болезнь, названная твоим именем

      В комнате царит ватная тишина, незримыми пальцами оставляет отпечатки вокруг мирно сопящего юноши, стараясь не тревожить его сон. Если не она, то эта роль достанется упорно прорывающимся сквозь плотные шторы на окне солнечным лучам. Переливаясь радужным сиянием, золотистые искры, словно хозяева, бродят по закрытым векам парня, не торопясь спускаются к губам, естественным светом очерчивая их контур и также безмятежно опаляют весенним теплом кожу на шее, из-за чего та покрывается мурашками. Тёмные пряди волос, в некоторых местах имеющие остатки коричневого, слегка касаются ресниц склонившегося Чонгука. Брюнет уснул совершенно в неудобной позе, сидя за рабочим столом перед включённым монитором, опустив голову прямо на клавиатуру. Рядом находящийся принтер включается, продолжая печатать черно-белую картинку, по счету уже тридцать вторую. Остальные копии, идентичные ей, валяются где-то под ногами.       Застывшую обстановку нарушает громкий телефонный звонок. Чонгук вздрагивает, резко распахнув глаза, но, прочитав имя на экране телефона, вымученно мычит, откидывая его куда подальше. На дворе девять утра, никто не имеет право отнимать у кого-либо сон! Разве нормальные люди поступают так? Однако похититель чужих сновидений не прекращает настойчиво звонить даже спустя пятнадцать минут. Тогда Чонгуку не остаётся ничего другого, кроме как слезть со стула и взять этот чёртов телефон.       — Ну? — откашливается парень.       — Почему ты не рассказал мне об университете? Прошло целых три месяца с твоего ухода, а я узнаю об этом только сегодня! — без вступительной речи переходит к делу Намджун. Его всегда ровный и спокойный голос сейчас находится на грани срыва от переполняющей внутри обиды и злости. — Что происходит, Гуки? — полушепотом договаривает он.       Чонгук лишь сильнее жмурит глаза, пальцами нервно теребя край серой футболки. В его планы не входило введение в курс произошедшего родственников, в особенности старшего брата. Намджун был до невозможности правильным, от и до — идеальным, воспитанным самыми умными людьми на Земле, и он мог бы с лёгкостью стать известным доктором наук, писателем, архитектором, без проблем открыл бы свой бизнес, прославив продукцию на весь мир. Только вот, несмотря на знания и умения, Намджун остался в Сеуле с младшим братиком и принял предложение родителей — занял главное место редактора корейского журнала «Dream coming», который уже не первое поколение находится под руководством семьи Чонов.       Иногда Чонгук ощущает неприятное чувство вины и угрызения совести, видя как старший, не жалея сил, трудится на работе, вместе с этим успевая оказывать помощь и поддержку родным. На пальцах не сосчитать сколько раз Намджун выручал брата, да и факт того, что благодаря ему Чон смог отыскать увлечение, глубоко поселившееся в сердце и ни при каких обстоятельствах не покидающее законное место, все ещё кричит о совершенстве этого успешного джентльмена.       Когда смысл прозвучавшего в трубке доходит до мозга брюнета, тот застывает, боясь вдохнуть.       — Ты… ездил туда? — сглотнув, настороженно спрашивает Чонгук.       Вдруг брат разговаривал с его вечно недовольными учителями? Или с самовлюбленным деканом? Нет, хуже всего, если он столкнулся с бывшими одногруппниками, которые с радостью поведают тому события прошлого…       — Нет, — было слышно, как Намджун качнул головой, — о твоём положении я узнал от Юнги.       Чонгук, приняв сидячее положение, неверующе проговорил: «Что?» Мин Юнги — сосед Чонгука и в некоторой степени «друг»: он помог ему и приютил у себя, когда парень был в отчаянии после ухода из университета. Душевный разговор в баре, пару бокалов текилы, щеки, мокрые от слез, горло, режущее от непрекращающихся всхлипов в объятиях незнакомого молодого блондина с банданой на голове, — позорные воспоминания трехмесячной давности, крепко-накрепко запертые в пыльном кейсе в голове, куда обычно человек посылает что-то из категории: «за это стыдно», «забыть навсегда», «никогда не думать», «пусть побудет немного, а затем сжечь картину». И ни Чонгук, ни его сосед ни разу не обмолвились о том дне и словечком. Каждый живёт своей жизнью, не имея права вторгаться в чужую, пока владелец сам того не захочет.       Вот так и делили они квартиру на двоих. Юнги равнодушно относился к проблемам Чона: не доставал, не читал морали и тому подобное.       А теперь вопрос: что могло так неожиданно измениться в поведение холодного Мин Юнги?       — Утром перед работой он заехал ко мне и попросил связаться с тобой. Мол, бросив универ, ты совсем раскис, и в тот самый момент меня посвятили в твой маленький-большой секрет! — с нескрывающимся сарказмом хмыкнул голос из трубки. — Всё-таки повезло, что живёшь ты именно с ним, а не с кем попало…       Повезло? Да уж. Повезло не то слово, Чон так рад, что готов прямо сейчас встать и станцевать от счастья.       — Я все объясню…лучше при встрече. Можем встретиться после обеда в том кафе, напротив твоего офиса, ладно? — потерев переносицу, устало говорит Чонгук.       — Ладно. Но ты смотри мне, чтоб без… — парень недовольно бурчит и сбрасывает звонок быстрее, чем старший брат успевает закончить предложение.       Еле как поднявшись, он подходит к окну и ленивым движением отодвигает шторы в сторону, наконец позволив солнцу полностью заполнить пространство комнаты больно режущим глаз светом. Именно ранней весной солнечный свет перерождается, становясь плотнее и здоровее после зимы. Потому его невидимые касания ощущаются иначе: они будто заряжают тело энергией.       Чонгук, зевая, потягивается, прокручивая в голове неудачный разговор с сердитым Намджуном. Он внезапно понимает, что это был первый раз, когда Намджун настолько расстроился в нем. От этого только сильнее покалывает в висках, и юноша, захватив одежду, направляется в ванную.

***

      Прохладный утренний душ прекрасно помогает ноющему от проведённой на столе ночи телу расслабиться. Стоя под струёй воды, ты волей-неволей, но позволяешь всем проблемам отступить на второй план, концентрируясь лишь на приятных ощущениях и тишине спокойствия. Дело ли в этой сосредоточенности, или атмосфера в ванной комнате имеет уникальное свойство, действующее как наркотик на организм? А может, причина кроется в другом, в чем-то более глубоком? Чонгук не знает ответа, также и не знает почему его сосед предал их непроизнесенную договорённость о соблюдение личного пространства. Неужели Юнги похож на людей, окружающих Чона с самого детства? На тех самых, готовых броситься в огонь за товарища и стремящихся чем-нибудь, да помочь…       Закрутив кран, брюнет хватает полотенце и, выходя из душа, внимательно прислушивается к звукам за дверью. Кто-то включил телевизор. И, кажется, прямо сейчас готовит на кухне.       Переодевшись в белую футболку и чёрные спортивные штаны, Чонгук на носочках выходит из ванной комнаты, слыша запах чего-то горелого. Юнги вернулся? Вряд ли, он никогда не приходит раньше восьми часов вечера. К тому же, как тот готовил, Гук видел всего один раз в своей жизни.       Пройдя коридор, Чон останавливается в проёме между дверьми, ведущими в гостиную, соединенную с маленькой кухней. Мужской голос из телевизора на повышенном тоне комментирует баскетбольный матч между Японией и Германией, и, судя по всему, немцы выигрывают. За газовой плитой, со сковородой в руках маячит среднего роста парень. Пепельного цвета волосы небрежно зачесаны назад, ярко-розовое худи по самые колени забавно смотрится на миниатюрном теле, создавая иллюзию, будто за ним не прячется проработанный многочисленными тренировками пресс и татуировки, украшающие каждое выпирающее ребро; тёмные джинсы с дырками на коленях, а завершает сей образ поблескивающая серёжка в виде чёрного креста в правом ухе.       — Ч-чёрт! — шипит тот и, нахмурившись, выбрасывает подгоревший блинчик в мусорку под раковиной.       — Ты же не умеешь готовить, что на тебя нашло? — изогнув бровь садится за барную стойку Чонгук. — И каким образом тебе удалось взломать наш замок?       Пак Чимин — единственный близкий человек в жизни Чона, не считая, разумеется, брата и родителей. Они познакомились на первом курсе во время практической работы. Задание было снять полноценный репортаж об одной аварии в центре города. Работать необходимо было в группе, Чонгук тогда не интересовался деятельностью корреспондентов, хоть и сам учился на журналиста, потому крайне удивился рвению напарника и его желанию непременно стать самым знаменитым в мире репортером! Не смотря на явные различия в характерах и предпочтениях, друзья не расставались с того раза ни на секунду.       Если Чонгук угрюмая тучка в небе, то Чимин оберегающее солнышко, что распространяет свое согревающее пламя на всех и вся.       — Дубликат, тупица, — кинув металлическую связку ключей перед Чоном театрально вздыхает Чимин. — Я надеялся застать здесь твоего очаровательного соседа… — парень театрально дует губы. — Но он каждый раз сбегает от меня, какая несправедливость!       — Тебя снова выгнали? — заметив полный вещей рюкзак на соседнем стуле интересуется брюнет.       Трудности есть не только у Чонгука: Чимин тоже справляется со своими. И у обоих они связаны с главными людьми в их жизни — родителями.       Парень, пожав плечами, выключил плиту и недовольно оглядел приготовленное блюдо. Шесть блинов, слегка подгоревших, лежали на тарелке, источая аппетитный аромат добавленной корицы и ежевики. Заодно и смастерив две кружки кофе, он выставил завтрак на стол и сел напротив друга. Пак лучше всех знает о нелюбви Чона к сладкой пище и потому специально промолчал о добавленных ингредиентах.       Раздражать этого человека — его тайная слабость.       — Я ночую дома только в те дни, когда отец уезжает. Возвращаясь, он обычно злится на маму и сестру, тогда начинается настоящий скандал, а все из-за того, что этот хмырь не может принять мою ориентацию. Старший сын, так ещё и носящий великую фамилию Пак — гей! Для него это позор до конца жизни… — Чимин падает головой на деревянную поверхность и издаёт жалобный стон, напоминающий вой щенка.       Чонгук слегка проводит рукой по его волосам, таким жестом, давая понять о своей защите. Он готов быть рядом.       — Я хочу уговорить Юнги-хена разрешить мне иногда ночевать в вашей квартире. Как только накоплю денег — сам сниму комнату у какой-нибудь старушки, мне нужно немного времени…       — Можешь оставаться, на счёт него не переживай. Юнги будет не против, я уверен.       Чимин поднимает голову и подозрительно щурится.       — Означает ли это, что у меня есть шанс соблазнить блондинчика?       — Он натурал, и ты это знаешь, — отхлебнув горьковатого кофе, берётся за блины, тут же ощущая ненавистный вкус корицы на языке.       — Я тоже был натуралом, пока не встретил Сунана… — Паку в лицо вдруг летят кусочки блина. Соскочив со стула Чимин заливается звонким смехом.       — Тебе конец, друг мой!

***

      Минуты бессмысленной болтовни Чимина подошли к концу. Чонгук, любезно проводил парня до лифта и пообещал ему, что сегодня же сообщит соседу о новом постояльце. По пути он рассказал о намечающейся встрече с Намджуном, и Пак искренне пожелал удачи, к удивлению брюнета, никак на отреагировав на слова брата о Юнги.       «Я давно понял, что его пофигизм — всего лишь маска», — усмехнувшись бросил юноша и отправился на учёбу. Что означают эти слова? Ведь не то, что Мин Юнги обычный лицемер, какими кишит наш унылый мир? Такого и быть не может для младшего Чона.       Помыв посуду и убравшись на кухне, Чонгук обессиленно рухнул на кровать, взглядом наткнувшись на новенький фотоаппарат, мирно покоившийся на прикроватной тумбе. Чуть выше висят фотографии людей, сделанные рукой самого Чон Чонгука. Каждое изображение по-своему передаёт запечатлевшиеся эмоции на лицах случайных прохожих, талантливо раскрывая «изюминку» модели, которая обычно очень хорошо спрятана под сердцем, — взять и просто разглядеть ее никак нельзя.       Конечно, разве что твое имя не начинается на Ч и не заканчивается на К.       Однако, эти снимки сделаны исключительно для поступления в вуз. В то время брюнет ещё не определился, какая тематика его вдохновляла больше всего, он фотографировал, не прикладывая особых усилий. Щёлк, щёлк, щёлк, — вот уже и овации, восхищения со стороны родных и знакомых. Печалит только одно: когда Чонгук поймал волну вдохновения и хоть с большой боязнью, но все же принялся развиваться в выбранном направлении, над ним посмеялись. Буквально всем университетом сразу.       Один он знает, что хранится внутри последней полки. Обязательно наступит тот долгожданный момент, и Чонгук вновь сможет вернуться к искусству, но пока ещё рано.       Или, возможно, поздно.

***

      Стоя перед светофором, Чон переминается с ноги на ногу от колючего холода, так не свойственному цветущей весне, гуляющей по городу. Парень успел миллион раз пожалеть, что не взял такси, ибо погода за окном казалась вполне себе благоприятной.       Поглубже запихнув руки в карманы куртки Чонгук морщится, проклиная долго мигающий красный свет. И мгновенно застывает, увидев как ни в чем не бывало переходящего дорогу человека. То был ростом немного ниже него с неестественно синим цветом волос молодой юноша.       Чонгук оторопел, наблюдая за его движениями. Машины, стараясь не сбить сумасшедшего, во всю сигналили и выкрикивали неразборчивые ругательства. Люди, вместе с Чоном ожидающие разрешения на переход, тихонько хихикали, указывая пальцами в растерявшуюся фигуру в центре дороги.       Бесчеловечные.       Чонгук непроизвольно бросился в сторону незнакомца. В голове — сплошная пустота. В груди только удушающая, пожирающая тревожность, что не успеет. Не спасет. Допустит умереть абсолютно чужому человеку на своих глазах.       Думаете Чонгук герой?       Нет. Чонгук не герой.       Он просто глупый и слишком добрый для этого пира.       Схватив ненормального за локоть, он тянет его на себя и лишь после понимает, что творит. Прямо на него нёсся мотоцикл. Единственное, что удается сделать — оттолкнуть юношу в сторону и оказаться у мотоциклиста под носом.       — Пожалуйста, не умирай! — доносится до него прежде, чем он окончательно проваливается в небытие.