Самая яркая звёздочка

С того дня, как Хисока выполнил заказ, прошла неделя. Гон не стал отвлекаться на расспросы о том, что произошло той ночью и продолжал усердно тренироваться. Силы Фрикса наконец вернулись на прежний уровень и они с Хисокой даже успели провести несколько спаррингов. Гон с радостью использовал свой специальный приём, а Моро каждый раз с неменьшей радостью смотрел на это. Ну, как радостью? Ловить оргазмы — занятие вполне себе радостное. Для того, чтобы стать сильнее, в тренировках начали затрагивать другие типы хацу. Для начала — трансформация и выделение, так как они находятся рядом с усилением и с большей вероятностью поддадутся освоению. Хисока, как и всегда, придумал интересную тренировку. Необходимо было показать с помощью ауры число и сосчитать так до десяти. Они полдня посвятили этому занятию. Мужчина с легкостью раз за разом прокручивал цифры за считанные секунды, а с Гона уже семь потов сошло. — Всё, — в очередной раз радостно заявил Хисока, над пальцем которого была видна розоватая цифра десять. — Да как? Я же стал на две секунды быстрее… — Гон перегнулся через подлокотник дивана и кривенькая нэн-семёрка рядом с ним растворилась. — Чему ты удивляешься? Ты же не сможешь на сто процентов овладеть типом трансформации. — А я всё равно хочу попытаться, — надулся мальчик, обессиленно болтая руками. — Ты уже весь вспотел. Иди ополоснись, потом потренируем выделение. Это, можно сказать, нейтральная территория, и мы там будем иметь равные шансы. — Я не хочу на нейтральной территории… Я хочу победить тебя на твоей территории, — Гон буркнул это себе под нос и скрылся в ванной. Спорить и противиться он не стал: в конце концов, любая тренировка полезна. Гон был рад такому освежающему перерыву. С виду не особо активное занятие заставляло напрягаться очень сильно. Тренировки Хисоки в корне отличались от тренировок Бискет. Они не требовали использования чего-то конкретного. Перед тобой просто стояла та или иная задача и её нужно было выполнить любым возможным способом. Это каждый раз заставляло Гона самостоятельно думать над тем, как добиться желаемого результата и как развить необходимый навык. Видимо, Хисока понял, что думать — самое слабое место мальчика. Гон вышел из душа, вытирая голову полотенцем, которое было в той же цветовой гамме, что и весь номер. Бежевое, с вышитой золотой эмблемой отеля. Полотенце осталось висеть на плечах, открывая Хисоке вид на спину Фрикса. — Гон, а что у тебя на спине? — Где? А, это? Это просто родимое пятно, — Гон завёл свою руку за спину, коснулся места чуть ниже лопатки и нежно улыбнулся, — оно обозначает, что я звёздочка. Так Мито-сан говорила. — У вас с ней очень близкие отношения, да? — Да, Мито-сан мне как мама. Вообще, она рассказывала легенду, что у каждого человека на Земле есть родственная душа. У них есть одинаковые метки на теле, как эта, и если они однажды встретятся, то уже не смогут жить друг без друга. Будут сами не свои в разлуке и никогда не найдут душевного покоя. Я очень любил, когда она читала истории про такие пары. — Повезло тебе. Моя мать не успела мне многого рассказать. Она умерла, когда мне было восемь лет. Гон не ожидал таких откровений от фокусника. Он застыл на месте и пытался понять, стоит ли ждать продолжение рассказа от того, кто всячески игнорирует прошлое. — Мы тогда жили в городе Глэмгазлэнд. Ты, наверное слышал про него. — Да, про него многие приезжие рассказывали. — Это, можно сказать, столица развлечений. Если не всего мира, то Сагельты точно. Уже одетый Гон, но с ещё с влажными волосами сел рядом с Хисокой и заворожённо смотрел на него. Фрикс боялся сказать хоть что-то лишнее, чтобы не спугнуть момент. Вдруг Хисока опомнится и передумает рассказывать? — Знаешь, моя мама, наверное, всё делала интересным. Я помню, как однажды она ходила по веревке, как по канату, пока вешала бельё, представляешь? — Гон хихикнул. — А ещё она часто показывала мне разные фокусы и многому мечтала меня научить. Она была женщиной многих талантов… — Почему-то мне кажется, что ты на неё похож. — Многие так говорили, — Хисока ненадолго задумался над чем-то, а затем продолжил. — Я… Не знаю, я до сих пор считаю себя её убийцей. Однажды осенью я очень сильно заболел после прогулки под жутким ливнем, меня дико лихорадило, а моя мать… Мы не особо богато жили и ей пришлось взять почти все свои скудные накопления и пойти к лекарю. Как бы сказать?.. До лекаря она так и не дошла. — Почему, — странный вопрос, ответ на который Гон уже знал из начала разговора. Просто хотелось как-то поддержать диалог и показать Хисоке, что его внимательно слушают. — Глэмгазлэнд только кажется таким радостным и безобидным. Тот район, в котором мы жили был очень неблагополучным. На неё напала кучка местных отбросов. Если бы она не попыталась сопротивляться, они бы просто забрали деньги и ушли. Амбиции, Гон, именно её амбиции и гордость не позволили ей сдаться без боя. — Хисока откинул голову на спинку дивана и тяжело выдохнул. — С того дня всё пошло по п… к чертям всё пошло. Отец вообще свихнулся. Я понимаю, что он её очень сильно любил, но… Не он один, понимаешь? Гон положил тёплую ладошку на руку Хисоки и легонько сжал. Мужчина слабо улыбнулся таким милым действиям и продолжил рассказ. — Я плохо помню, что происходило первые дни, потому что лихорадка была, как я уже сказал, дикая. До сих пор не понимаю, как выжил без тех лекарств. Видимо, такие монстры, как я, так просто не умирают. А вот всё, что было после этого, я помню хорошо, даже слишком. Отец начал меня ненавидеть и постоянно винил в том, что я испортил ему жизнь. Наказывал и бил за малейший проступок. Я так несколько лет жил, а потом… Не помню, зачем именно, возможно за продуктами, я пошёл на рынок, — Хисока как-то странно усмехнулся. — Угадай, что произошло? — Бандиты? — В точку, пупсик, — Хисока снова тяжело выдохнул. — Они напали на меня почти у самого дома, забрали покупки и мизерную сдачу. Меня сильно избили, потому что я тоже пытался сопротивляться. Да, наверное, я очень похож на свою мать… Но знаешь, что я помню лучше всего из того дня? — Хисока посмотрел на Гона, словно ожидая ответа на свой риторический вопрос. Тот лишь пару раз хлопнул глазами. — Отца… лицо отца, который просто стоял и смотрел на происходящее из окна нашего дома. Я какое-то время после этого лежал посреди дороги с разбитым лицом и не мог подняться. Мне повезло, что в ту часть города каким-то чудом забрели ребята из цирка. Ну, а что было потом ты уже знаешь, верно? Грустная улыбка поставила точку в рассказе Хисоки. Расчувствовавшийся Гон крепко обнял фокусника отчего его одежда пропиталась горячими слезами мальчика. Моро прижался носом к ещё влажной макушке. Он пытался прийти в чувства после нахлынувших воспоминаний. — Мне так жаль, Хисока. Я даже подумать не мог. — Знаешь, я давно не предавался ностальгии. Не знаю, почему, но именно тебе мне захотелось об этом рассказать. Сидели они так очень долго. Гон не мог поверить в то, что кто-то вроде Хисоки поделился с ним чем-то столь сокровенным. А ещё очень хотелось увидеть его мать. По словам Моро, она казалась очень весёлым и талантливым человеком. Кто знает, может быть, она могла ещё очень многое сделать. Возможно, если бы не тот случай, Хисока бы не стал убийцей, потом охотником, и не встретился бы с Гоном. Почему-то от этой мысли неприятно кольнуло в груди. Жизнь обоих могла бы сложиться иначе. — Может отложим сегодняшнюю тренировку на завтра? Ты всю неделю усердно трудился, давай сегодня просто останемся дома. — Н-но, как же… Я не хочу её откладывать, — Гон нехотя отстранился и вытер рукой оставшиеся слёзы. — Так и думал, что не согласишься. За это я тебя и люблю. Гон, кажется, пропустил эту смущающую формулировку мимо ушей. Хисока удивился сам себе. Неужели воспоминания сделали его настолько сентиментальным? Так или иначе, он был рад, что мальчик этого не услышал, иначе было бы очень неловко. — Ладно, тогда давай собираться, мелкая машина для убийств, — Хисока ласково потрепал Гона по голове и пошёл менять одежду на что-то не пропитанное слезами Фрикса.