Самая яркая звёздочка

Долгий. Очень долгий. Непростительно долгий бой. Небесная арена давно ждала этой схватки, но никто не думал, что она настолько затянется. Обычно бои длятся недолго: максимум пятнадцать-двадцать минут. В этот раз ситуация была совершенно другая. На двадцать третьей минуте сражения, когда половина плит на полу была вдребезги разбита, судья первый раз подал голос. «К-критический удар, два очка Хисоке…» С того момента началась настоящая жара. Спустя почти час боя, глотки большей части болельщиков были содраны, но это не сделало трибуны тише. В ход пошли всевозможные хлопушки, дуделки и свистелки — всё, что так старательно пытались продать работники арены. Оба бойца были на грани. Они не отвлекались на шум вокруг и были сосредоточены только друг на друге. — Давай, Гончик, у нас девять-девять, последний удар определит победителя, — Хисока медленно подходил к лежащему на полу Фриксу. — Как думаешь, это будет чистый или критический? Как насчёт нокаута? Или мне стоит исполнить наш изначальный уговор? Как бы Гон не старался, подняться не получалось. Оставалось только смотреть в бешенные глаза противника, в руках которого уже появилась острая, как лезвие, карта. Хищник подходил медленно, ведь и сам был серьёзно ранен. Фрикс тяжело выдохнул и облокотился на кусок бетонной плиты позади. Карта вылетает из руки. Хисоке не удалось увидеть, как она достигнет места назначения. Насладиться очередной своей безоговорочной победой не позволил удар ногой по рёбрам. Он прилетел очень неожиданно откуда-то сзади и заставил фокусника недалеко проскользить на ногах. Хисока с ужасом понимает, что о его победе речи здесь не идёт. Хоть в атаку и была вложена недюжинная сила, но Моро достаточно крепкий человек и отделается жалким синяком. А вот его самолюбию был нанесён гораздо больший урон. Взгляд Хисоки мечется в поисках подтверждения своих догадок. Он смотрит сперва на карту, которая вонзилась в обломок бетонной плиты, потом на странную дымку из ауры вокруг неё и, наконец, натыкается на Гона. Мальчик держится за ушибленную руку и пытается ровно устоять на ногах, но опираться на левую не выходит, и он валится на колени с болезненным стоном. — Не надо было меня недооценивать, — выдаёт Фрикс сквозь сжатые зубы и пытается ухмыльнуться. — Когда ты научился создавать клонов? — глаза фокусника светятся ярким пламенем. Такой неожиданный со всех сторон манёвр приводил в восторг, заставлял терять ощущение реальности. — Я просто вспомнил твой бой с Кастро и решил попробовать… — Ты не тренировал этот приём? Хисока не обращал внимание ни на судью, ни на выкрики комментатора, ни на оглушительный шум трибун. Фраза «Чистый удар, одно очко Гону» вообще прошла мимо. Как можно отвлекаться на такие мелочи, когда напротив сидит Гон с высунутым языком и передразнивает старшего? Что за чудесное создание… Только что одолел одного из сильнейших бойцов Небесной арены, а ведёт себя так, словно получил дополнительную пятёрку в школе. — Ох, Гон, ты великолепен…

***

Покалеченные бойцы шли по коридору, придерживая друг друга. Все в бинтах и пластырях, а у Гона на ноге даже был гипс. Он сломал себе кости плюсны, когда нанёс финальный удар. Почти вся аура ушла на поддержание правдоподобной копии себя, к тому же нужно было оставаться незаметным, поэтому бедная стопа оказалась беззащитна перед горой мышц по имени Хисока. — Я думаю, мы должны отпраздновать мою победу над мастером этажа, — гордо заявил Гон. — Эта победа произошла только потому что у тебя был такой крутой учитель. — А вот и не правда! Это потому что я великолепно сражаюсь. — На самом деле, я просто поддался, — не унимался Хисока. — Вот врёшь и не краснеешь… — Мы на Китовый остров сейчас поедем? — нагло перевёл он тему. Сейчас дальнейшие планы были интереснее, чем невинные издёвки от Гона. В ответ на свой вопрос фокусник получил довольный и энергичный кивок головой. Само собой, мальчик очень хотел поделиться с семьёй своей радостью. По телефону он лишь сказал, что снова задержится для тренировок, потому что хотел представить им Хисоку лично. Добираться до места они решили вплавь, чтобы было немного времени спокойно отдохнуть наедине друг с другом. — Как собираешься оправдываться перед Мито-сан? — бархатный голос отвлёк Гона от привычных тренировок. — Никак, я просто скажу ей правду, — спокойно ответил он. — Ого, молодец. Точно справишься? — Хисока, почему ты во мне так сомневаешься? — Фрикс вскинул бровь и немного обиженно посмотрел на серьёзное лицо напротив. — Нет, Гон, я сомневаюсь не в тебе, а в себе. Я не выгляжу как очень надёжный и серьёзный человек. — Вот увидишь, я скажу ей всю-всю правду, а потом мы с тобой пойдём гулять. — Это свидание? — усмехнулся Хисока. — Это свидание. Сказал, как отрезал. Да уж, если Гон что-то для себя решил, спорить с ним бесполезно, поэтому большинство разговоров заканчивались именно его чёткими и громкими репликами. Хотя, оно и к лучшему. Эта небольшая недосказанность всегда заставляла обоих с трепетом ждать следующего разговора. Над Китовым островом почти всегда светило солнце, но, когда Гон с Хисокой сошли на землю, они поняли, что это слабо сказано. В разгар лета на улице стояла невообразимая духота, настоящее пекло. Хотелось вернуться в тень своей каюты и съесть не меньше килограмма мороженного. Вот только вернуться не получится, иначе корабль унесёт их в абсолютно другое место и лишит возможности погостить в доме Фриксов. Хисока вынес мальчика на руках, потому что орудовать костылями, спускаясь с трапа, не очень-то удобно. На пирсе он расправил плечи и ждал дальнейших указаний. Хотелось поскорее спрятаться от палящего солнца, выпить холодной воды, а ещё, что тоже немаловажно, увидеться с семьёй Гона и бесстыдно взглянуть им в глаза, когда Фрикс обо всём расскажет. Вместо того, чтобы сказать, в какой стороне находится дом, мальчик торжественно воскликнул: «Добро пожаловать на остров, Хисока!» — и после припечатался к манящим губам. Поцелуй не был развязным или пошлым — вокруг ходят люди и Гону хотелось соблюдать хоть какие-то нормы приличия, но совсем отказаться от этого действия он не мог. Обычное мягкое прикосновение губ, которого было вполне достаточно, чтобы выразить чувства. Довольный подобной смелостью и открытостью Хисока случайно зацепился взглядом за капитана, вышедшего на трап. Снова использовать поддельные документы было забавной идеей, несмотря на то, что Гон мог самостоятельно путешествовать со своей лицензией хантера. Выражение лица главы экипажа в этот момент просто бесценно. Губы Хисоки расплылись в улыбке, тем самым разрывая долгий поцелуй. Пока он хищно, с лукавым превосходством, смотрел на капитана, Гон спрыгнул с рук, схватил костыли и помчался в сторону дома. Не осталось ничего другого, кроме как последовать за ним. В далеке виднелся одинокий домишко, из которого вышли два силуэта — семья Фрикса. Мальчик яростно замахал руками, отчего несколько раз чуть не свалился кубарем на землю, и ускорил бег. Хисока же темп не менял, поэтому за сценой трогательных объятий он наблюдал чуть поодаль. Гон много кричал и активно жестикулировал, видимо успокаивая родных по поводу сломанной ноги и нескольких синяков, что не успели до конца зажить. К тому времени, когда его эмоции слегка поутихли, Моро успел уже подойти поближе к дому. Лучезарная улыбка разворачивается в сторону Хисоки, и мальчик моментально вспоминает цель своего визита. — Знакомьтесь, это – Хисока. Хисока, это – Мито-сан и бабушка. Взрослые обменялись рукопожатиями и стандартными фразами «Приятно познакомиться». Моро изо всех сил пытался улыбнуться ласково и дружелюбно, но эта попытка сделала его лицо ещё более устрашающим. Мито-сан немного побледнела и нервно сглотнула, хоть и пыталась не показывать своих опасений. — Это к нему на день рождения я уезжал. Мы… — Гон запнулся, — очень хорошие друзья. Он мне часто помогал и многому научил. Вот сейчас у Хисоки получилось улыбнуться по-настоящему искренне. Где же твоя решительность, Гон? Не ты ли обещал, что вывалишь своей тётушке всю правду-матку. Такой забавный… Умереть в бою не боится, а признаться родне в том, что у него появились отношения, не может. Само очарование. Стоять дальше под этим пеклом было невыносимо, поэтому все четверо перебрались в дом. Тётушка хотела пригласить всех за стол, но Гон схватил Моро за руку и, запинаясь об один из костылей, потянул его на второй этаж. О прогулке в такую жаркую погоду пришлось забыть. — Мито-сан, я хотел сначала показать комнату. Мы потом обязательно спустимся, — женщина напряглась, но перечить не стала. Она легко улыбнулась и кивнула. Гон не стал бы приводить в дом кого-то подозрительного, поэтому если он доверяет этому мужчине, то и Мито будет ему доверять. Хисока уставился на него с выражением лица «как будто я за два месяца успел забыть, как она выглядит», но промолчал. Он взял Фрикса на руки, чтобы тот не мучался с лестницей и, придерживая за талию, пошёл на второй этаж под его командованием. — Как думаешь, откуда у Гона такой друг? Были же вроде почти все ровесники… Да взять того же Киллуа, — тихо спросила Мито, когда сладкая парочка скрылась из виду. — Ох, дорогуша, он не выглядит, как его друг, — с хитрым прищуром ответила бабушка, но больше ничего объяснять не стала. Через пять минут беспокойства, Мито подскочила с места и налила в два стакана прохладный морс. Как-то некрасиво получается: гость приехал, а она ничем его даже не угостила, да и они оба, должно быть, устали с дороги. Мито решила проявить себя как хорошая хозяйка, а заодно попытаться поговорить с этим Хисокой. Больно он загадочная личность. Она быстро поднялась по лестнице, не расплескав ни капли, и остановилась перед самой дверью. За ней был слышен странный диалог. — Хорошие друзья, а, Гончик? — прозвучал низкий и немного хриплый голос. Его обладатель тяжело дышал. — Интересно, чему же это я тебя такому научил. — А что я ещё должен был сказать? — голос Гона было слышно хуже, потому что он говорил почти шёпотом. — Знаешь, как ты их напугал? — Да ладно-ладно. Я же шучу, — прокатился мягкий смех. — Я обязательно расскажу-у, — на последнем слоге раздался тихий протяжный стон, — аккуратнее двигайся, у меня всё ещё болит нога, знаешь ли. — Может тогда сам будешь двигаться? Далее раздался приглушённый шлепок и тихий стон, больше похожий на выдох. Мито воздержалась от того, чтобы заглянуть в щель приоткрытой двери. Чавкающих звуков ей вполне хватило, чтобы убрать все возникшие вопросы и сомнения. Скрип половиц лестницы не мог вытеснить из головы то, что она только что услышала. Трясущимися руками Мито поставила стаканы на стол. На ней лица не было, брови поползли вверх, а пустые глаза были широко раскрыты и смотрели сквозь предметы. — Внуча, ты чего стаканы не отнесла? — Г-где у нас н-настойка пустырника?