Самая яркая звёздочка

Следующая неделя состояла практически целиком из спаррингов. Для Хисоки это, наверное, был самый сложный этап тренировок. Приходилось постоянно себя контролировать, чтобы ненароком не сорваться до предполагаемой битвы. Гон сильно вырос, как духовно, так и физически и может стать превосходным соперником. Вот только Хисока всё ещё не хочет с ним сражаться насмерть. Может он просто ещё немного не дорос до своего потолка? Может стоит подождать ещё совсем чуть-чуть? Нет, дело не в этом и Моро прекрасно это понимал, но признавать отказывался. Ещё совсем чуть-чуть и яблочко дозреет. Ещё совсем чуть-чуть и яблочко сгниёт. — На этом всё, Гончик, — сказал Хисока, вытирая с губы кровь, — Я больше ничего нового тебе дать не смогу. — А мы… Сражаться прямо сейчас поедем? — Неа. Тебе ещё осталось доработать тэн. — Но это же базовая техника. — Именно поэтому она должна быть отточена идеально. Твоя аура должна быть ровной как водная гладь, — Гон не до конца понял, почему под конец тренировки нужно возвращаться к азам, но спорить с Хисокой не стал: всё-таки ему виднее. — Есть значительный плюс. Это ты можешь тренировать и самостоятельно, — повисла недолгая пауза. — Собираешься обратно на Китовый остров? — Было бы здорово! А ты куда поедешь? Тоже домой, да? — Гон моментально просиял. Он очень хотел увидеться с родными и показать, чему научился. Он, конечно, часто звонил, говорил, что всё хорошо, но это немного не то. — У меня нет дома как такового. Когда у меня нет дел, я просто живу на Небесной арене. Не то, чтобы я не мог себе его позволить, он просто не нужен, понимаешь? — Я уже привык к тому, что ты странный, Хисока. Не боишься, что я сбегу, чтобы не сражаться с тобой? — Ты не из тех, кто убегает. У тебя есть месяц, чтобы взрастить всё, что ты вспомнил и приобрёл. Жду тебя через месяц на Небесной арене. Там и сразимся, только в этот раз в полную силу. — Через месяц… значит двадцать пятого июня я уже должен быть на двухсотом этаже? — Не важно, на каком, если ты просто будешь в здании к этому времени, я подожду. Хотя ты сможешь спокойно подняться меньше, чем за сутки. Дату назначим уже там. — Хорошо, тогда я пойду собираться. Да, Гон очень хотел увидеть своих любимых тётушку и бабушку, но тренировки без Хисоки было представить уже тяжело. Он привык к этим странным и, на первый взгляд, невыполнимым задачам, привык к насмешливым глазам и вечным подколам. После их разговора о семье особо ничего не поменялось. Хисока продолжал говорить в своей излюбленной кокетливой манере, но во взгляде появилось что-то теплое. Может бесятам в его зрачках кто-то принёс тёплый плед? Пока Гон собирался, Хисока грустно наблюдал за ним и буквально заставлял себя думать о том, как сломает его. Мысли постоянно прерывались картинами счастливого Гона со своей семьёй. Они мешали, надоедали. Хисока считал их абсолютно абсурдными и раз за разом мысленно переносил себя в день их боя, ведь это именно то, ради чего он сейчас здесь. Всё время, потраченное на тренировки, было нужно только для того, чтобы в один прекрасный день погасить это солнышко. Хисока будет до последнего держаться за эти мысли. Прибыть на Родину не составило труда. Всего через три дня Гон уже был дома и крепко-крепко обнимал свою любимую тётушку. Мито успела его отчитать за побег из дома. Ей он рассказывал, что сам уехал в ту ночь, чтобы бедную женщину не хватил удар. В конце концов, ничего плохого не случилось, только хорошее. На острове было здорово. Домашняя еда, любящая семья, привычный уют собственной комнаты и запах моря. Он, как и предполагал, весь вечер провёл за медитацией. Как забавно, что он снова вернулся к тому, с чего начинал. Лишь бы не проснуться завтра снова без привычных способностей и такого родного тепла своего нэн. Ужин и снова тётушкины расспросы про успехи. Эти разговоры не надоедали, ведь именно в таких мелочах он видел любовь Мито-сан. В окружении родных отсутствие Хисоки почти не ощущалось. Вот только почти сразу, как он поднялся в комнату, его одолела непреодолимая тоска. Где-то в подсознании он хотел сейчас услышать низкий тембр фокусника и засмущаться от очередной пошлой фразочки. Он понимал их значение, но никогда этого не показывал. А что? Он много времени провел с Киллуа и этот маленький извращенец успел показать много весьма интересных фильмов. Да и будет ложью сказать, что Гон сам не выходил для подобного в интернет. В конце концов, он подросток, и гормоны в голову стреляют уже не по-детски. Часы показывали девять вечера. Ложиться спать ещё рановато, а приниматься за тренировки всего на час — бессмысленно. «А вот Хисока бы придумал что-нибудь интересное или просто пошёл бы строить свои карточные домики», — пронеслось в голове, после чего Гон достал откуда-то из шкафа старую колоду карт. — Какие-то кривые и помятые. У Хисоки они были такие аккуратные, наверное новые. Пол был выбран в качестве самой ровной поверхности комнаты, поэтому Гон устроился поудобнее и принялся за это новое занятие. Он еле как достроил первый этаж, потому что карты постоянно падали и сминались. Заломанный уголочек одной из них так и норовил испортить всю конструкцию. Карты посыпались, а вместе с ними разрушились и все старания Гона. — А-а-а, как у Хисоки это получается? — Гон откинул голову назад и посмотрел в потолок. — Сколько раз за вечер я вспомнил Хисоку? Это как-то странно. Гон сел на край кровати, положил руки на скрещенные ноги и погрузился в свои мысли. Моро же собирается убить его на Небесной арене. Он сам постоянно говорил об этом, называл Гона яблоком, словно даже человеком не считал. Фрикс на сто процентов уверен, что нужен фокуснику только забавы ради. Хотя, это даже взаимно, в какой-то степени. Гону было интересно тренироваться с ним, слушать его рассказы и драться. Ох, их битвы — это нечто! Каждый раз словно маленькую жизнь проживаешь. Встать в стойку — родиться. Порядок и количество ударов и блоков всегда разные, как и судьбы каждого человека. Ну, а победа или поражение — это маленькая смерть, за которой обязательно следует перерождение и новая увлекательная жизнь. Да, Гону определенно нравилась эта аналогия. — Что-то тут не сходится… — Гон впервые так усердно думал по собственному желанию. Мозг уже почти не соображал, но прекратить не получалось. — Мне и правда нравится сражаться с Хисокой, но он долгое время даже не позволял использовать хацу. Если подумать, это тоже было интересно. Раскинув руки в стороны, Гон плюхнулся на спину. Самостоятельно разобраться с этим очень сложно, хочется спросить у кого-то совета. У Мито-сан? Каким образом? «Я не понимаю, как относиться к тридцатилетнему фокуснику-маньяку, а ещё это он меня тогда из дома вытащил». Идея так себе… Киллуа? Да он его на дух не переносит. Леорио занят учёбой, а Курапика… Курапика просто занят. Настолько сильно, что давно не принимает звонки. И что теперь делать — решительно непонятно. — Может всё-таки позвонить Леорио. Студенты вроде вечером не занимаются. Гон, переполненный надеждой перевернулся на живот и набрал номер Леорио. Гудки шли так долго, что он уже собирался отключиться, но в последний момент они стихли и из динамика раздался знакомый голос. — Алло. — Леорио! Привет, я не отвлекаю? — Ну-у я всего-лишь пишу дипломную. — Ой, извини… Тогда не буду мешать… — Да стой, на тебя-то у меня время найдётся. Ты просто поболтать или что-то случилось? — Нет, просто поболтать и… — Гон тяжело выдохнул. — Леорио, как люди понимают, как к кому относиться? — Это обычно не понимают. Всё происходит так, как чувствуют. — А есть какой-нибудь способ понять что ты чувствуешь? — О ком думаешь, Гон? Кто-то появился? — Да нет, это не про меня, просто интересно стало, — стал дрожащим голосом отпираться Фрикс. — Го-он, ты не умеешь вра-ать. — Да какая разница?! Я просто пытаюсь понять, откуда берутся всякие чувства и как… как в них разобраться… — Как будущий врач скажу, что чувства берутся в разных частях мозга и сопровождаются гормональными всплесками, но это, наверное, не то, что ты имеешь в виду? — Гон мнётся, ведь это правда не тот ответ, которого он ждал. — Так, давай ты мне всё расскажешь по порядку, иначе я ничем тебе не смогу помочь. — Да просто… есть человек, с которым мне очень нравится сражаться, но когда его нет рядом я слишком часто про него думаю. Даже делаю то, чем он обычно занимается. Если честно, я должен его боятся, но почему-то больше не боюсь. — А… он кажется тебе привлекательным? — Он очень яркий, так что внимание к себе привлекает. — Я не об этом. Я про лицо, тело, голос, какие-то манеры, особенности, понимаешь? Приятно ли тебе проводить с этим человеком время? — Наверное, да. Он очень интересный и голос приятный такой, низкий. А ещё у Хисоки красивые глаза и похожи на два огонёчка. — У Хисоки?! — Так и думал! Ты сейчас будешь говорить как Киллуа, да? Чтобы я держался подальше, не смел ему доверять и всё в таком духе… — Нет, такого я говорить не буду, потому что это твоя жизнь и, судя по всему, он тебе нравится. — Ну и что с этим делать? — Гон обессиленно выдохнул и перевернулся обратно на спину. — Я думаю, нужно с ним поговорить про это. Хотя меня немного смущает ваша разница в возрасте… Сколько ему лет? — Ему через неделю тридцать два, а поговорить… я не думаю, что получится. Когда мы с ним увидимся в следующий раз, кто-то из нас должен будет умереть. Повисло пятитонное молчание. Тяжёлое такое, неподъемное. Леорио после этих слов замолчал, пытаясь осознать только что сказанное. В трубке иногда слышались вздохи, как будто он собирался начать говорить, но каждый раз его что-то останавливало. — Гон, ты серьёзно? — Я бы не стал так шутить. Это будет через месяц на Небесной арене. — А если вы встретитесь чуть раньше? Например, на его день рождения? — Но он сказал, чт… — Гону не дали договорить. — Ты хочешь успеть поговорить с ним? — Да… — Тогда в чем проблема? Это повод сделать ему, например, подарок и возможность отговорить его от этого вашего боя. — Но я хочу с ним сразиться! — Гон, я тебя прибью. Они так ещё долго разговаривали, обсуждали всё на свете. Гон рассказал про их с Хисокой времяпрепровождение, что немного успокоило Леорио. Возможно, беседа затянулась бы ещё на пару часов, если бы студент не вспомнил, что ему нужно дописать работу. После того, как послышались гудки, Гон отложил телефон и непроизвольно заулыбался. Так здорово, когда знаешь, что есть тот, кто тебя всегда поддержит, насколько странные вещи ты бы не делал. Мальчика начинало клонить в сон, но он не хотел тратить время на него. Ему хотелось думать и думать, размышлять о разных вещах. Мозговая активность оказывается очень приятна, когда и мысли связанны с чем-то приятным. — А что можно подарить Хисоке? Это был правильный вопрос, потому что о предпочтениях фокусника было почти ничего неизвестно. Единственное, что Гон знал наверняка — Хисока любит себя. Но как подарить человеку самого себя? Немного порывшись в голове он вспомнил, что Моро любил какую-то жвачку, когда был маленьким. Исходя из этого нужно придумать что-то более-менее походящее на подарок, но об этом Гон будет думать уже завтра, потому что сейчас он уже размеренно сопит и видит свои цветные сны.