всё Подземелье, вселенная не позволяла роботу потерять популярность. Девочка умерла один раз, упав с моста, затем второй, от острой лозы Флауи, позже и третий, от рук Меттатона лично, ну и четвёртый... Была вынуждена вернуться к точке сохранения своими силами, чтобы вернуть Папируса. Папируса, к которому она не смогла заставить себя вернуться. Была уверена, что он ничего не запомнил и теперь спокойно отдыхает дома, смотрит шоу этого проклятого Меттатона, не думая о том, что когда-то вообще умирал! Эмбер едва сдерживалась, чтобы не зарычать от отчаяния. Неподалёку вновь находился Пепперфлэйм, но и с ним она говорить уже не пыталась. Он тоже забыл её. В очередной раз злился на группу друзей, которая бросила его и оставила здесь, пока остальные её члены отправились развлекаться на курорте. И если бы Эмбер попыталась поговорить с элементалем, напомнить ему, через что они успели пройти, как он познакомился с Папирусом и Напстаблуком, как он помог привлечь внимание к выступлению с помощью своей потрясающей огненной арки, он бы разве что посчитал её сумасшедшей и разозлился ещё сильнее. Мысли об этом заставили Эмбер чувствовать себя совершенно одинокой. Словно никто больше в Подземелье её не знал. Словно все видели в ней странную незнакомку. Словно монстры и вовсе не желали смотреть на неё, связываться с ней, говорить с ней. Она дрожащей рукой достала из портфеля один из дневников Меттатона. «Может быть... Может быть, здесь есть подсказка, которая даст совет, что сделать дальше? — сбивчиво думала она, пока смотрела на одну-единственную коротенькую запись. Так и продолжалось, пока Эмбер не стиснула зубы и не сжала дневник крепче, помяв страницы. — Да кого я обманываю? Нет здесь никаких подсказок. Здесь ничего нет, кроме пустого хвастовства Меттатона. Как и в реальности. Ведь в ней он тоже бессмысленно хвастается, хвалится достижениями, ради которых и пальцем не пошевелил! Всё, всё для него сделала Альфис. Но стоило только кому-то своими силами организовать своё выступление, постараться ради монстров, так он готов жаловаться и атаковать. Чёртов Меттатон!» — мысленно воскликнула она. Эмбер резко бросила дневник на землю и принялась безжалостно топтать его, пачкать, пинать из стороны в сторону, чтобы выплеснуть весь накопившийся внутри гнев: на Меттатона с его хвастовством, на Флауи, который ни разу не подумал по-настоящему помочь, и, конечно же, на саму себя за неспособность всё сделать правильно, добиться цели и при этом никому не навредить. Ей не удалось, не удалось, не удалось! Все, все попытки провалились. Когда Эмбер, казалось бы, получила того, что желала, умер Папирус. Флауи так насмехался не только над ним, но и над ней, называл смерть скелета нелепой, открыто, гадко, злобно издевался. Но ничего столь ужасного бы не произошло, если бы Меттатон отставил свой эгоизм и подумал о том, что другие тоже способны выступать, а он не смеет навредить конкурентам! Дневник превратился в мятую рваную книжку с перепачканными землёй страницами. Эмбер ещё раз пнула его, из-за чего он отлетел к стене курорта и ударился об неё, опустила голову и отдышалась. Отчасти его уничтожение действительно помогло выплеснуть эмоции, но и этого было недостаточно. Девочка больше не знала, что делать и как действовать. Идеи закончились. Она почти упала на колени от отчаяния и усталости, но тут вновь заслышала знакомый голос: «Вау, это было очень зрелищно! Ты так жёстко обошлась с этой книжкой, что даже жаль, что ты так быстро закончила!» Обернувшись, она заметила, как Пепперфлэйм подошёл поближе и внимательно рассмотрел истерзанный дневник. Эмбер отметила, что он обратился к ней подозрительно дружелюбно для разозлённого вспыльчивого монстра. Возможно, пусть даже он её забыл, им стоило немного поговорить... — Да, я действительно немного переборщила с этой книгой. Видишь ли, я узнала ужасную правду про Меттатона. На самом деле он не тот, за кого себя выдаёт. И он получил популярность нечестным способом, — быстро девочка поняла, что повторение своих намерений ни к чему её не приведёт. — Я очень злюсь из-за этого, но пока не знаю, что делать с Меттатоном и как отнять у него популярность. О, эм, и кстати, меня зовут Эмбер. А ты... Почему ты тут стоишь? Я слышала с этой стороны какие-то крики... Ты с кем-то поссорился? — А, да так. С друзьями. В итоге они решили оставить меня здесь, а сами пошли развлекаться на курорте. Кстати, некоторым из них нравится Меттатон, так что можешь рассказать им, какой он плохой. Или устроить интервью, на котором разоблачишь его перед всеми. И... Хм. Странно, такое ощущение, что я это уже говорил, — призадумался Пепперфлэйм. — Правда?.. — подметила Эмбер. — Хм-м, слушай, а ты не помнишь из своей жизни ничего такого... Необычного? — Странный вопрос. Хм... Ну, когда я смотрю на тебя, у меня почему-то возникает ощущение, что мы были знакомы, если ты об этом. Но я не припоминаю, чтобы встречался с тобой до этого момента. Единственное, что я могу подметить — это то, что сегодняшняя ссора меня особенно вымотала. Ну, знаешь. Мне показалось, будто я уже встревал в точно такой же спор и не раз. Обычно если мне не договориться с другими, споры выглядят хоть немного по-разному. Но этот... Что-то в нём было особенно странное, короче. Хотя я и не очень понимаю, почему, — громко высказался элементаль, будто хотел, чтобы вся округа услышала его мнение. — Вот как... Да, это действительно довольно необычно, — с этими словами Эмбер подняла дневник с земли. — Слушай. Ты явно не очень хочешь тут бессмысленно стоять, да и я чувствую себя какой-то уставшей... Может, сходим куда-нибудь вместе? Поболтаем? — неуверенно предложила она. — Серьёзно? И с чего же ты вдруг хочешь со мной поболтать, походить где-то? — несколько язвительно поинтересовался элементаль, но так и не позволил девочке ответить на вопрос. — Впрочем, ты права. Мне тут довольно скучно, так что можем попробовать. Хм-м... Мы даже можем рискнуть и сходить в Водопад. — Рискнуть? Но я же... А, ну да. Ты огненный монстр. Для тебя посещение полного воды места вполне рискованно. Логично. Забавно, но у меня друг живёт в Водопаде. Если получится, стоит к нему заглянуть. — Хах, у меня в Водопаде тоже есть друг, пусть мы и нечасто встречаемся на... его территории. Вот будет забавно, если это один и тот же монстр, — рассмеялся Пепперфлэйм. — У тебя есть ещё друзья, кроме тех, что из группы? — Типа того. Я бы даже сказал, что он мне более близкий друг, чем они. Ну да ладно. Не факт, что он вообще захочет с тобой знакомиться. Короче, пойдём уже, а то я устал тут стоять, — он направился вперёд. — О, и кстати. Не знаю, почему до меня это сразу не дошло, но я не назвал своего имени. Я Пепперфлэйм. Эмбер сдержанно улыбнулась и побрела за ним. Она невольно удивлялась тому, сколько знакомых имеет этот монстр, вопреки своей вспыльчивости и грубости. Но ей самой в любом случае следовало немного расслабиться. Прогулка, особенно по такому спокойному и умиротворяющему месту, как Водопад, звучала весело. И пусть до перезапуска Пепперфлэйм наотрез отказался посещать эту локацию, Эмбер была рада, что он изменил своё мнение на этот раз. Гулять по жаркому Хотленду с фанатами Меттатона на каждом шагу или по холодному Сноудину с Папирусом, которому она и в глаза посмотреть не могла, было бы для неё в разы труднее. Девочка только надеялась, что элементаль не омрачит похождения по Водопаду неожиданными ругательствами. «И всё же, интересно, с чего вдруг он предложил посетить именно Водопад. В прошлый раз он только и делал, что отказывался. Может быть, был слишком зол, а теперь успокоился из-за моих странностей и готов попробовать что-то ещё? Или это его подсознание ведёт его к Напстаблуку, вместе с которым мы выступали... Странно всё это, но расспрашивать его не очень хочется. Мне будет достаточно хотя бы немного развеяться. Наверное. Я уже и не знаю. Просто хочу... Немного отдохнуть. Особенно после смерти Папируса», — мрачно размышляла Эмбер, пока вместе с Пепперфлэймом они не добрались до станции Лодочника. Он, как и всегда, ждал потенциальных пассажиров. Ждать было бессмысленно, так что оба забрались в лодку. Элементаль потребовал, чтобы их отправили к Водопаду. Пока лодка спокойно плыла к нужной локации, Эмбер и Пепперфлэйм пытались переговариваться. Первая не слишком сосредоточенно слушала элементаля, но всё же прилагала все усилия, чтобы не уйти глубоко в свои мысли и понять его слова. Он с раздражением рассказывал, как лидер их группы в очередной раз за всех решил, чем они будут заниматься. Пепперфлэйм не был согласен с таким положением вещей и поспорил с ним, из-за чего в итоге и был оставлен позади, пока остальные ушли развлекаться. «Но серьёзно, он постоянно говорит, что и как мы должны делать, будто мы не друзья, а какая-то команда по спасению мира! — жаловался он. — Немного не так поступим, и всё, всем конец. Конечно, круто, что он нас всех собрал, но должен же понимать, что другие тоже могут предлагать что-то классное. В итоге он почти ни к кому не прислушивается, кроме этого невидимого придурка! Раздражает...» — он не прекращал подмечать каждую мелкую деталь, что ему не нравилась, и Эмбер порой негромко усмехалась из-за этого. Но вскоре они прибыли и сошли на землю. «Кстати, мой друг как раз живёт тут неподалёку, — довольно холодно произнесла Эмбер. — Если хочешь, можем к нему заглянуть», — предложила она, но Пепперфлэйм решил, что заведёт очередное знакомство несколько позже. Вместо этого он озвучил странную, но в то же время интригующую и любопытную идею: спуститься в глубины Водопада и побродить там вместо того, чтобы впустую разгуливать среди воды. Эмбер замялась на миг, но быстро поняла, что ей нечего терять. Она спокойно согласилась на предложение элементаля, и вдвоём они быстро прошли маленький и уютный жилой район, возле которого девочка так привыкла оказываться после очередной неудачи. Они добрались до небольшого разрыва, через который некоторых монстров переносила маленькая птичка. Пепперфлэйм усмехнулся. «Ну, не знаю, как ты, а я эту воду просто перпрыгну», — с этим самоуверенным заявлением он так и поступил. Вмиг он оказался на другой стороне, а Эмбер последовала за ним. Когда она смотрела на элементаля, почему-то невольно удивлялась тому, как сильно он, пламенный и яркий, выделяется на фоне сине-голубой локации, переполненной водой. В игре она никогда не видела огненных монстров, свободно разгуливающих по Водопаду, и испытывала теперь лёгкий когнитивный диссонанс. Пепперфлэйм определённо выделялся оригинальностью, что была присуща далеко не всем. И всё же, Эмбер мысленно просила его, чтобы не ввязался ни в какие неприятности. На этот раз она не брала с собой лечащую еду, а от магазинчика Герсона они уже ушли. Если бы элементаль по неосторожности пострадал, прикоснувшись к воде, она бы не смогла помочь ему вылечиться! Однако они продолжили путь. Лодочник тем временем отправился дальше, к следующей станции. Именно там его уже ждал пассажир — Папирус. «Ваушки, наконец-то! Я уже думал, что придётся преодолевать весь путь от Сноудина до Хотленда пешком. А это довольно долго для того, кто хочет добраться туда как можно скорее! — облегчённо воскликнул он и вот уже оказался в лодке. — В Хотленд, пожалуйста!» — попросил он, и Лодочник молча поплыл в нужную локацию. Скелет заранее сосредоточился и взял себя в руки. Ему предстоял крайне важный разговор, который уступал разве что просьбе Папируса принять его в Королевскую Стражу. Ему стоило действовать очень серьёзно и внимательно, чтобы не усугубить ситуацию. С таким намерением он и прибыл в Хотленд. «Спасибо, что помогли добраться сюда!» — вежливо поблагодарил он Лодочника и вышел к лаборатории. Папирус ничего не знал о Хотленде, но помнил многочисленную рекламу Меттатона, в которой он периодически упоминал местоположение курорта — правый третий этаж Хотленда. «Я уверен, что не ошибаюсь! Я очень внимательно смотрел не только шоу, но и рекламу, так что не должен ничего перепутать. Ну а если что-то пойдёт не так, я спрошу дорогу у местных жителей. Или у Альфис, если она не будет занята крайне важной научной работой, нья-ха-ха!» — скелет всё обдумал и поехал на выбранный этаж. Волнение вновь вернулось, но Папирус отогнал его прочь. Он почти прибыл к Меттатону — нельзя было бояться в такой ответственный момент! Как он и предполагал, рекламу он запомнил отлично. Оказавшись на нужном этаже, Папирус прошёл совсем немного, а огромный курорт МТТ уже оказался напротив него. «Да, я знал, что ничего не перепутаю! Уф-ф... Сейчас или никогда! — он зашёл внутрь здания и незамедлительно уточнил, где именно находится офис робота. Получив ответ, он отправился наверх и вот уже стоял напротив большой двери. — Итак, я спрашиваю у Меттатона, как у него дела, интересуюсь, не помнит ли он ничего странного... И если помнит, то поговорю с ним насчёт того шоу. А если не помнит, то... Наверное, напомню! Хотя такие воспоминания могут его расстроить... Ладно, думаю, здесь можно немного сымпровизировать. Главное — говорить по делу и не глупить!» — решил он и постучал в дверь, осторожно, чтобы не отвлечь Меттатона от возможной работы. Ответа не последовало, и Папирус почувствовал подступившее удивление. Если бы робота не было в офисе, работники бы наверняка сообщили ему об этом! Он постучал ещё раз, более громко и настойчиво. Только тогда с другой стороны послышался изнурённый голос: «Ох, прошу прощения. Кажется, я не сразу заслышал стук?.. Заходите!» Папс приободрился, но вместе с тем забеспокоился из-за тона робота. Судя по всему, перезапуски Эмбер перенапрягли его ничуть не меньше, чем самого скелета. Он тихо зашёл внутрь и сразу увидел Меттатона, который устало склонился над столом, работая с бумагами. Его состояние определённо оставляло желать лучшего, но Папирус тактично промолчал на этот счёт. Он присел напротив Меттатона и устроился поудобнее, после чего сразу приступил к разговору. — Что ж, привет, Меттатон! Я Папирус! — Здравствуй, Папирус, — робот отложил сценарий в сторону и внимательно осмотрел секлета. — Знаешь, я тут немного занят. Моё последнее шоу провалилось, и мне нужно срочно придумать что-то новое. Я предполагаю, ты мой фанат? Скажи, что ты думаешь насчёт последнего выступления? — Ну... Оно хорошее! Особенно когда смотришь первый раз! — Папирус припомнил свои первые впечатления от шоу, совершенно положительные. — Тогда мне интересно, почему оно многим показалось предсказуемым. Чтобы я — и сделал плохо? Немыслимо, возмутительно! — драматично нажаловался Меттатон. — Ну, у этого есть причины! Слушай, Меттатон, а ты ничего такого странного не припоминаешь? Может быть, тебе кажется... Что этот момент твоей жизни повторяется?! Или, может быть, я тебе не нравлюсь? Конечно, очень трудно для монстров испытывать ко мне отрицательные чувства, но даже такое возможно! — прямо выдал Папирус. — А ты довольно странно разговариваешь... — робот снова присмотрелся к нему. Он не мог скрывать, что вид Папируса вызывал у него определённую неприязнь. Между ними ничего не случалось, но у Меттатона возникло лёгкое желание ударить его током. — Хм-м... Знаешь, если так подумать, да, я испытываю маленькое чувство дежавю. Вернее, испытывал, пока не появился ты. Я сидел, слушал, как моё шоу называют предсказуемым, работал над новым сценарием, и это всё казалось очень, о-о-о-очень знакомым. Но ты... Да, ты мне абсолютно точно не очень нравишься, причём я не могу назвать для этого точных причин. Ты же не делал мне ничего плохого? — довольно язвительно рассмеялся он. — Вообще я не планировал делать тебе ничего плохого... Но случайно сделал! И об этом я пришёл поговорить. Если ты не помнишь, я расскажу! В Подземелье проходило ещё одно выступление. Его затеяла Эмбер — человек. Я тоже был с ней. А ещё призрак Напстаблук и огненный монстр Пепперфлэйм. Мы всем очень понравились, но ты расстроился из-за конкуренции и сказал нам, чтобы мы отменили своё шоу и стали работать на тебя. Я отказался, и в итоге ты начал меня атаковать. А ещё мне немного помог в битве мой друг Флауи — он цветок. И он... — Цветок? — Меттатона осенило. Верно, он сражался в Сноудине. Атаковал Папируса, пока не объявился жуткий цветок, который... просто прикончил его! Он ударил кулаком по столу, заставив Папируса вздрогнуть. — О, дорогуша, ты прав. Он схватил меня. Ослепил! Могу поклясться, что убил! Кто бы мог подумать, что ты натравишь на меня такое отвратительное существо! И ещё... — воспоминания из прошлых таймлайнов постепенно начали возвращаться, когда робот полностью осознал, что происходит. — О-о-о, он пытался убить меня и до этого! А попал в эту наглую девчонку. Эту девчонку, которая так и мечтает мне навредить. Поверить не могу, что ты с ней заодно! — возмутился он. — Но я не хочу вредить! — возразил Папирус. — Я помог Эмбер всего один раз, с шоу. Я даже не совсем уверен в том, что она делала раньше... — Зато я уверен. О, спасибо тебе, что напомнил мне о том, как она отвратительна. Твой цветочный друг рассказывал мне о её способности. Способности возвращаться к определённому моменту своей жизни. Похоже, делает она это затем, чтобы из раза в раз портить мне жизнь. Но теперь я наконец-то полностью всё осознал. И обязан сделать всё, чтобы она больше никогда не посмела порочить мою безупречную репутацию и отнимать мою популярность. А ты... Лучше уходи, — приказал Меттатон скелету. — Постой! Я именно это и пришёл обсудить! Всё это одно сплошное недоразумение! Я пытался остановить того своего друга и не хотел, чтобы он тебе вредил! И я тоже... успел умереть. Но мне кажется, что тебе не стоит расстраиваться из-за конкуренции. Каждый монстр ведь может выступать перед публикой, если ему нравится. Мне кажется, было бы очень круто добавить в телевиденье больше разнообразия, чтобы... — Папирус, дорогуша, — прервал его Меттатон. — Ты, похоже, не понял. Я — уникальная и единственная звезда Подземелья. Мне не нужно, чтобы моя популярность угасала. Что я буду делать, если это ваше посредственное выступление раз за разом будет отбирать мою славу? Мне это не нужно. А поскольку эта Эмбер — явно не та, на ком работают переговоры, придётся действовать более радикально, уж прости. Ты же... О-хо-хо, ты такой добрый, что я больше не могу тебя тронуть. Отправляйся домой, отдохни, жди следующего шоу. Вот увидишь, ты будешь так впечатлён, что позабудешь о каком-то там человеке и выступлении с им, — он выехал из-за стола и направился к выходу, но тут... Папирус схватил его за руку. — Не надо вредить моим друзьям! — потребовал он. — Давай решим всё мирно! Я... Я тебе не разрешаю делать Эмбер больно! А если ты сделаешь... Я перестану быть твоим фанатом, нья-ха-ха! — несмотря на то, что он не хотел ненавидеть Меттатона, он понадеялся, что лёгкая угроза заставит робота передумать. Тот пустил слабый заряд тока по собственной руке. Для робота он не представлял никакой опасности, а вот Папирусу пришлось рефлекторно отпустить его. «Знаешь, дорогуша, откровенно говоря, мне такой ужасный фанат, который не уважает меня, не очень-то и нужен. Даю тебе последний шанс уйти мирно, иначе станешь участником шоу с настоящим насилием!» — предупредил его Меттатон, но Папирус всё ещё оставался при своём мнении и не намеревался трусливо сбегать, когда его подруге угрожала опасность. Последнее, чего он хотел — это чтобы Меттатон навредил Эмбер. Даже если она успела натворить плохих вещей, это не значило, что она заслуживает страданий. Папс подошёл к закрытой двери офиса и преградил её всем своим телом. «Ясно. Что ж, ты сам напросился, дорогуша. В этот раз никакой жалости!» — воскликнул Меттатон горделиво, как если бы он объявлял об очередном шоу. В следующее мгновение в Папируса полетели небольшие, но опасные бомбочки, от которых пришлось защищаться стеной костей, как в прошлый раз. Они разбились от атак робота, и скелет отбежал прочь, ближе к столу, который Меттатон наверняка не хотел бы повредить взрывами. К несчастью для него, тот был достаточно предусмотрителен и, увидев Папируса перед столом, запустил в него уже не бомбы, а несколько точных зарядов тока, которые, как бы он ни старался, всё равно прошли через крошечные щели между костями из очередной стены и попали в него — событие из прошлой битвы повторилось почти полностью. Папирус невольно убрал защиту от пронизывающей всё тело боли и отступил назад, где наткнулся на стол. Его пришлось обойти, и вот уже скелет оказался напротив окна. Меттатон молча создал ещё несколько бомб, куда более внушительных и мощных, и стал забрасывать ими Папируса, одной за другой. В руках скелета образовалась длинная и крепкая кость, которой он принялся поочерёдно отбивать каждую, как мяч в бейсболе. Ни одна не успевала взорваться прямо перед ним и отлетала обратно в сторону Меттатона, который успешно отзывал свою же атаку и также не получал урона. Атака продолжалась, пока одна из бомб, отбитая Папирусом, не отлетела слишком далеко и не попала в противоположную стену, оставив на ней чёрный след. Все ближайшие вещи с грохотом повалились на землю. «О, да ты, должно быть, издеваешься. Пришёл на меня нажаловаться, а теперь ещё и готов устроить в офисе погром. Не фанат, а позорище какое-то!» — надменно усмехнулся робот и окружил Папируса белыми блоками. Пробить и уничтожить их одной костью уже не получилось, а они тем временем надвигались всё ближе, пока не сдавили Папса так, что он мог поклясться, будто его кости вот-вот растрескаются от боли, и он превратится в прах от одной этой атаки. Пришлось не церемониться и вызвать целую гору костей из-под пола, которая также заметно подпортила офисную мебель, но зато успешно разрушила огромные тяжёлые блоки, выставленные Меттатоном. Папирус отдышался и поглядел на него с победной улыбкой. Робот, к сожалению, ни капли не был впечатлён. Мгновение он постоял неподвижно, и Папирус уже подумал, что битва окончена. Он убрал все созданные кости и протянул роботу руку. «Вот, так намного лучше! Мы можем всё решить без сражений, как я и хотел! Я...» — не успел он договорить, как его прервал издевательский смех Меттатона. Он отправил в сторону Папса ещё одну бомбу, но, поскольку тот не смог настолько мгновенно защититься, пришлось отпрыгивать в сторону. Получилось почти успешно. Скелет оступился и повалился на пол, но не пострадал от бомбы. Вместо этого она уничтожила окно, которое разбилось с таким шумом, словно прямо в офис ударила мощная молния. Меттатон бы схватился за голову, если бы она у него была. «Отвратительно! Из-за твоего неумения вовремя остановиться мой офис окончательно испорчен!» — гневно закричал он и вызывал, кажется, десятки небольших бомбочек. Если бы Папирус стал отбивать их, как предыдущие, ухудшил бы состояние офиса и разозлил Меттатона ещё сильнее. Он подбежал к разбитому окну, пока не стало слишком поздно, вызывал огромную кость, настолько длинную, что по ней несложно было спуститься с офиса и сразу оказаться на улице. «Прости, я потом оплачу ремонт!» — отшутился Папирус, ухватился за кость и начал скользить вниз. Меттатон мог бы оставить его, но к этому моменту окончательно удостоверился, что скелету не помешало бы отправиться в тюрьму за унижение звезды и порчу её имущества. Бомбу он бросил прямо в кость, чтобы разрушить её и задержать Папируса. Тот был ещё только на середине пути, когда удобная атака в сопровождении очередного громкого взрыва вдруг развалилась на тысячи крошечных кусочков. С криком Папс повалился на землю, и от удара потерял приличное количество здоровья. «Уф-ф... Уф-ф... Думаю, стоит всё-таки прислушаться к совету Санса и позвать на помощь. Только бы достать телефон...» — дрожащей рукой Папирус дотянулся до него и попробовал найти номер Андайн, но тут же был атакован последующим зарядом тока. Он в очередной раз вскрикнул и выронил заискрившийся телефон. Он поглядел наверх и заметил, как Меттатон вылетел прямо из разбитого окна и уже направлялся к нему. Пришлось игнорировать всю боль, подниматься и бежать. Сломанный телефон остался на земле — Папирус не стал тратить время на то, что больше не работало и никак не могло помочь ему в борьбе против Меттатона, который, в отличие от самого Папируса, совсем не пострадал. «Меттатону определённо нравится, когда кто-то от него убегает! Вот только я немного устал, а позвать на помощь больше не выйдет! Что ж, придётся справляться самому, хоть я и не хочу его бить. Жаль, что цветочный друг не появляется. Если бы я только попросил его быть чуть осторожнее, он бы помог мне защититься от Меттатона, но не стал бы вести себя слишком жестоко!» — раздумывал Папирус, пока бежал прочь, попутно защищаясь от множества атак: электрических зарядов, маленьких и больших бомб, огромных тяжёлых блоков. Меттатон отчётливо ощущал своё преимущество. В самом деле, Папирус даже не пытался атаковать в ответ — постоянно защищался, причём далеко не всегда успешно! Получал удары, бежал прочь, выставлял костяные щиты, позорился на глазах у всех монстров! Но Папирус был готов сделать всё, чтобы Меттатон не навредил его друзьям...

***

Эмбер и Пепперфлэйм уже бродили в самых глубинах Водопада. Второй освещал путь маленькими огоньками, чтобы никто из них не заблудился. Без капли света это место выглядело абсолютно пустым и мрачным, будто бы заброшенным. Камни, тёмно-синий, почти чёрный, песок, отсутствие каких-либо зданий. Эмбер понятия не имела, чем элементаля привлекало это безжизненное место, но возражать и требовать от него отправиться в другую локацию не требовала. Более того, она и вовсе почти не слушала Пепперфлэйма, несмотря на то, что предложила прогуляться вместе. Она бесконечно думала про случившееся до последнего перезапуска. Знакомство с огненным монстром, что совсем забыл её, совместное выступление, и самое ужасное — известие о смерти Папируса. В то же время самая жуткая гибель для Эмбер. По собственному желанию. И вот теперь она бродила по Водопаду с монстром, который совершенно забыл о том, что они были знакомы... — ... так вот, как я и говорил, — рассказывал тем временем Пепперфлэйм про своего друга, не замечая, что Эмбер совсем его не слушает, — он правда живёт вот в этом мрачном месте. Поэтому я его так хорошо и знаю и люблю сюда ходить, хотя в целом Водопад мне вообще не нравится. Может, мы на него наткнёмся, но точно сказать не могу. Тебе вообще стоит быть осторожнее с ним, а то он немного странный, когда дело касается других видов. Как он там про людей когда-то говорил... Что они как... «Нечисть», кажется. Очень опасны и не щадят монстров. Вот он бы в шоке был, если бы тебя увидел. Ну или попробовал бы тебя «истребить». Да, ему с таким мировоззрением бы в Королевскую Стражу, но... — он обернулся и наконец понял, что девочка витает в облаках, а не сосредотачивается на его истории. — Эй, ты вообще слушаешь? — А? — отвлеклась Эмбер. — Извини, я задумалась... Ты, кажется, говорил про своего друга, который... Нечисть? Да, я явно всё прослушала. — Слушай, зачем ты пошла со мной, если теперь даже внимания не обращаешь? — возмутился Пепперфлэйм. — Да, действительно... — она печально вздохнула. — Эм, Пепперфлэйм... Ты правда ничего не помнишь? Ты меня не помнишь? Совсем? — Да о чём ты вообще? Разве мы с тобой не познакомились недавно, возле курорта? — Ну же! — отчаянно воскликнула Эмбер. — Просто вспомни! Мы уже встречались, возле курорта! Я хотела что-нибудь сделать с Меттатоном, а ты предложить мне выступить самостоятельно! Мы вместе устроили шоу талантов, с нами ещё были скелет Папирус и призрак Напстаблук, монстрам понравилось! Ты сделал огненную арку, чтобы привлечь внимание! Только потом вы с Напстаблуком разошлись по домам! Пепперфлэйм, пожалуйста, попробуй вспомнить хоть что-нибудь! Мне трудно смотреть, как ты продолжаешь видеть во мне незнакомого и странного человека, хотя мы с тобой уже общались и даже участвовали в общем деле!!! — прокричала она, казалось бы, на весь Водопад и чуть не схватила элементаля за плечи, но вовремя одумалась. Не хотела сейчас рисковать и получать ожоги даже сквозь его одежду. — А... — все сказанные Эмбер слова звучали одновременно безумно и до жути знакомо. — Шоу... Талантов? Чтобы я — и в таком участвовал? Чёрт возьми. Чё-ё-ёрт. Я вообще-то в таком бы точно принимать участие не стал, но... — Пепперфлэйм поднапрягся и постарался воспроизвести эту картину в голове. — Стоп, а там случайно никто не спрашивал, почему я не выступаю? И ты, кажется, говорила, что я классную арку сделал! — Да, да, именно! — Если так подумать, да, теперь я это помню. Эй, минутку. Тогда какого чёрта я опять поссорился со всеми, и вообще всё повторилось? Это что за странная магия?! — Я всё объясню! Это немного сложно, но всё же. Видишь ли, я... — договорить девочке не позволил... громкий крик, что донёсся из далека. Голос кричащего Эмбер узнала сразу. Папирус! — О нет. Нет-нет, только не снова. Ты слышал это? — Ну естественно, слышал! Похоже на голос того самого скелета, если я его ни с кем не перепутал... Только что он тут делает? Он же вроде в Сноудине живёт! — напомнил Пепперфлэйм. — Пойдём. Он может быть в опасности. Возможно, из-за Меттатона. Да, это звучит странно, но просто доверься мне. Пожалуйста! Эмбер побежала вперёд, а Пепперфлэйм, сдержав сомнения, — за ней. Она не ошибалась, и Папирус действительно попал в опасную ситуацию. Меттатон продолжал преследовать его от самого курорта и не боялся гнаться за ним до самого Водопада. Скелет попытался спрятаться в глубинах Водопада, чтобы оторваться от него, и создал целую костяную лестницу, но и её робот беззастенчиво разрушил, когда Папирус был только на полпути к земле. Вновь он ударился, и даже песок не смягчил падения. Всё тело Папируса дрожало от тупой боли, а он тяжело дышал, не в силах подняться. Меттатон окружил его рядом бомбочек, и теперь, побитый и уставший, скелет уже не мог вызвать кости, чтобы разрушить их. Он остался лежать на земле, и робот победно усмехнулся. «А теперь пора позвонить главе Королевской Стражи и сказать, что в Подземелье завёлся опасный преступник, который порочит честное имя звезды, и ты отправишься в тюрьму!» — заявил он. «Кх... А-Андайн не посадит меня... в тюрьму! Мы с ней друзья, и она так не поступит!» — Папирус попробовал подняться, но вспомнил, чем подобное стремление закончилось в прошлый раз, и оставил эту идею. Меттатон уже не обращал на него никакого внимания. Он отыскал телефон среди собственного оборудования и уже почти набрал номер Андайн, как вдруг... Его чуть было не выбил из руки робота мощный яркий огонёк, от которого тот уклонился в последний момент. Пришлось спрятать телефон обратно. Перед Меттатоном предстали Эмбер и Пепперфлэйм, с серьёзным видом и готовые к любой битве и погоне, к которой он их подтолкнёт. Он драматично вздохнул. Хватило ему тратить энергию на Папируса, а тут подоспели и его друзья. Однако робот не отрицал, что их всех ждёт одна и та же судьба. Все пошли против него и все должны были сполна заплатить. «Меттатон, ты совсем ненормальный? — посмеялся над ним Пепперфлэйм. — Один раз у кого-то шоу получилось лучше, чем у тебя, так ты уже готов всех перебить? Вау, вот это у Подземелья звезда!» — съязвил он и окружил Меттатона огненным кольцом, пока Эмбер побежала осматривать раненого Папируса. Кольцо быстро превратилось в непроходимую пламенную стену, но робот с лёгкостью нашёл способ выбраться и взлетел высоко вверх, куда огонь уже не доставал. Элементаль тихо прорычал и вызвал около десятка огненных снарядов, которые разом бросил в сторону Меттатона. Увы, тот превосходно уворачивался в воздухе, а то и защищался благодаря способности создавать тяжёлые блоки. Но он действительно устал бесконечно бороться с Эмбер и её друзьями. Пришла пора сразить всех разом. Девочка тщательно осматривала Папируса. Тот старался улыбаться, но многочисленные повреждения то и дело заставляли его лицо скривиться от боли. «Н-не переживай, человек. Великий Папирус и не через такое проходил! З-знаешь... До твоего перезапуска я успел погибнуть. Но, как и сказал Санс, главное, что я теперь в порядке! Извини, что вас напугал. Я хотел договориться с Меттатоном, но получилось неважно. Будьте осторожнее, пожалуйста!» — с вымученной улыбкой попросил он у Эмбер. Она всхлипнула. Даже слова Папируса о перезапусках не заставили её приободриться и задуматься. Она не могла и представить, что сделает, если снова увидит, как Папирус погибнет. Столько постарался, чтобы всех примирить, а теперь лежал на холодной земле, тяжело дыша... Как Эмбер могла это допустить?! Неожиданно оба увидели, как перед ними твёрдо и решительно встал Пепперфлэйм. В ту же секунду он заслонил всех огромной пламенной стеной, крепко сжав руки. «Короче, он превратил свою руку в пушку и собирается, наверное, нас всех подорвать. Не знаю, смогу ли справиться с его атакой, но уж постараюсь!» — предупредил он Эмбер и Папируса. Тогда же Меттатон сделал именно так, как сказал элементаль: увеличил мощность пушки до максимума и, чтобы наверняка заставить всех троих потерять сознание, безжалостно выстрелил в них. Папирус зажмурился, а Эмбер, точно лишившись души Храбрости, с ужасом глядела на происходящее. На то, как Меттатон безостановочно палил по ним, а Пепперфлэйм решительно удерживал стену для защиты. Всё его тело задрожало. Не выдерживал... «К сожалению для вас, в этой битве, как и во всех остальных, победит Меттатон! Простите, ужасные соперники, но никто не придёт вам на помощь!» — пафосно провозгласил робот и увеличил заряд пушки ещё сильнее. Сколько бы Пепперфлэйм ни старался удержать огненную стену, у него не хватало сил противостоять столь огромному напору. «Вот чёрт! Чёрт... Не справлюсь!» — выругался он, и вот... защита пропала. Одного мгновения хватило, чтобы луч задел сразу всех троих. Эмбер покрепче схватила Папируса и наконец зажмурилась сама, а Пепперфлэйм прикрыл лицо рукой, чтобы не пострадать от яркой вспышки, не думая больше, возможно ли вообще такое для огненного монстра. Послышался громкий взрыв. Множество камней со стен обвалилось. Меттатон спустился на землю и рассмотрел всех соперников, что теперь беспомощно валялись на полу. «Все без сознания. Чудно. Доставить вас к Андайн будет просто. Так, ты, Папирус, значит, её друг... Так и быть, ты прибудешь к ней последним. А вот с вами я разберусь прямо сейчас!» — обдумал он дальнейший план действий. Он позвонил Андайн и твёрдо заявил, что в Подземелье объявились преступники и что их необходимо подвергнуть наказанию. Заговор, унижение звезды и порча имущества — всё это звучало особенно странно со стороны Меттатона, но вместе с тем Андайн редко замечала его настолько серьёзным и рискнула предположить, что он рассказывает ей о преступлениях не ради очередного шоу. «Ладно, я направляюсь в Новый Дом. Будь там и приводи настоящих преступников. Если ты говоришь такие серьёзные вещи чисто из-за шоу — получишь», — пригрозила воительница и положила трубку. Меттатон схватил одновременно Эмбер и Пепперфлэйма и отправился с ними прочь, к месту назначения. Папирус остался лежать на месте. Он едва в это верил, но даже после ужасающего взрыва сохранил сознание. Всё окружение превратилось в сплошное мутное пятно, мрачное и жуткое. С трудом скелет различал на чёрном фоне улетающего с его друзьями Меттатона. Ему пришлось приложить немало усилий, чтобы протянуть руку вперёд, но это ничего не дало. Флауи тоже не появлялся. Тишина тревожаще давила на него. Папирус уже не знал, как выбраться отсюда, из самого низа. Если бы только он попытался встать или вызывать костяную атаку, чтобы вновь построить лестницу, наверняка его жизнь закончилась бы уже во второй раз. Никогда в жизни он не чувствовал себя таким потерянным. Даже Эмбер и Пепперфлэйма больше не было рядом. Папирус знал только одно: он должен во что бы то ни стало спасти их...