things that make me happy

Весна. Запах асфальта после теплых дождей, долгие дни и первые-первые зеленые листья на замерзших ветках. Чонгук всегда думал о первых ростках и почках как о чем-то нереальном, запредельно теплом. Нежные и слабые после зимних холодов, они пробиваются навстречу малейшим лучикам. Слепо тянутся к солнцу. А солнце все еще часто прячется за темными облаками, обманывает доверчивые росточки. Но они не сдаются. Чонгук себя с этими зелеными парнями ассоциирует, наверное. Тоже падок на любой, самый маленький жест заботы в свою сторону. Наслаждается, фантазирует о лучшем будущем, а потом — бам! Остается на сквозняке со своей голой душой и смотрит на затянутое серой пеленой небо в ожидании чуда. И если солнце рано или поздно сдается под напором чувств и разгоняет хмурость туч, то Ким Тэхён ему не пишет уже три дня стабильно. Чон вздыхает; ну, в конце концов, и не весна совсем еще. За окном снова метель. Сегодня последний день января. Чонгук размешивает лавандовый сироп палочкой и думает о том, что надо бы и себе сделать перед уходом. Это пока единственное, чем он может приблизить себя к весне хоть немного. Всегда ненавидел зиму. С осенью еще иногда удавалось найти общий язык, но для парня осень всегда заканчивалась одновременно с Хэллоуином. Остальные четыре месяца Чонгук боролся с насморком, затяжной сезонной депрессией и грузными пуховиками. — Что ж ты так тяжко вздыхаешь, а? Бариста вздрагивает от знакомого голоса. Ушел в свои мысли и совсем не заметил, как улыбчивый Чимин уселся на барный стул прямо перед ним. Чонгук хмурится и собирается сказать что-то грубое в отместку за внезапное появление, но старший не один. Красивая прическа с натуральной завивкой на кончиках выглядела смутно знакомой. Он мог его где-то уже видеть? Чонгук кивает высокому парню и получает в ответ улыбку. — Чонгук, будешь так много вздыхать — наглотаешься холодного воздуха и заболеешь, — все веселится старший, опираясь на стойку. — Будешь много болтать — заболеешь первым. На детское замечание Чонгука Чимин и незнакомый парень вместе смеются, заражая весельем и младшего. Совсем немного, но на искреннюю короткую улыбку хватает. — Пить что-то будете? Или ты просто побесить меня пришел? — Мне карамельный мокко, а Хосоку американо без… — Чимин разворачивается слегка, чтобы получить согласный кивок. — Да, без молока. Младший кивает и отходит к аппарату. Насыпает кофе, утрамбовывает ложечкой. И вдруг до него доходит. — Вы Хосок? — спрашивает быстрее, чем успевает подумать. От этого щеки розовеют, когда парень вопросительно поднимает к нему глаза. — Да, а мы знакомы? — Хоби-хён, а ты не помнишь? Мы как-то в парке встретились. Гуки тогда был на свидании. — Не был я!.. — А еще я немного рассказывал Чонгуку о тебе, — заканчивает мысль Чимин. — Когда не знал что мне делать. Жаловался, а Гуки обсыпал меня кучей полезных советов. — Не было такого никогда, — закатывает глаза младший. Да и при чем тут Хосок вообще? Чимин действительно рассказывал о нем, но только в контексте его любовного треугольника. Все, что знал Чонгук, это что Хосок — близкий друг Чимина, и что он встречается с девушкой, в которую влюблен Чимин. На этом роль этого парня заканчивалась. Судя по тому, что говорил ему по этой теме в последний раз Чимин, этот Хосок сейчас переживает разрыв. Почему тогда они оба выглядят такими довольными? Неужели Чимин так и не нашел сил признаться и смирился? Неужели та девушка снова сошлась с Хосоком? Чонгук чуть не переливает молоко за пределы стаканчика. — Аккуратнее, — окликает его голос старшего как раз перед возможной катастрофой. Чонгук зажмуривает глаза и резко открывает их. Какое ему дело? Мозг, кажется, пытается спастись от навязчивой мысли, переключается при удобной возможности. Чтобы черепная коробка Чонгука не сгорела с концами. — Прошу. Две горячие чашки оказываются перед посетителями, и оба благодарно кивают. — Прошу прощения, а где уборная? — Налево туда, — указывает младший Хосоку, и тот удаляется в направлении туалета. Чонгук же выжидающе смотрит на Чимина, крутящего в руках свой мокко и лукаво улыбающегося. — Ну что? — не выдерживает тот и смеется коротко. — Если ты сошелся с ней, то так и скажи, чего тянешь. — Сошелся, — тихо произносит Чимин. — Ну наконец-то, — выдыхает глубоко Чонгук. — И года не прошло. А нет, стой. Как раз год, верно? Чимин кивает, смущенно пряча взгляд во взбитых сливках. Чонгук невольно веселеет, ведь таким он старшего еще не видел ни разу. Тот словно впервые признался в любви и переживает тот самый конфетно-букетный. Чон думал, что на такие эмоции способны только подростки. — И как Хосок отнесся к этому? — не выдерживает и интересуется. Странно это все. И то, как Чимин смотрит на него после этого вопроса. Словно сомневается на секунду. Чонгук что-то не то спросил? Не стоило лезть? Но должен же он узнать, чем окончилась та сага, о которой он слушал вечерними сменами в полупустом кафе, верно? — По виду не сильно-то и страдает. Чимин еще несколько секунд бегает глазами по стаканчику, прежде чем ответить. — С ним я и сошелся, Гуки. — Что? Чону кажется, что он совсем перестал все понимать. Наверное, его мозг начал отказывать из-за того, что в него не поступает никакой новой информации кроме мыслей об одном и том же человеке. Может, он уже деградировать начал? — Мы с Хосоком встречаемся, — повторяет старший. Он выглядит немного смущенным, но улыбка не сходит с его лица. — Погоди. Тебе же нравилась та… Как ее… — Сонми? — Чонгук согласно кивает. — Я никогда не говорил, что она нравилась мне. — Ты же… Говорил, что, вот, «они с Хосоком то, они с Хосоком это»… И Чонгук сам себя останавливает. Это ведь правда. В рассказах Чимина имя «Хосок» всплывало куда чаще, чем имя той девушки. Ее имя Чон даже не запомнил. Выходит, все это время… — Так ты гей? — уточняет младший, но Чимин лишь пожимает плечами. — Не знаю. Мне нравится Хосок, и так уж сложилось, что он мужчина. Мне не с чем сравнивать, у меня подобных чувств не было еще ни к кому. Мгновенно Чонгук привязывает себя к Чимину. Он прибавляет ему несколько сотен очков доверия просто за то, что тот влюблен в парня. Чонгук делает это неосознанно, он просто цепляется за него, как за шанс объясниться с собой, найти ответы в любом месте, которое не является собственным замученным мозгом. — Как он отреагировал, когда ты признался? — Чонгук говорит негромко, облокачиваясь на стойку прямо рядом со старшим. Тот немного удивляется внезапному оживлению, но выкладывает как есть. — Очень удивился. Попросил дать ему пару дней подумать. Я, честно, подумал, что больше мы и не встретимся никогда, — посмеивается Чимин. — Пожалел, что сказал. Но через три дня он пришел ко мне и сказал, что это необычно для него, но он готов попытаться. Вот и все. — И сколько? — Вторая неделя пошла. Чонгук переваривает услышанное. Значит, Хосок согласился. Он дал шанс. Не только Чимину, но и себе. Им обоим. Он не оборвал связи с Чимином. Не сбежал. — Я рад за вас, — искренне говорит Чонгук. — Спасибо, — Чимин смеется. Честно сказать, это впервые, как младший видит его таким счастливым. Тот всегда улыбчивый и добрый, но в этот раз все по-другому. Старший спокоен, счастлив и светится изнутри. Это действует на Чонгука позитивно. Это действует отрезвляюще. Как только Хосок возвращается, парни забирают свой кофе и, попрощавшись с баристой, выходят в объятья холодной ночи. А Чонгук ждет десяти, переворачивает табличку, переодевается и, закрыв кофейню, направляется в квартиру. Это знак. Миллионный знак, что пора бросать все это. Бросать привычку убивать нервные клетки одними и теми же мыслями, бросать привычку убивать себя бессонницей. Они с Тэхёном оба трусы, и ничего с этим не делают. Но Чонгук переступит через себя. Нет, не так: он переступит через свои чувства ради себя. Так продолжаться не может. Тэхён не собирается давать ему шанс. У них не будет как у Чимина с Хосоком просто потому, что они не Чимин и Хосок. Если Чонгук проигнорирует и этот знак, то следующий знак прилетит ему по лицу с громким хрустом костей черепной коробки.