things that make me happy

Чонгук — сам для себя неоткрытый остров. Неизведанная тихоокеанская глубь с тысячей неизвестных видов сущностей. Он часто задумывается о том, почему именно его что-то будоражит. У его тела одна реакция на все — мурашки по предплечьям. На радостные и на печальные события, на вдохновение и на злость. Чонгук не мастер слова, и он умеет только коротко обозначить свое отношение.       «Это здорово».       «Это плохо».       «Это обидно». Глубже он не видит: очки разума запотели. Так было всегда. Но если ты не знаешь, что происходит внутри тебя, это совсем не значит, что это что-то происходить не будет. Рыбы живут в океане, знаешь ты их названия или нет. Однажды придется разобраться в том, кто есть кто. Скажем, что за рыба это чувство к Киму? Хорошее оно или плохое? Приятное или нет? Ядовитое или нет? А в ответ только мурашки по рукам. — Добрый вечер, — вдыхает Чонгук, когда в дверном проеме звенят колокольчики. — Что будете заказывать? — Мне как всегда, — на веселый высокий голос парень поднимает глаза, узнав своего постоянного покупателя. Молодой парень, предположительно его одногодка, захаживает в это кофейню по три, а то и четыре раза на неделю, почти всегда попадая на смены Чонгука. Не сказать, что они друзья, но слушать вечерами болтовню Чимина, сидящего у стойки, когда уже почти никто и не приходит, почему-то расслабляет. — Мог бы улыбнуться для приличия, что с лицом? Чон показательно опускает кончики губ сильнее, отворачиваясь к кофемашине. Аппарат словно гудит громче обычного, а Чонгук в пятый раз просматривает полку с сиропами, потому что не может найти нужный. Ему нужно чем-то забить голову, чтобы он мог сосредоточиться, ему нужен фон. Он незаслуженно зло зыркает на Чимина за стойкой. Тот сидит, подперев щеку рукой, и мягко смотрит на Чонгука. — Чего ты молчишь? — Я всегда должен разговаривать? — смеется Чимин и хитро улыбается. — Жду, пока ты будешь жаловаться. — На что мне жаловаться? — фыркает он, понимая, что налил слишком много сиропа. — Вот я и узнаю. Чонгук хмуро ставит стакан на стойку и снова отворачивается. Нечего ему рассказать, даже себе самому. И жаловаться, вроде бы, тоже не на что: все у него здорово, недавно даже прибавку дали за труды. Только мурашки все бегают и бегают, заставляя Чонгука громко вздыхать. Придумал себе что-то на пьяную голову и носится с этими мыслями уже неделю, лелеет свою паранойю. Подумать только. — Сегодня Хосок расстался с девушкой, — внезапно говорит Чимин. — Переживает намного меньше, чем я ожидал. — Тебе же лучше, — пожимает плечами бариста. — Спустя год появился шанс за ней поухаживать. — Думаешь, это хорошая идея — приходить с букетом, стоило человеку расстаться с партнером? — Если она не в слезах, то почему бы и нет? Чимин смеется, делая глоток кофе. — Так у тебя все просто, Чонгуки. «Просто»… Здорово, если бы это было правдой. У Чона скорее все просто так, что лишний раз заморачиваться не нужно: он на все смотрит с чужой перспективы. Тут он далеко глядит. А дальше своего носа не видит. Стоит поучиться у самого себя относиться ко всему так, словно тебя это не сильно-то и касается. *** Домой возвращается позже обычного, потому что по пути подвернулся книжный, в котором — Чонгук внезапно вспомнил — он не был уже полгода. Тэхён открывает дверь изнутри сам, не давая младшему и ключа вставить. — Чего так долго? — сразу же накидывается, затягивая в коридор. — И на звонки не отвечаешь. — В книжный зашел. У меня телефон сел. Я весь вечер смотрел Ютуб, посетителей почти не было. Ким фыркает на него, ждет со скрещенными руками, пока тот снимает куртку, и, не дав даже помыть руки, утаскивает вглубь квартиры, заваливая на диван. — Целый вечер тебя жду, чтобы новую приставку опробовать, — жалуется парень, укладываясь сверху и сжимая его ребра. — Соскучился, вообще-то. Чонгук думает, что здорово бы научиться относиться ко всему так, словно его это не касается. Не касается то, что будет после его решений, действий. «После меня — хоть пожар» — под таким девизом хотелось бы жить. Только Тэхён его в прямом смысле касается, и к Чонгуку в ребра что-то стучится изнутри. А еще он тоже соскучился.