things that make me happy

— Я съезжаю. Ким так и замирает с куском пиццы у рта. Чонгук все-таки попал в удачный момент и использовал свой сгорающий купон на бесплатную вторую пиццу. Приехала та холодной, и это единственный минус, учитывая сломавшуюся на днях микроволновку. — Что? — хрипло уточняет Тэхён. — Переезжаю в другую квартиру. Чон обещал себе, и сдерживает свое обещание как может. Он не протянет больше в этой тянущейся молчанке. Прятки, в которых никто не водит, но все друг от друга прячутся. «Друга». Да. Они все еще друзья. Но их братские отношения, к которым привык Чон, уже давно начали трансформироваться в обычный дружеский уровень. Чонгуку мало. Если это касается Тэхёна, то Чонгуку всегда мало. И то, что останавливает его от перекладывания полной ответственности за все эти изменения на Кима, это осознание, что Чонгук начал первым. Это из-за него тронулся вагончик недосказанностей. Но больше Чонгук не будет ничего говорить. Не по этой теме. Он окончательно отказался от решения открытым текстом сказать Тэхёну о том недоразумении, сводящем с ума его сердце и мозг вот уже половину чертового года. — Почему? — Тэхён откладывает пиццу обратно в коробку и растерянно пялится на друга. Чонгуку на секунду прокалывает сердце тонкой иголкой. — Ты же знаешь сам, Тэ. Ким открывает рот, но передумывает говорить. Чонгук снисходительно улыбается и открывает банку спрайта. Конечно Тэхён знает. И, естественно, не скажет об этом вслух. Вот только удивительную вещь замечает за собой Чонгук: он и не хочет слышать. Не хочет облачать в форму все эти чувства, все факты и все мысли. Больше не хочет. Чонгук выгорел. Ему не тоскливо, не обидно и не радостно, когда он оставляет Киму почти нетронутую пиццу и уходит в коридор обуваться. Он чувствует себя немного свободнее. Немного более пустым, чем все последнее время. И в голове словно становится на несколько Тэхёнов меньше. — Когда? — доносится приглушенно из кухни. Тэхён не выходит проводить его на вечернюю смену, как делал это раньше. И это «раньше» вдруг мерещится Чону вечностью, а не парой месяцев. — В начале марта, — спокойно отвечает он. — У тебя есть месяц чтобы договориться с тетей или найти новое жилье. Младший застегивает пуховик, натягивает неудобную шапку и закрывает за собой дверь. На улице мороз. Снег падает редкими снежинками на нос, щеки и ресницы. Чонгук не жалеет, и ему не больно. Чонгук выгорел. Просто еще не до конца перегорел.