Клятва

      — Мне нужен отдых, — Джордж склоняется, треплет, сидящего у его колен неправильно чёрного пса.       — Ты ничего не сделал — мы проиграли, — Якоб не подходит, переступает на месте; вздрагивает, когда животное на мгновение поворачивается к нему.       — Нет, — фыркнув, Вашингтон качает головой, — Этот честный проигрыш сыграет нам на руку — нужно просто подождать. Отец Альфред, я прав? — он по-человечески, неестественно-искренне смеется, подставляя лицо под горячий язык.       — Якоб ван Браам, — голос священника дрогнул, — Оставь его — мы должны спорить с ним, — предупреждение.       — Как любезно, — отклонившись на спинку кресла, Джордж щурится, — Хороший мальчик, — ласка, доступная только зверю, — Я назвал его — Пьяницей, — рокот, похожий на мурлыканье.       — Пьяница? — ван Браам ищет поддержку взглядом, но Альфред отворачивается, возвращаясь к книгам.       — Бедный мальчик — он не привык к миру технологий, едва может устоять на четырёх лапах, — Вашингтон не отвечает, сочувствующе сетует, — Отец Альфред, вы сможете найти мне подходящую супругу? — неожиданный, оглушительный вопрос.       — Супругу? — священник оборачивается.       — У хорошего полковника должна быть жена — возможно, состоятельная жена, — предпочтение.       — Я не могу гарантировать это, — неуверенный кивок.       — Это приказ, — учтивое напоминание.       — Мы понимаем, — Альфред останавливает Якоба, указывает ему на стопку бумаг, — И не будем спорить, — твердое согласие.       — Советую вам поторопиться, — наставление.       — Подобное не терпит спешки, — предостережение.       — Ваша взяла, святой Отец, — показ клыков, — Я готов подождать, — Джордж широким, слепым жестом смахивает с пульсирующей шерсти тьму, обнажая французскую гончую.       — Хороший выбор, — это глупое замечание Вашингтон слышит дважды: сейчас и позже, когда кончиками пальцев среди многих обведёт одно имя — «Марта».       Это было странно — он не мог предположить, что простое, вынужденное знакомство будет проблематичным.       Раньше ему никогда не приходилось ухаживать за кем-то.       Держать за тонкую ладонь в тени сада — придерживая за талию нашептывать глупости, вслушиваться в тихий, сдержанный смех — осторожно приглашать на танец, среди высоких кустов.       Подрагивая, опустив книгу на колени, наблюдать за играющими детьми.       Они сблизились быстро, совершенно, не нуждаясь в лишних словах и действиях — словно, были знакомы много лет.       — Отвратительно, — в редкие моменты Джордж отбрасывает свою сущность, становиться человеком — жадным до нежности, до обволакивающего тепла безмолвной компании.       — Тише, — Марта мягко перебирает пряди, поглаживает, чуть надавливает — утешая.       — Отвратительно, — невольно сжимаясь, повторяет Вашингтон. Он стыдливо подбирается ближе, крепче припадает к коленям, как очарованный принцессой дракон.       Чудовище, поражённое открытой, чуждой для него любовью.       — Всё позади, — обещание покоя.       — И война? — каприз.       — Да, — только Джордж знает, что — это сладкая ложь. Он доволен ей.       — О, провидение, — приподнявшись, отталкиваясь руками Вашингтон тянется — откровенно выпрашивая больше — толкается, мазнув щекой по бледной щеке супруги, по-кошачьи выгибает спину.       Просит — приоткрыв губы.       Поцелуй согревает лоб, волнами расходится по телу; отвлекает, до покалывания под новой кожей.       — Спасибо, — дыхание становится ровнее, замедляется.       Мрак невидимыми каплями, оседал на простом платье, помечал своим едва ощутимым холодом.       Зверь принимал и отдавал без остатка.       — Я убью ради тебя, — шепот, приглушённый опьяняющим шелестом листвы — неуслышанный, но отдающийся в сердце.       — Джордж, — Марта чувствует тон, смысл не расслышанных слов.       — Ангел мой, — переполненная любовью, щенячьим восхищением насмешка — он не желал ей зла, никогда.       Тьма нашла приют в невинных, белоснежных, готовых принять всё человечество в свои объятия крыльях.       — Ты стал слишком человечным, — свет играет на спокойном лице Отца Альфреда, превращает его в титаническую маску.       — Вы смелыми, — пожав плечами, Вашингтон опускает чашку на блюдце, — Разве, это не было смыслом вашей авантюры? — прикрытый ладонью зевок.       — Да, — священник смыкает пальцы в замок.       — Что вас беспокоит, святой отец? — яд.       — Будущее, — серьезность.       — У нас ещё есть время, — укор.       — Прошу, — скованная неловкость.       — Вы умоляете меня? — наигранное удивление, — Если бы я мог изменить мир одним щелчком пальцев, то ваша душа уже не принадлежала бы вам, — бессовестный намёк.       — Я доверяю, — сухой глоток, — Вам, — вежливость.       — Тогда, позвольте себе отдохнуть — подождать, вы нетерпеливы, — колет Джордж, — Уютное гнездышко, верно? — повернувшись к окну, Вашингтон присвистывает, подзывает к себе.       — Он здесь? — хриплый вопрос.       — Я не мог оставить Пьяницу одного, — второй свист, тише, — Марта приняла его — он хороший сторож, — улыбка, — Мне нужен слуга — доверенное лицо, тот, кому я смогу доверить мелкие поручения, — внезапная просьба.       — Мелкие поручения? — недоверие; Отец Альфред смотрит глубже, понимает, что за этим может скрываться всё, что угодно.       — Я не собираюсь сидеть на месте — голым войны не выиграть, — снисходительное негодование.       — Подготовка почвы? — утверждение.       — Безусловно, простая подготовка почвы, — ответ, — И для этого — мне нужен лучший из ваших людей, — требование.       — В таком случае, — священник без промедления называет имя, — Икабод Крейн — будет к вашим услугам, — жертва.       Её принимают.