Призрачный шанс

Вид главы Королевской Стражи и Королевской Учёной одновременно не мог не привлечь внимания монстров. Но Андайн не реагировала на удивлённые взгляды. Альфис держалась поближе к ней, чтобы не беспокоиться. Папирус просто радовался тому, что монстры из Хотленда не знали его лично и не обращали на него особого внимания, что было абсолютно неестественно для него раньше, но что почти стало обыденностью теперь, когда Меттатон унизил его на шоу. Впрочем, эти издевательства не мешали Папирусу обдумывать план того, как избежать конфликта и не позволить Андайн засадить Меттатона в тюрьму. Он не отрицал, что может поступать странно или просто глупо, но он делал это ради своих близких, а не из-за того, что не понимал всю ситуацию в полной мере. Они добрались до двери в кабинет Меттатона. Андайн внимательно посмотрела сначала на Альфис, а затем и на Папируса. Оба промолчали в ответ. Она глубоко вздохнула, а в следующее мгновение резко открыла дверь, без стука и без какой-либо аккуратности. Затем Андайн решительно зашла в офис. К счастью для неё, Меттатон оказался там. Сам же он замер при виде неё, но вскоре обратил внимание, что следом за Андайн к нему проникли ещё и Альфис с Папирусом. Он быстро догадался, в чём дело. Сплетни о Папирусе дошли до неё быстро, и она предпочла не игнорировать их... Меттатон надеялся на другой исход и был уверен, что после потери репутации тот уже никого не позовёт на помощь. Увы, он ошибся... «Так, Меттатон, — твёрдо назвала его имя Андайн. — Можешь не бежать. Всё равно я знаю, что ты натворил. Наконец-то мне рассказали о твоих проделках. О том, как девчонка перезапускала, а ты пользовался этим, чтобы из раза в раз вредить как ей, так и её окружению. В том числе и Папирусу. Я знаю про твоё чёртово позорное шоу. Вот только в моих глазах ты опозорил скорее себя, а не Папируса. Но ты знаешь, что полагается за подобное публичное оскорбление? Поверь, я бы с радостью помяла твой металлический корпус копьями, но... — она взглянула на испуганную Альфис. — Но не хочу её тревожить. Поэтому ты просто отправишься в тюрьму. За всё, что натворил. Ты пытался выставить преступниками других, а сам оказался не лучше, да? Что ж, плати за всё. Подземелье проживёт и без тебя. А я не желаю знать, что ты снова испортил кому-то жизнь своими тупыми выступлениями», — грозно высказалась она. Ненадолго Меттатон призадумался. Чтобы оправдаться перед Андайн, ему понадобилось бы немало хитрости и смекалки. Она узнала про перезапуски, узнала про всё. Теперь с ней не сработала бы любая мелкая уловка. Кто бы мог подумать, что насмешки монстров над Папирусом приведут к этой ситуации, а не к тому, что он закроется ото всех и будет воспринят Подземельем, как полнейший неудачник, к которому никогда не стоит прислушиваться... Меттатон вдруг усмехнулся, чем взбесил Андайн ещё больше. Она материализовала небольшое голубоватое копьё и выставила его прямо перед Меттатоном. Бросила бы, если бы Альфис тихонько не схватила её за руку. Пришлось ограничиться одной угрозой. Если уж слова были Меттатону смешны, Андайн следовало ещё и действовать... Папирус молчал и почти не двигался. Дельный план до сих пор не приходил в голову. Что он должен был сказать? Впустую оправдать Меттатона, несмотря на то, что Санс уже рассказал Андайн всю правду? Сглупить и выйти против неё в битве, пока она не обрушила гнев на Меттатона? Нет, слишком уж безрассудно... Упросить Альфис разрешить ситуацию? Это было бы непросто, учитывая её застенчивость и растерянность... Похоже, Папирусу не оставалось ничего, кроме как смириться с самым жестоким окончанием конфликта, с тем, что Меттатон попадёт в тюрьму и что Подземелье останется без единственной любимой звезды. И если только ему удастся сбежать, в гневе он не пощадит тех, кто так ранил его... Папирус принялся размышлять дальше. Ещё немного, ещё немного — и верная идея точно придёт! Ну же, пока не стало слишком поздно... — Андайн, дорогуша, если ты считаешь меня преступником... Мне кажется, было бы справедливее применить это название и для других. Думаешь, я единственный творил плохие вещи? О-хо-хо, как бы не так. Ну же. Неужели никто из вас больше не творил ничего ужасного? Может быть, ты сама, Андайн? Не ты ли убивала человека в тюрьме? А может, ты, Папирус? Ты тоже не безгрешен... И если мне суждено попасть в тюрьму, пусть туда же отправятся и другие, — спокойно объяснился Меттатон, будто бы вовсе не боялся. — Королевская Стража должна сражаться, — отрезала Андайн. — Папируса лишь однажды заставили совершить убийство. Он не хотел причинять девчонке вреда. И если уж вспомнить другие убийства... Кажется, Санс говорил что-то про огненного парня. Которого именно ты вывел из себя и который тоже не хотел совершать убийство просто так, зная, что ему ничего за это не будет. А вот ты... — она приблизила к нему созданное копьё. — Ты несколько раз совершал убийства просто потому, что знал, что человек вернёт всё на свои места. Ты не боялся убивать лично или способствовать чужим смертям, не так ли? Не пытайся соврать мне. Я знаю всю правду. — А-Андайн... — тихо позвала её Альфис. — Не надо так строго... В с-смысле!.. Ну, все эти действия правда ужасны, н-но... Н-но... — она утеряла ход мысли. — Вот, видишь? Даже Альфис хочет меня защитить от твоей жестокости, — похвастался Меттатон и посмотрел на Папируса, который по-прежнему выглядел очень задумчивым. — А что же ты? Пришёл сюда и теперь боишься заговорить? Я не очень удивлён. В каком-то смысле этого я тоже добивался. Горе-стражник не смог себя защитить и нажаловался действительно сильной подруге. Как мило! — саркастично подметил он и издевательски посмеялся. — А ну заткнись! — грозно закричала Андайн. — Чтобы больше не смел его оскорблять, иначе я окончательно позабуду о каких-то остатках жалости, и ты отправишься в тюрьму поломанным. — Не надо, Андайн, — монотонно произнёс Папирус и вышел вперёд, к Меттатону. — Меттатон, я не хочу, чтобы ты отправлялся в тюрьму. Несмотря на все ужасные вещи, что ты сделал. Я готов закончить конфликт мирно, если ты пообещаешь больше не мучить меня и моих друзей. Тогда я... смирюсь с тем, что ты сделал раньше. — Д-да, Андайн, не нужно сажать его в тюрьму! — вмешалась Альфис. — Мы можем... М-мы можем всё уладить иначе! Но в тюрьму... Н-нет, так нельзя. — О, большое спасибо, что защищаете меня! — поблагодарил Меттатон странным тоном, похожим одновременно на сарказм и обычную искренность. — Видишь, Андайн? Никто не хочет, чтобы я страдал. Возвращайся домой и расслабься. — Не смей мне указывать! — Андайн ударила кулаком по столу, за которым он сидел. — Альфис, Папирус, не поддавайтесь. Папирус, ты особенно. Просто подумай обо всём, что он сделал. Не защищай его. Прими, что он просто отвратителен. Не защищай врага. Это ничем хорошим не закончится. Меттатон, подойди ко мне. Ты отправишься со мной, в тюрьму. Давай, иначе я просто уничтожу этот стол, как единственную преграду между нами, и схвачу тебя без всякой жалости. Она не переставала угрожать, а Альфис и Папирус молчали. Они не знали, как переубедить Андайн. Да и Меттатон вёл себя далеко не самым лучшим образом, словно сам желал попасть в тюрьму и делал всё, чтобы испортить их мнение о себе. Он всё ещё не поддавался. Андайн создала несколько новых копий и пригрозила ему снова: «Это твой последний шанс. Сдавайся мирно, и покончим с этим. Не вынуждай меня использовать насилие и калечить тебя на глазах у тех, кто вообще-то переживает за тебя». Меттатон не мог не признать, что вид огромных стрел внушал сильное чувство страха, но он сдерживал его, а металлическое тело, что не дрожало и не показывало чётких эмоций, не выдавало его. Деваться было некуда. Либо сдаваться и отправляться в тюрьму, чтобы опозориться перед всем Подземельем, либо сражаться против самой Андайн, в чём Меттатон бы точно не преуспел. Ничего из этого бы не произошло, если бы глупая девчонка не задумала вмешаться и «разоблачить» его, показать монстрам, что не идеален, будто бы они действительно хотели это знать. Эмбер начала это, Эмбер выдумывала гадкие планы и вовлекала в них других монстров. В итоге злодеем оказался Меттатон, и Меттатон заслуживал тюрьмы. Что бы он ни делал, он не смог сохранить собственную репутацию! Абсолютный позор. Ничего бы не случилось, если бы Эмбер никогда не появлялась в Подземелье. И если бы она только исчезла навсегда, не смогла вернуться к точке сохранения. Человек из другого мира, чью душу нельзя использовать для разрушения Барьера? Чушь! Эмбер должна была послужить для чего-то получше пустых обвинений и заговоров... Меттатон выехал из-за стола, стараясь не задеть огромные острые копья. Андайн хитро ухмыльнулась, заранее радуясь победе, в то время как Альфис зажалась. Она до последнего надеялась, что конфликт разрешится мирно, но Андайн так и не перестала настаивать на своём. Папирус прищурился. Всё решилось слишком уж легко... Он уже попадался на такую уловку, думал, что конфликт с Меттатоном кончился, а потом узнал, что его публично опозорили перед всем Подземельем. И вот снова тот будто бы пускал пыль в глаза, делал вид, что сдаётся и готов принять поражение, чтобы затем... Что он мог сделать с самой Андайн?! Папирус напрягся. Он приготовился защитить и её, и Альфис в том случае, если Меттатон нападёт. «Ужасно! Андайн, ты даже не представляешь, как ранила меня! Тюрьма — и подумать страшно! Самая великая звезда Подземелья проведёт там годы из-за забавного шоу. Что за жестокость! Я не могу смотреть в глаза вам троим, настолько мне больно! — вдруг тон его сменился с наигранно драматичного до более мрачного. — Или же я не могу смотреть вам в глаза потому, что здесь ничего и не видно?» — с этими словами он мгновенно создал несколько бомб и бросил их в сторону Андайн, Альфис и Папируса. Последний среагировал сразу и спрятал всех в просторную клетку из прочных костей. Но, как оказалось, план Меттатон состоял вовсе не в попытке навредить им. Дым от бомб заполонил собой весь офис. Андайн, Альфис и Папирус закашлялись, но попытались, прищурившись, отыскать Меттатона среди этого хаоса. Андайн создала копьё, но не рискнула его бросить. В дыму ей плохо виделись даже Папирус и Альфис, что стояли рядом. Так она могла промахнуться и направить снаряд в окно, вылетев из которого он бы попал в невинного монстра. Она попыталась сменить режим души Меттатона на зелёный, чтобы больше не сдвинулся с места, то не уловила его, и никакое заклинание не подействовало. В то же время Альфис, наиболее чувствительная к дыму, начинала кашлять всё сильнее. «Проклятье! Чтоб его, этого металлического идиота... — выругалась Андайн. — Папирус, давай убирай уже свои кости. Надо выбираться отсюда!» — яростно приказала она, и тот молча послушался. Затем она схватила обоих за руки, буквально выбила дверь офиса ногой и бросила их на землю, чтобы освободить руки и закрыть офис обратно, пока дым не распространился по всему курорту. Альфис отдышалась. Папирус медленно поднялся. «Аргх, надо было сразу его хватать! Будьте здесь! Я вернусь туда и попробую понять, куда он делся», — заявила Андайн и проникла обратно в офис. Дым как раз начал рассеиваться, и она обнаружила, что одно из окон распахнуто. Меттатон так легко сбежал от неё! Она материализовала очередное копьё и почти бросила его в стол, но вовремя поняла, что порча мебели делу никак не поможет. Здесь стоило сосредотачиваться именно на поисках Меттатона. Но если уж он сбежал, жители Подземелья рисковали пострадать. Особенно те, кого тот невзлюбил. Внимание Андайн привлекла камера в стороне. «Мда, не могу поверить, что именно я об этом думаю, но, похоже... мне придётся снять какую-то рекламу. Рекламу о том, чтобы монстры остерегались Меттатона до тех пор, пока я его не найду!» — решила она. Затем Андайн подошла к открытому окну и осмотрела пространство вокруг. Меттатона нигде не было видно — очевидно, улетел достаточно далеко. А бегать по всему Хотленду в тяжёлой броне и искать его таким образом со стороны Андайн было бы бессмысленно. «Когда-нибудь стражникам надоест, что их постоянно вызывают по невнятным причинам, связанным с Меттатоном... — подумалось ей, когда она представила, как отдаст очередной приказ о патруле. — С другой стороны, это их долг! Пусть не жалуются, если у нас тут абсолютно запутанная и тревожная ситуация! Будут работать, пока не разберёмся. Но пока надо заняться другим. И поскорее...» — она направилась обратно, к Альфис и Папирусу. Оба ждали её всё на тех же местах. Первая почему-то обеспокоенно оглядывалась по сторонам, будто выискивала что-то. — Что ж, мы его упустили, — Андайн прямо высказала факт. — Ребята, почему вы так медлили? Я же просила, чтобы вы были смелее! Хорошо, Альфис, он был тебе очень близок, да и сражениям ты не обучалась, чтобы атаковать его. Но ты, Папирус! Почему ты его не запер в клетку из костей, если ты на такое способен? Почему ты сначала позволил ему над тобой издеваться, а теперь так легко отпустил? Ты что, специально хочешь подтвердить его слова о том, что ты «горе-стражник», или что? — Я хотел разрешить конфликт мирно! — возразил Папирус. — У меня не очень получилось... Но я правда не хочу, чтобы Меттатон попал в тюрьму! И я подумал, что важнее защитить друзей, а не атаковать его! Я же не знал, что его бомбы окажутся не такими уж и мощными! Я... Я не горе-стражник! Просто не хочу делать другим больно, вот и всё! — объяснился он. — Папирус, пойми, пусть даже я и отказала тебе насчёт Стражи... Иногда нужно делать больно. Хотя бы немного. А Меттатон теперь сбежал и, возможно, навредит твоим друзьям. Человеку, огненному парню, даже Сансу. Мы должны были работать вместе, понимаешь? Вместе, а не «Андайн всё делает, а остальные просто стоят»! — гневно выпалила та, но вовремя заставила себя успокоиться. — А-Андайн, не злись на Папируса, пожалуйста... — подала голос Альфис. — По-моему... По-моему, эм, то, что он нас защитил, тоже важно! В-вот... В любом случае, что теперь делать? Не думаю, что ты побежишь искать его в Хотленде. А если ты хочешь... Л-лучше не надо! В этой броне здесь тебе станет очень плохо, а воды на долгие поиски явно не хватит, так что... — Не переживай, бегать и выискивать его я не буду. Но и не позволю ему дальше творить беспредел. Не могу поверить, что именно я это предлагаю, но... Мы должны сделать что-то вроде рекламы. Или предупреждения. Чтобы монстры были осторожны. Меттатон может повести себя максимально непредсказуемо. Стоит обезопасить жителей, — высказалась Андайн. — Р-реклама? Ну... Звучит логично, наверное... Я п-помогу! Хотя Меттатон может окончательно разозлиться, если я возьму его оборудование, а потом ещё и наговорю про него гадостей... Н-но, кажется, у меня нет выбора? — Альфис спросила это скорее у самой себя, нежели у остальных. — Эй, всё нормально. Говорить буду я. А ты станешь отвечать за техническую часть, идёт? — предложила Андайн. — Д-да! Неплохая идея... — Альфис посмотрела на Папируса. — А как же... А к-как же Папирус? Думаю, он тоже должен принять участие во всём этом. — Ах да... Папирус, будешь предупреждать вместе со мной. К тому же, ты мне понадобишься для того, чтобы я опровергла идиотские сплетни Меттатона. Расскажу всем, что ты куда круче, чем он напридумывал. По крайней мере, я на это надеюсь, так что не подведи, ясно? — предупредила Андайн. — Да, конечно... — пробормотал Папирус. И пусть ситуация с Меттатоном на данный момент решилась довольно просто — никто серьёзно не пострадал и не угодил в тюрьму — он всё ещё сомневался, что всё идёт, как надо. Андайн намеревалась публично объявить Меттатона преступником, вовлечь в это Альфис и самого Папируса, едва ли не как главную жертву... Ему всё это очень не нравилось, но выбора не было. Андайн бы не одобрила отказа. А с Папируса хватило оскорблений. Если бы она тоже начала обзывать его горе-стражником, постоянно напоминать, что его мечта так никогда и не сбудется, и насмехаться, он бы этого не перенёс. Забился бы снова в шкафу и заставил всех вокруг понапрасну о нём беспокоиться, лишил бы их положительных эмоций своим плачем... Папирус всё ещё не хотел расстраивать близких. Поэтому он и не стал возражать...

***

Прошло несколько часов. Пепперфлэйм продолжал сидеть на диване, пока наконец не осознал, что застыл в одном положении на неизвестное количество времени. В доме было на удивление тихо. Санс не выглядывал, чтобы перекусить или отправиться в Гриллбиз. И, что самое главное, Папирус не давал о себе знать. «Эй, Папирус, а ты не думаешь выйти наконец?! — воскликнул Пепперфлэйм, но никакого ответа не получил. — Папирус?» — повторил он, и снова — тишина. Он поднялся с дивана, дошёл до комнаты Папируса и осторожно заглянул внутрь. Может быть, в тишине тот попросту заснул, а Пепперфлэйм только будил его своими криками... Нет, не могло такого быть! Папирус не любил спать, особенно днём! Если бы он сделал это снова, это было бы совершенно на него не похоже! Пепперфлэйм распахнул дверь. Повеяло холодом... Он замер в растерянности. Папируса не было в комнате, а вот окно внутри оказалось открыто! И когда только он успел сбежать? Как никто этого не заметил? Пепперфлэйм тихо топнул ногой по земле. «Как это вообще случилось... И как давно он ушёл? Куда? Что мне... — до того, как он разозлился окончательно, его осенило. — Стоп, конечно. Стоит рассказать Сансу. С этими своими короткими путями он быстро перенесёт нас к тому месту, где находится Папирус! Ничего сложного! — он подбежал к соседней двери и стал громко стучать в неё, пока слегка удивлённый Санс наконец не открыл. — О, отлично, ты здесь. Так, короче, Папирус сбежал из дома через окно, и я понятия не имею, где он и как давно отсутствует! Давай ты используешь свой короткий путь и перенесёшь нас прямо к нему?» — Пепперфлэйм высказался торопливо и чуть сбивчиво. Несколько мгновений Санс стоял смирно, растерянный. Обычно Папирус вёл себя примерно и аккуратно, а теперь вдруг сбежал из дома, да ещё и через окно, никому ничего не сказал. Конфликт с Меттатоном определённо повлиял на него самым худшим образом... Санс тихо вздохнул. «Хей, не волнуйся. Давай руку. Сейчас мы быстро его найдём», — произнёс он, и Пепперфлэйму почему-то показалось, что к нему относятся, как к ребёнку. Ребёнку, который испугался и которого скорее следует успокоить. Или он всего лишь преувеличивал из-за волнения? В последнее время он чувствовал себя довольно странно: то ли из-за того же конфликта с Меттатоном, то ли... из-за чего-то другого. Но не успел он вновь уйти в свои мысли, как Санс схватил его за руку и медленно прошёл вперёд. Спустя миг оба оказались... в офисе Меттатона. На них устремили свои взгляды Андайн, Альфис и, конечно же, Папирус. «Санс, Пепперфлэйм! — удивлённо воскликнул последний и невольно отступил назад. — А вы... довольно долго не замечали, что я ушёл, нья-ха-ха... Я пошёл за Андайн и Альфис, потому что хотел остановить конфликт с Меттатоном! Получилось не очень хорошо... Андайн пыталась увести его в тюрьму, но он сбежал и теперь наверняка где-то скрывается. Андайн решила, что мы смастерим рекламу, которая скажет монстрам быть осторожными. К счастью, благодаря знаниям Альфис мы справились довольно быстро и уже скоро пустим её в эфир. Не знаю, насколько это хорошая идея... Но если уж Меттатон сбежал и может сделать кому-то больно, наверное, лучше обезопасить их? О, и кстати! Я в порядке! Если вы переживали, то не стоит! Я... довольно хорошо себя чувствую, честно! Надеюсь, вы не злитесь из-за того, что я убежал! Если бы я этого не сделал, кто-то мог бы пораниться! А так... Меттатон просто убежал... И Андайн всех предупредит о нём, так что всё будет нормально!» — он выискивал плюсы в сложившейся ситуации так упорно, как мог. Пепперфлэйм и Санс неуверенно переглянулись. Альфис отступила назад, зная, что Папирус описал ситуацию в куда более ярких красках, чем было на самом деле. Андайн покачала головой. «Ладно уж, опущу, что всё не совсем так, как сказал Папирус, — отрезала она. — Побег Меттатона посерьёзнее будет. Сейчас будем пускать это предупреждение в эфир. Надеюсь, хоть кто-нибудь его посмотрит. Хотя если никто особо не заметит, просто пустим по второму кругу. Ну что, Альфис, готова?» — Андайн обернулась к Альфис, и та сдержанно кивнула. Папирус, Санс и Пепперфлэйм, пока проводилась работа, уселись на большой диван, где хватало места как раз для троих. Пока Альфис работала, а Андайн всем заправляла, им ничего не оставалось, кроме как ждать. Или говорить друг с другом... — Хей, Папс, — начал говорить Санс, тихо, чтобы не сбивать Альфис. — Мне всё же кажется, что сбегать тебе не стоило. В смысле, так Андайн бы просто спокойно посадила Меттатона и объяснила монстрам, что к чему. А если Меттатон сбежал... Ну, мы сами же рискуем попасться ему в неожиданный момент. Это жутковато, не находишь? — Я просто очень не хотел, чтобы кто-то пострадал... Может быть, если бы я не пришёл, Андайн и Меттатон стали бы атаковать друг друга. Оба бы пострадали. И Альфис тоже. А так всё обошлось! Почти... В любом случае, всех предупредят. Да и наверняка Меттатон не станет намеренно вредить своим фанатам и уж тем более их убивать. Это было бы странно! — предположил Папирус. — Возможно. И всё же, порой стоит быть поосторожнее. Плюс, когда Пепперфлэйм узнал, что ты сбежал, он испугался и сразу стал просить, чтобы я помог тебя найти, хех, — Санс негромко, но добродушно усмехнулся. — Эй! Я не боялся, — возразил Пепперфлэйм. — Просто подумал, что исчезновение Папируса — это важно и об этом стоит сообщить. Тем более мы специально хотели удержать его дома, чтобы не случилось ничего плохого. Было бы странно, если бы я промолчал. — Окей, окей, — Санс окончательно расслабился. — Ну, по крайней мере, я рад, что вы просто хорошо друг к другу относитесь и не сбегаете, если у кого-то из вас назревает проблема. По-моему, это достойно похвалы. — Да, тут ты прав, — Папирус сдержанно улыбнулся. — Мы классные друзья! И я правда рад, что мы познакомились! — заявил он. Пепперфлэйм хотел ответить, но тут послышался голос Андайн. — Так, всё! — гордо воскликнула она. — Теперь реклама будет идти по телевизору. Можете подойти и посмотреть. Особенно вы, Санс и... Пепперфлэйм, да? Надеюсь, эта штука заставит монстров задуматься. Папирус, Санс и Пепперфлэйм подошли поближе. Благодаря компьютеру, через который работала Альфис, они могли посмотреть на результат. Началась реклама совсем не как таковая у Меттатона: никаких ярких цветов не было, блёстки отсутствовали, музыка звучала, но мрачная и тихая, к тому же ещё и найденная в интернете, а не сочинённая самостоятельно. На чёрном экране высвечивались красные предупреждающе знаки, а затем послышался и грозный голос Андайн. «Внимание, Подземелье! К вам обращается глава Королевской Стражи — Андайн! Я хочу попросить вас быть очень бдительными, потому что случилось серьёзное происшествие!» — важно и строго заявляла она, говорила так чётко, будто заучивала слова месяцами. Санс и Пепперфлэйм даже не заподозрили, что ей пришлось практически полностью импровизировать во время рассказа. Вскоре сама Андайн появилась на экране. Благодаря монтажу Альфис позади неё находился не яркий офис Меттатона, а всё такой же тёмный фон. Она продолжила говорить. «К сожалению, то, что вы услышите, может серьёзно вас разочаровать, но звезда всех монстров — Меттатон — была уличена в нескольких преступлениях, в том числе и самых серьёзных. Одно из недавних, пусть оно и может показаться вам мелким, — публичное унижение монстра на своём шоу! Жертву попрошу выйти ко мне, — приказала она, и вот к ней неуверенно подошёл Папирус. — Над Папирусом, чьё имя уже может быть вам знакомо, Меттатон свободно насмехался во время последнего шоу. Папирус не давал согласия на упоминание себя в выступлении и уж тем более не разрешал, чтобы его позорили. Высмеивали, называли горе-стражником и многое другое. Насколько мне известно, насмешки Меттатона возымели определённый эффект, из-за чего Папирус мог серьёзно пострадать психологически. Это недопустимо и должно быть осуждено. Папирус, расскажи, как на тебя повлияла эта ситуация», — попросила она в конце. Санса и Пепперфлэйма особенно заинтересовала эта часть. Обоим очень хотелось послушать, что скажет Папирус. Очевидно, Андайн бы не позволила ему защитить Меттатона в предупреждающей рекламе. А говорить о нём грубые вещи тот до сих пор не хотел. Неудивительно, что выглядел Папирус довольно неуверенным и зажатым. К счастью, он хотя бы смог высказаться: «Да, это правда. Меттатон опозорил меня на шоу. Из-за этого мне было очень больно! Мои друзья очень за меня испугались! К тому же, он довольно много вредил моим друзьям. Серьёзно ранил их, и не в качестве шоу, а просто так!» — заявлял он, периодически повторяясь. Порой хотел упомянуть и смерти, но Андайн приняла решение промолчать о перезапусках и объяснить ситуацию с ними только в том случае, если более абстрактные обвинения не сработают. Реклама продолжалась, и вскоре Папирус ушёл. Андайн подошла ещё ближе, чтобы сказать самые важные слова потенциальным зрителям. «Как глава Королевской Стражи, я сообщаю печальную новость. Меттатон больше не сможет выступать для вас, а также за совершённые преступления он должен отправиться в тюрьму. Мне очень жаль, что пришлось лишить Подземелье звезды, но я надеюсь, что место Меттатона смогут занять другие талантливые монстры. Однако! Когда я пыталась поймать Меттатона, он сбежал. Его местонахождение на данный момент неизвестно. Огромная просьба: пожалуйста, не пытайтесь спрятать и защитить его. Он должен быть найден. И Стража обязательно займётся его поисками! Я прошу вас быть бдительными. Поскольку о проступках Меттатона теперь известно, возможно, он не станет хитрить и совершать злодеяния тайно. Не думаю, что он свободно поубивает всех, но вы должны быть внимательны. Не доверяйте его лести, если встретитесь с ним. А Королевская Стража позаботится о вашей безопасности», — последние предложения звучали довольно сбивчиво, но понятно. На этом предупреждение закончилось. Альфис отодвинулась от компьютера и посмотрела на остальных. «Н-ну... Как-то так. Не знаю, сколько монстров п-посмотрело эту рекламу, но... Думаю, кто-то всё же заметил! Теперь мы, н-наверное, можем разойтись. Времени уже много... Т-только будьте осторожнее! В смысле, не думаю, что Меттатон правда нападёт... Но кто знает, ч-что там может произойти. Я тут ещё немного задержусь, хорошо?» — в итоге подметила она. Возражать никто не стал. Даже Папирус согласился отправиться домой. Санс взял за руку как его, так и Пепперфлэйма, и вместе с ними с помощью короткого пути удалился прямо в Сноудин. Андайн покинула офис уже пешком. Ей предстояло снова потревожить Королевскую Стражу, но теперь по стоящей, реальной причине, а не новой выдумке Меттатона! Андайн не смела проиграть такому, как он. Оставшись одна, Альфис приложила руки к лицу. Ей пришлось принимать участие в создании этого жуткого предупреждения. Ей пришлось выходить против Меттатона! А он свободно бросил в неё и остальных бомбы, чтобы сбежать! Мысль о том, что никто так и не успел остановить его, пугала Альфис особенно сильно. Андайн не схватила его, Папирус не преградил путь костями, а ещё!.. Ну конечно. Кое-кто пообещал, что будет наблюдать за происходящим, но так и не показался в момент, когда им больше всего требовалась помощь. Альфис спустилась на первый этаж, вышла с курорта на улицу и огляделась. Поблизости никого не было, а многое уличное освещение уже отключилось, поэтому на неё лился свет разве что со стороны самого здания. Но Альфис интересовало не это. Бездвижно стоять на месте она тоже не собиралась. Она должна была позвать его... — Флауи? — негромко произнесла она. — Ф-Флауи, ты здесь? Я знаю, что здесь. Ты сам говоришь, что не упустишь возможности понаблюдать... — Хе-хе-хе, ты права, — справа послышался голос, и в тени Альфис завидела знакомый силуэт Флауи. — Я действительно наблюдал за вами. Не могу поверить, что вы позволили Меттатону так легко сбежать! — П-почему ты не помог нам? Ты мог бы схватить его лозами... Н-наверное... — предположила Альфис. — Я что, должен всё делать за вас? О нет, наблюдать за вашими попытками куда интереснее. Впрочем, если ты та-а-ак хочешь, я могу помочь в поисках Меттатона. Без понятия, где он сейчас. Но по Подземелью я перемещаюсь быстро. И пока этот улыбающийся мусорный мешок не торопится разыскивать названного преступника с помощью коротких путей, я готов немного постараться, — решил Флауи. — Ты... Т-ты это про Санса говорил? Меттатону он, кажется, не нравится, так что... Т-так что не думаю, что ему нужно вмешиваться в это. Андайн наверняка найдёт Меттатона! Или кто-то другой из Стражи! Но... Если ты всё же правда хочешь помочь и не обманываешь... Я с-согласна. Только одно условие! — предупредила Альфис. — Я знаю, что ты не против убить того, кто тебе не нравится. Но если найдёшь Меттатона, то... Т-то не поступай с ним так. Не вреди ему серьёзно! Лучше просто осторожно обездвижь его и передай Андайн. В-вот... — Ну как скажешь. Хотя это будет менее зрелищно, — Флауи нехотя согласился. — С-спасибо... Что ж, мне пора вернуться в лабораторию. Продолжу работать над машиной. Иначе Эмбер н-никогда не вернётся домой... — Альфис побрела в сторону лифта. Флауи ушёл под землю. Альфис не могла перестать волноваться. Периодически она осматривалась по сторонам: вдруг Меттатон окажется рядом? Его серьёзным недостатком было неумение признавать ошибки. Он отказался спокойно оправдать себя и сбежал... Знал ведь, что Андайн объявит на него охоту, но предпочёл поступить столь странным образом! Впрочем, у Меттатона почти не было выбора. Андайн бы не послушала оправданий... Либо тюрьма, либо побег, и он выбрал второе. Альфис опустила голову, но затем резко подняла её снова — она могла поклясться, что слышала странный шум в стороне! Она поглядела вдаль, в темноту, и на миг ей показалось, что она действительно увидела там силуэт Меттатона... «М-Меттатон? Это ты? Подай знак, если это ты!» — попросила она. Ещё один странный звук в ответ, будто бы кто-то полетел вперёд — и силуэт абсолютно точно исчез. Альфис застыла на месте. Это был Меттатон, вне всяких сомнений. Наверняка злился на неё за участие в рекламе Андайн. Она нервно сглотнула и побежала прочь.

***

Эмбер сидела напротив маленького телевизора в доме Напстаблука. Периодически тот включал его, чтобы проверить, не началось ли новое шоу Меттатона или любое другое важное событие, поэтому обоим повезло наткнуться на предупреждение Андайн, что серьёзно контрастировало с яркостью и весёлым настроем выступлений. Напстаблук не мог передать словами весь шок, который испытал, когда услышал стол официальное заявление о том, что Меттатону суждено попасть в тюрьму. Об этом говорила Андайн, глава Королевской Стражи и по совместительству его соседка, поговорить с которой он теперь боялся до смерти, как бы это иронично ни звучало. Пусть Напстаблук и знал о её намерениях, он никак не ожидал, что процесс будет настолько серьёзным. Эмбер же беспокоило совершенно другое. Меттатон сбежал неизвестно куда! В любую секунду он мог выйти из тени и напасть. Эмбер готова была сразиться с ним, несмотря на отсутствие оружия, но осознание того, что битва может начаться совершенно неожиданно и за секунду окончиться её смертью из-за мощности пушек Меттатона, всё равно напрягало. В доме Напстаблука она чувствовала себя безопаснее, ведь знала, что его Меттатон не тронет, но в то же время ей стоило поскорее сохраниться. Ближайшая сияющая звёздочка находилась напротив маленького домика — совсем близко, пара шагов, и ты уже там. Но Меттатон мог быть где угодно. «Нет, я должна рискнуть. Не сохранюсь сейчас — другой возможности может не появиться. Хм-м-м... — она посмотрела на Напстаблука, который читал новости в интернете с абсолютно мрачным видом. Конечно, ведь они были связаны с Меттатоном. — Уф-ф... Эй, Напстаблук. Мне нужно кое-что сделать снаружи. Составишь компанию? Если будем вдвоём, нас точно никто не атакует», — предложила Эмбер. «Ох... Конечно... Я сейчас...» — Напстаблук отлетел от компьютера и направился к выходу. Эмбер тихо последовала за ним. Как и ожидалось, обоим потребовалось всего несколько секунд, чтобы оказаться возле точки сохранения. Эмбер прислонила к ней руку. Ей стало куда легче, когда она поняла, что прогресс сохранён и в случае проигрыша ей не придётся возвращаться слишком далеко в прошлое. Может быть, если бы она сохранялась почаще и раньше, избежала бы многих проблем... Например, после интервью с Меттатоном! Или после командного выступления! Идеальные моменты были упущены. Теперь Эмбер желала исправить ошибки и пользоваться способностью более серьёзно. Вдруг она поймала на себе вопросительный взгляд Напстаблука. — А что ты сделала?.. — поинтересовался он. — Это как-то связано с твоими способностями?.. — Ну да. Сейчас я сохранила прогресс. Если что-то пойдёт не так, я вернусь именно к этому моменту, а не к какому-нибудь давнему. Так что не беспокойся, всё хорошо. О, и можешь сделать мне одолжение? Позволь переночевать сегодня у тебя дома. Ну или в доме... твоего кузена, — Эмбер недовольно усмехнулась. — Мне опасно уходить куда-либо одной, а тебя я тревожить лишними походами уже не хочу. Не будешь против, если я побуду у тебя? — Ох... Ладно... Эм... Если ты не хочешь спать на полу, можешь зайти в дом... к моему кузену... Ну или к Меттатону... Ох, это всё ещё звучит очень грустно... Но я разрешаю тебе там находиться... — пусть Напстаблук и согласился, он не мог отделаться от ощущения, что ему пришлось выдавить из себя эти слова. — Спасибо! Думаю, там я и побуду. Хм-м-м... — вновь Эмбер призадумалась. — Возможно, сейчас я тебя напугаю, но мне кажется, мне нужно оружие. Если Меттатон нападёт. Да, он твой кузен, и ты наверняка не хочешь, чтобы я ему вредила... Но если он атакует, я не смогу только убегать. Как думаешь, Андайн могла бы дать мне что-то полезное? — Ох... Я не знаю... Н-не думаю, что идея с оружием вообще хорошая... — испугался Напстаблук и отлетел назад. — Прости, но я всё же попробую... — тихо процедила Эмбер. Она оставила Напстаблука и побрела к дому Андайн. Тот с тревогой смотрел ей вслед. Оружие. Против Меттатона. Будь у Напстаблука кожа, по ней бы пробежали мурашки от мыслей о том, что Эмбер могла бы сделать с Меттатоном с помощью него. К сожалению, остановить её не получилось. Она быстро достигла нужного дома, который находился в нескольких метрах от точки сохранения. Разговаривать с Андайн тоже было рискованно, особенно после того, как она узнала, что Эмбер открыла Папирусу жестокую правду о его мечте, но она была готова попытаться. Громко, чтобы та точно услышала, она постучала в дверь. Эмбер не ожидала, что она сразу откроется. Андайн могла уйти в патруль, как и передавала по телевизору. Но всё же, Эмбер немного повезло, и она оказалась на месте. Если это, конечно, вовсе можно было назвать везением... Вид человека на пороге несколько сбил Андайн с толку. Воспоминания о том, что именно Эмбер сделала Папирусу немало плохого, мгновенно усилили её злость, но она вовремя сдержалась, чтобы не гневаться в неподходящий момент. Скоро наступала пора патруля. Андайн должна была сосредотачиваться на важных вещах, а не размышлять о проступках девчонки. Однако Эмбер явно пришла не просто так. Андайн ухмыльнулась. «Не ожидала увидеть тебя здесь, человек. Знаешь, я советую тебе не говорить глупостей. Потому что, пусть даже ты права насчёт Меттатона, сама ты совершила достаточно мерзости. В любом случае, что тебе? Только быстро», — холодно высказалась она. Эмбер сразу отметила, что любезничать с ней никто не будет. Андайн вела себя очень отстранённо, что в целом было справедливо, пусть и не слишком приятно. — Поскольку Меттатон сбежал, он может напасть на меня в любой момент. Мне нужно оружие для защиты. Ты — глава Королевской Стражи. Я подумала, что у тебя такое имеется, — быстро высказалась Эмбер. — Оружие против Меттатона? Для тебя? Хм. Что ж, магические копья я тебе не доверю, а в остальном... Могу предложить нож, если ты, конечно, найдёшь способ прорезать им почти непробиваемую броню Меттатона, — саркастично подметила Андайн, но быстро успокоилась. — Ладно. То, что сгодится в качестве оружия, у меня есть. Но против Меттатона, да ещё и в твоих руках, оно будет бесполезно. Надёжнее всего использовать против него магию. Которой у тебя, похоже, всё же нет. Тогда держись поближе к монстрам, чтобы защищали. Но не смей делать им больно. Ясно? — последние два предложения Андайн произнесла особенно мрачно, пониженным голосом. Затем она закрыла дверь. Эмбер опустила голову. Она уж понадеялась, что что-то получится. Но вернуться к Напстаблуку пришлось ни с чем. Как и ожидалось, ему даже стало легче от отсутствия оружия в руках Эмбер. В куда более спокойном состоянии он вернулся в дом. Эмбер же посетила тот, в котором Меттатон жил раньше. Здешняя маленькая кроватка не очень подходила ей по размеру, но жаловаться было бессмысленно. Она всё ещё выглядела удобнее холодного деревянного пола. Но из головы Эмбер не вылетали слова Андайн. Держаться поближе к монстрам... Похоже, ей предстояло вернуться к Папирусу, Сансу и Пепперфлэйму, чтобы помириться с ними. Вряд ли они ждали её, да и сама она не чувствовала, что готова изменить точку зрения. Но упираться в её положении было бы глупо. Сняв обувь, она легла на кровать. Следующий день обещал быть сложным.

***

— ... что ж, кажется, времени уже много, — подметил Пепперфлэйм. — Этой ночью стражники не патрулируют город, так что мне, наверное уже пора домой. Только... Ай, ладно, неважно. — Эй, в чём дело? Если тебя что-то тревожит, расскажи! Да и остаться у меня ты всегда можешь. Я не запрещаю! — успокоил его Папирус. — Да ладно тебе... Сам ты как? А то я сейчас оставлю тебя, а у тебя опять всё плохо будет. — Ну, я... Чувствую себя неплохо, наверное. Волнуюсь из-за Меттатона и не знаю, что теперь от него ожидать, но я уверен, что всё будет нормально! Дома я в безопасности! — заявил тот. — Знаешь, мне кажется, что ты немного боишься оставаться в одиночестве, пока Меттатон неизвестно где. Если так, то ты точно можешь остаться у меня! Тем боле... Эх. Эмбер так и не вернулась. Ты можешь поспать на диване, и у нас не повторится случая с прошлой ночи, когда я случайно схватил тебя. — Да я не!... Ладно... Может быть, я правда немного боюсь, — признавать свой страх для Пепперфлэйма было довольно неловко. — Просто Меттатон меня, как и тебя, и Эмбер, ненавидит. Я так сейчас уйду, а он меня убьёт! В битве мне его не победить... Так что я не знаю. Просто странно получается, если я так и буду практически жить у тебя. Но и уходить сейчас рискованно... Я не знаю! Серьёзно. Я чувствую себя так, будто прячусь в каком-то укрытии, в одной и той же одежде, без припасов. И стоит только мне выйти — всё, конец, меня поймают и убьют! Наверное, это странно, но это первое, что пришло мне в голову. — Ну, припасы у нас точно есть! — Папирус вспомнил, что научился готовить куда более приемлемо, чем раньше. — А вот одежда для тебя... Могу одолжить свою! Она будет тебе великовата, но сейчас ты просто спать собираешься, так что не думаю, что это настолько важно. По крайней мере, тебе не придётся ещё больше мять комбинезон и рубашку, нья-ха-ха! — обрадовал он Пепперфлэйма. — Ха, это странно... Но попробовать можно. Иногда странные идеи самые лучшие, — провозгласил Пепперфлэйм. — Давай, можешь показать что-нибудь подходящее. Так Папирус и поступил. Довольно быстро он нашёл для Пепперфлэйма однотонную светло-серую футболку, которую сам носил крайне редко, и красные лёгкие шорты. «Похоже на мой сегодняшний наряд, только наоборот, нья-ха-ха! Но, думаю, тебе пойдёт!» — уверенно предполагал он. Когда же Пепперфлэйм закончил переодеваться в просторном шкафу и вышел обратно, чтобы показаться Папирусу, он почувствовал себя куда более... неловко, чем ожидалось. По большей части это было связано с длинной футболкой, что заканчивалась немного выше колен Пепперфлэйма и походила скорее на короткое платье. Шорты смягчали картину, но собственный вид всё равно показался ему довольно глупым. «Ладно, это была не самая лучшая идея. Я выгляжу странно», —сдавленно произнёс Пепперфлэйм, повернув голову в сторону, чтобы не пересекаться взглядом с Папирусом. «А по-моему, ты выглядишь довольно круто! Не переживай так, никто смеяться не станет!» — подбодрил его тот, из-за чего Пепперфлэйму стало даже более неловко. В любой ситуации Папирус пытался найти плюсы, насколько бы это ни было трудно. С другой стороны, глупый вид был не такой серьёзной проблемой, как происки Меттатона. Пепперфлэйм собрался с силами и гордо пошёл вперёд, пока не добрался до дивана и не лёг на него, отвернувшись. Папирус не переставал улыбаться. Проблемы не думали исчезать, но времяпровождение с другом успокаивало его и возвращало позитивный настрой. Он принёс Пепперфлэйму покрывало, чтобы тот укрылся, а сам прихватил свою пижаму и удалился в ванную, откуда вскоре и вернулся в комнату, чтобы наконец заснуть в уютной кровати-машине. Пепперфлэйм задремал быстро, да и Папирус, несмотря на дневной сон, тоже. Его проблема заключалась только в одном. Кошмары... Конфликт так и не разрешился, а он получил новую порцию боли, из-за которой нескончаемо страдал. Издевательское шоу Меттатона, насмешки монстров, подколки — всё это превращалось в одно сплошное мрачное пятно, что поглощало Папируса внутрь себя. Он пытался бежать, но оказывался слишком медленным. Пытался бороться, но оказывался слишком слабым. Пытался поговорить, но оказывался слишком неуверенным для геройской речи. Что бы он ни делал, всё оборачивалось против него. Силы уходили в никуда. Он бежал, бежал, спотыкаясь об, казалось бы, ровный пол, а пятно кошмаров из раза в раз настигало его. Грубые фразы, смех, унижения слышались всё более отчётливо. «Горе-стражник», «маленький ребёнок», «можешь принести палочку?» — голоса монстров поддевали его за каждую мелочь и унижали, унижали, унижали, не останавливаясь. Они словно пытались окончательно свести Папируса с ума, погрузить его в бездну негатива, из которой нельзя сбежать. Он отбивался во сне и сам не замечал, как ворочается на кровати, хватает себя за рубашку и царапает своё же тело в попытках бороться с тёмными ужасами. В подсознании Папирус оставался слабым и беспомощным. Наверняка именно таким его видели окружающие. Но ведь Андайн убеждала их, что те слова — клевета! Меттатон использовал Папируса, чтобы избавиться от одной из главных угроз! Почему же они не слушали? Почему продолжали едва ли не истерично смеяться? Быть может, они всегда ненавидели Папируса и только теперь отважились заявить об этом прямо... Он топал ногами по земле во сне, а в реальности продолжал спускать с себя одеяло. Спящие Санс и Пепперфлэйм ничего не подозревали. Ничто не тревожило их, пока второй... не услышал громкий крик со стороны Папируса! «Хватит! Хватит смеяться!» — требовал он, и громкие слова разбудили Пепперфлэйма. Он соскочил с дивана и окинул комнату взглядом, словно ожидал увидеть Папируса прямо перед собой. Но когда тихий плач донёсся из его комнаты, Пепперфлэйм наконец сообразил, что впустую тратит время. Он заглянул к Папирусу и обнаружил, что тот лежит на кровати, приобнимая себя. Одеяло было сброшено на пол. Он тихо плакал, а иногда проговаривал полноценные слова или короткие фразы. Пепперфлэйм подкрался ближе, пусть и знал, чем это может обернуться. Он всего лишь укроет Папируса и убежит, вернётся на диван. Ничего сложного! Но почему-то его душу не покидала тревога. Папирус выглядел неважно. Моральный холод вернулся и доставлял ему определённый дискомфорт. Рубашка из-за лишних движений была наполовину расстёгнута, и его рёбра выглядывали наружу, так что Пепперфлэйм перестал удивляться, что Папирусу не хватает тепла. Тот повернулся набок, прямо в его сторону, и потянул руку вперёд — явно пытался согреться, как и прошлой ночью. Пепперфлэйм отступил. «О нет, дважды я на это не попадусь! — мысленно пожаловался он. — Не надо меня хватать, а то сам же потом жалеть будешь. Достаточно просто застегнуть рубашку, укрыть тебя одеялом, и всё будет в порядке...» — он немного поразмыслил и вернулся к Папирусу, пока тот снова не отвернулся. Тело опять почувствовало тепло, но Пепперфлэйм внимательно следил, чтобы Папирус не схватил его за руку и не потянул на себя. Но что ему пришлось сделать, так это наклониться к нему поближе, чтобы разобраться с рубашкой. «Нет, н-не надо... Перестаньте! — Папирус снова бормотал, но последнее слово громко воскликнул. — Нет... Нет... Это... Так тепло...» — мямлил он, когда Пепперфлэйм прикасался к нему. Тот невольно начинал нервничать от подобных фраз, но старался игнорировать их и спокойно застегнуть рубашку, пусть лишние движения Папируса и препятствовали этому. К сожалению для Пепперфлэйма, ещё парочки невнятных фраз хватило, чтобы он отвлёкся, а Папирус... схватил его за руку. Он уже было ожидал, что тот потянет его на себя, и они повторят странный момент с прошлой ночи, но Папирус ограничился тем, что приложил ладонь Пепперфлэйма к ещё не закрытым рубашкой рёбрам. Тепло огня расслабляло, и он наконец улыбнулся сквозь сон. Он крепко прижимал к себе руку Пепперфлэйма, но в то же время каким-то образом удерживал её совершенно легонько. Папирус был готов спать так всю ночь, удерживая возле себя нечто горячее и приятное... Но Пепперфлэйму это показалось слишком странным. Он резко отдёрнул руку и чудом не разбудил Папируса этим внезапным движением. «Эй, эй, не надо так!.. — ещё бы чуть-чуть, и он прокричал это вслух, но сдержался в последний момент. — У тебя есть рубашка, а не я, так что обойдёшься без... Грх, что я вообще так медлю? Только с одной пуговицей и справился! Ну же, вторая, третья...» — шёпотом проговаривал он. Пальцы двигались очень быстро, и порой Пепперфлэйм просто промахивался. Но, к счастью, в итоге у него наконец получилось. И пусть Папирус ещё несколько раз попытался ухватиться за него, больше ему этого сделать не удалось. Пепперфлэйм взял одеяло и накрыл Папируса им, пока тот не продолжил «охоту» за теплом. Он предполагал, что проявление заботы не поможет надолго, и кошмары возвратятся, из-за чего Папирус снова ощутит огромный дискомфорт. Но больше Пепперфлэйм ничего не мог сделать. Он поплёлся назад, хоть и оборачивался порой, чтобы проверить, не стало ли Папирусу хуже сразу. «Что ж, я пытался избежать странностей, но они всё равно произошли... — Пепперфлэйм констатировал факт, когда вернулся на диван. Он взглянул на руку, которую хватал Папирус. — Всё это правда было... неловко. Наверное, не стоит ему потом об этом рассказывать, а то ещё расстроится. Чёрт, и где вот Санс был, когда его брату требовалась помощь... Спал? Не проснулся даже от криков? Видимо, я один тут такой чуткий и заботливый. Хм... Да, в компании бы не поверили, если бы я так сказал. Но почему-то заботиться о ком-то другом даже... приятнее, чем подшучивать. Так странно, но мне это правда нравится. Тем более Папирус тоже старается относиться ко мне по-доброму... О, да что я всё об этом? Лучше спать, пока меня снова что-нибудь не разбудило! Но, в любом случае, мне правда... нравится... быть... заботливым...» — засыпая, прошептал он...

***

Меттатон затаился в глубине Хотленда. Андайн бы здесь наверняка не объявилась, и у него имелась возможность спастись. Не верилось, просто не верилось! Он был вынужден сбежать, чтобы не попасться и не оказаться в тюрьме, но Андайн воспользовалась его же приёмом, его же оборудованием, чтобы запретить Подземелью любить его! Стоило Меттатону немного побродить по Хотленду и послушать речи местных монстров, скрываясь в тенях, как всё сразу стало ясно. Предупреждение, разоблачение, заявление о преступности. И этот Папирус, конечно же, принял участие в проекте. Андайн и думать не стала — сразу ринулась защищать его репутацию, втаптывая в грязь чужую. Омерзительно! Они вовлекли в это ещё и Альфис... Кто бы ещё, кроме неё, сделал их рекламе приличный монтаж, не похожий на откровенное позорище? Наверняка некоторые фанаты ещё остались на стороне Меттатона и не поддавались даже влиянию Андайн. Но выискивать их сейчас было опасно. К тому же, Меттатону приходилось экономить заряд батареи. Он не имел доступа к технике, и если бы только он разрядился, проиграл бы сразу. Он разъезжал по глубинам Хотленда медленно, иногда останавливался и размышлял, стоя на месте, и не использовал никакие мощные способности, вроде пушек или полёта. Меттатон буквально не знал, что делать. Прятаться и дальше? Или отомстить обидчикам, которые навсегда лишили его статуса звезды всего Подземелья? Эмбер начала это первая, она всё испортила! Так почему она осталась невиновной, а Меттатон позорно скрывался в тенях? Он не мог смириться с этой несправедливостью! «Нет уж. Нет уж, дорогуши. Никакой тюрьмы не будет. Я не преступник и точно это знаю. Вы не докажете обратное ни мне, ни моим настоящим фанатам. А ты, маленькая наглая девчонка... Для тебя я с огромным удовольствием сыграю гадкого злодея, которым ты меня видишь. Злобного робота-убийцу. Вот только я удостоверюсь в том, что теперь твоя жизнь оборвётся навсегда, и перезапуск тебя не спасёт! О-хо-хо, кто знает, может быть, я даже заберу твою душу, и именно ты поможешь мне выйти на Поверхность, где я стану ещё более великой звездой... Я был бы этому очень, очень, о-о-очень рад! Так что лучше тебе бояться, Эмбер. Меттатон не так прост и труслив, как ты думаешь. Не всегда он бежит, когда чувствует угрозу. Он и сам может стать угрозой, ещё более серьёзной, чем Андайн, которой слишком дорога справедливость! — рассмеялся Меттатон. — Так что берегись, Эмбер, дорогуша». «Ты пыталась уничтожить меня и добилась своей цели. Теперь моя очередь...»