2
13 января 2021 г., 18:56
Время близится к вечеру, голубой цвет неба плавно переходит на более тёмный, через кучерявые облака просвечиваются закатные лучи солнца. Люди заканчивают работу и спешат домой к семье, по пути забегая в круглосуточные кондитерские и набирая разных вкусностей для близких. Тяжелый день уступает место отдыху и сну.
Только больницы не торопятся выключать свет в палатах пациентов, продолжая усердно работать до следующей смены. Чонгук с перебинтованным запястьем на левой руке и пластырем над бровью безэмоционально идёт по больничному коридору, не задерживая взгляд на посторонних. Его походка внушает какой-то неопределённый страх у мимо проходящих медсестёр и те, несмотря на правила приличия, опускают головы в надежде пройти незамечанными. Никто не знает, что творится у парня в душе.
А прямо сейчас там целое стихийное бедствие сплошь из негативных эмоций. Во-первых, с самого утра у него пошло все наперекосяк. Брат отругал, так ещё и пугающая новость о небезразличии Мин Юнги. Во-вторых, не прошло и часа с момента, как Чон выбрался наружу, а уже попал под колеса мотоцикла, заработав множество синяков. Так что плевать на всех, он хочет только поскорее вернуться домой и крепко уснуть. Желательно, навечно.
Расписавшись у регистратуры и почтительно поклонившись врачу, принявшему его, брюнет накидывает куртку и выходит с больницы. Кожа тут же превращается в гусиную от пронизывающего вечернего ветерка. Неслышно выдохнув, Чонгук закрывает глаза, в который раз посылая этот чёртов мир куда подальше. Не надо было спасать того странного типа. Пусть и сам он не жалеет о сделанном, однако злость по отношению к незнакомцу унять не может. Какая муха укусила того паренька? У кого-то явно отсутствует инстинкт самосохранения — в том числе и у Чон Чонгука.
Внезапно включаются фары одной из припаркованных машин, и водитель неугомонно сигналит, пока юноша не открывает веки и не узнает серебристый лексус старшего братика.
Ещё бы он не приехал, зря надеялся.
Набрав побольше воздуха в лёгкие Чонгук открывает дверцу и садится рядом с Намджуном. Тот первые минуты пускает ледяные стрелы в сторону провинившегося и через пару мгновений тает, отбрасывая маску грозного опекуна и расплываясь в заботливой улыбке. На щеках возникают маленькие впадины в виде ямочек.
— Боже, ты в порядке? — взволнованно шепчет Намджун. — Ничего ведь не сломал? — заметив забинтованное запястье, серьёзно хмурится, постукивая пальцами по рулю. Перед его глазами всплывает выпуск новостей, где светилось побледневшее лицо младшего Чона, одиноко лежащего на дороге. Самое дорогое чуть не покинуло Намджуна, пока тот, ни о чем не подозревая, вёл скучную беседу с приглашённой звездой. Он уже готов был отправиться на тот свет ради спасения брата.
— Поехали домой… — одними губами проговаривает брюнет, поудобнее откинувшись на спинку кожаного кресла.
— Тебе стоить позвонить отцу. Я сообщил родителям о случившемся, — переключаясь на дорогу, говорит Намджун.
— Ладно, — достав телефон, быстрым движением пальцев набирает сообщение, — готово.
— Лучше бы позвонил, знаешь же их, только разозлятся.
— Наверное… — усталость давит на плечи и отнимает все оставшееся силы. Чонгук медленно засыпает.
***
Дорога до дома заняла не больше двадцати минут. Намджун по началу совсем не хотел будить уснувшего Чонгука, однако тот, почувствовав остановку движения, сонно выбрался из транспорта и, бубня невнятную речь под нос, сам поплелся к подъезду. Старший брат, отклоняя бесконечные звонки по работе, шёл позади. В данный момент никакая проблема всемирной важности не сможет заставить его вернуться в офис. Он даже готов остаться здесь на ночь, пусть и придётся спать на тесном кухонном диванчике — главное быть рядом с Гуки. Дверь в квартиру открывается, и двое Чонов заходят внутрь. Один из них проверяет комнаты, задумчиво покусывая нижнюю губу, другой же, не разуваясь, открывает холодильник и достаёт две банки пива, без формальностей принимаясь жадно глотать. Жидкость стекает с губ вниз, попадая на подбородок. Намджун, сняв горчичного цвета пальто, кладёт вещь на стул и вопросительно смотрит на младшего. А тому хоть бы хны: выпивает до самого конца, пока банка не пустеет и не летит в мусорное ведро. От этого легче не становится, голова все равно ноет в затылке, но Чонгук специально игнорирует боль, берясь за вторую порцию алкоголя. Юнги рассердится, когда увидит, что его тайный запас был бессердечно закончен соседом, только сейчас это волнует в последнюю очередь. — И давно ты подсел на Heineken? — кивая в сторону зелёной железяки, подаёт голос Намджун. — Только что, — тыльной стороной руки вытирая оставшееся капли, говорит брюнет. Он понимает, что Намджун хочет задержаться, и потому вновь подходит к холодильнику. — Почему никого нет? Где Юнги? — принимая бутылку колы, спрашивает старший Чон. Парень никогда не употреблял спиртное, даже низкоградусное. Очередное доказательство намджуновской идеальности. — Не знаю, днем мы не видимся, только если ночью или под самое утро. В комнате наступает гнетущая тишина, которая сливается с тиканьем настенных часов и размеренным дыханием присутствующих. Чонгук, облокотившись спиной о барную стойку, молча стоит, иногда помешивая содержимое в банке. Его безумно клонит в сон, парень и не думал, что недавние события так остро повлияют на его долговечную батарейку жизни. Заряд подошёл к своей финальной точке, осталось подождать пока сохранившийся процент не достигнет нуля, и тогда он отключится быстрее, чем во время столкновения с мотоциклом. — С тебя сегодня достаточно, иди спать, — вдруг пробуждает брата Намджун. — Я все ещё не в восторге от твоего ухода из университета, но объяснений выпрашивать не буду, по крайне мере, сегодня. Ты знаешь, я всегда готов помочь, и чтобы там ни случилось, буду на твоей стороне. Не забывай об этом, малыш, — встав, он мягко обнимает того за плечи. — Не хочу докучать тебе, поеду домой. Спокойной ночи. — Спасибо… — подняв уголки губ шепчет Чонгук. — Спокойной ночи. Намджун и правда во всех сферах лучше младшего брата и действительно намного добрее, заботливее. Чонгук не понимает, каким образом их может связывать общая кровь, ведь они совершенно не похожи друг на друга. Вместе с этим он и не понимает, почему родители и брат поддерживают его на протяжении стольких лет и почему продолжают находиться рядом в трудные моменты. Не обязаны, вроде, и не должны. Если ты окружён пониманием и искренностью с самого детства – как такая пустота внутри могла разрастись до немыслимых размеров? Возможно ли отыскать противоядие от заполняющего сознание смертельного яда? Учёные со всего мира смогли создать столько полезных вещей, и лишь до сих пор не придумали аппарат от ненавистной внутренней опустошенности. Спасения нет, или оно кроется в совершенно другом? Чонгук нуждается в нем. Срочно.***
Влажные пепельные пряди волос разбросаны на тёмной подушке, белая футболка слегка просвечивает грудь парня, которая ещё не до конца высохла после принятого минуту назад горячего душа, и оставляет незаметные мокрые пятна на тоненьком материале. Поджав колени и лицом повернувшись к не пробудившемуся Чонгуку юноша тихонько хихикает, скользя взглядом по лицу друга. Такой умиротворенный и такой одинокий. Чимин очень хотел бы помочь брюнету вернуться в прежнего себя: ему так нравилось участвовать в их тайных фотосессиях, быть той единственной и неповторимой музой для Чонгука, он ни за что на свете не забудет счастливую улыбку и глаза, вселяющие восхищение. Что угодно бы отдал, дабы вновь увидеть его таким. Да, Пак тоже закрылся на время, когда студенты университета публично выставили работы двух друзей. Ему тоже было трудно каждый раз возвращаться в логово бездушных тварей, что зовут себя «людьми», только вот он переборол боль, надев маску жизнерадостного и наивного человека. Кому нужна кислая гримаса? Быть тем, кем являешься, и тем, кем тебя хотят видеть, — грань прозрачная, не заметишь, как перейдешь черту. В заднем кармане джинсов коротко вибрирует телефон. Присев на краю постели Чимин открывает диалог с новым уведомлением. «Как он?» — без обыкновенного «привет» и «как дела» присылает сообщение Мин Юнги. «Кажется, не дышит…» — ухмыляясь, отвечает Пак и добавляет: «Откуда у тебя мой номер, хен?» «Ты теперь живёшь в моей квартире – для меня не проблема узнать несчастные циферки. Скажи, что меня не будет около недели. Деньги на всякий случай оставил. И не зови меня «хен» «Ладно, хен» — парень довольно лыбится, выключая телефон. Повернув голову, он замечает сладко подтягивающегося Чонгука, который всеми силами старается прогнать остатки прилипшего сна. Пластырь над бровью отклеивается, открывая вид на не глубокую ранку. Чимин, поджав губы, падает спиной на живот юноши, от чего тот возмущённо ругается. — Мало места? — отталкивая друга, ворчит Чон. — Договорились же, что ты спишь на матрасе внизу, вон там, — пальцем указывая на пол, — а я здесь. — Я боюсь темноты, и ты знаешь это! — Составь компанию другому соседу, — недовольно произносит Чонгук и садится, разминая шею. — Он уехал, только что написал. Неделю, вроде, не будет, — Чимин хитро щурится, щипая друга за щеки. — Квартира в нашем распоряжение на целую неделю! Подходящее время для просмотра «Игры Престолов»! — парень радостно хлопает в ладоши. — Сам ты точно не досмотришь, а вот со мной – другое дело! Чонгук начал смотреть популярный сериал только из-за неотстающего друга, который каждый день рассказывал о нем. Это происходило, когда Пак встречался с Сунаном – тогда он делал все то же самое, что и бойфренд. Видимо, теперь сбежать не удастся, придётся вновь погрузиться в фантастический мир компьютерной графики. — Пожалуйста, слезь с меня, — ноет Гук. — Я куплю чипсов и газировку, — возбуждено тараторит Чимин, поднимаясь с кровати, — ах, кое-что еще, сходишь, пожалуйста, в библиотеку сдать мои книги? Срок поджимает, а я сегодня никак не успеваю, — пока собеседник не предпринял попытку ответить отказом, он продолжает. — Библиотека работает до шести часов, не забудь, иначе до приезда блондинчика мы будем делить кровать на двоих. Завтрак на столе, до вечера! — хлопнула дверь, и в комнате возникла неприятная тишина. Опять выходить на улицу? Спустя тридцать с лишним минут, приняв и ванну, и съев приготовленный Чимином омлет, и доделав реферат для закрытия одной сессии, ибо, уйдя на дистанционное обучение, Чонгук и представить себе не мог, что это окажется в сто раз сложнее, и преподаватели с большим наслаждением возьмутся за все его прошлые пропуски и незачёты, — Чон, в конце концов, заканчивает домашние дела, неохотно собираясь на улицу. Поверх чёрного худи надета безрукавка, тёмные джинсы заправлены в массивные ботинки, напоминающие обувь военных, в руках стопка из шести учебников. Чонгуку из-за этого Пака приходится выбираться из собственной зоны комфорта. В сотый раз вымученно вздохнув и в сотый раз, подавляя желание убежать обратно в свою комнату, Чон решает пройтись пешком, не дождавшись лифта. А вокруг летает такая тёплая погода, будто не вчера по городу гулял злобный ветер, пробивающий на дрожь от ушей до кончиков пальцев на ногах, солнце разбрасывается лучами так, что не остаётся ни одного тенька. Небо безоблачное. Птички поют, травка зеленеет — вот вам и долгожданная весна! И лишь Чонгук разодетый в чёрное, не вписывается в этот непроизвольно возникший, пейзаж ярких красок. Однако, выйдя из подъезда, он не успевает и шагу сделать в нужную сторону, как перед ним, откуда ни возьмись, появляется синяя макушка и маячит до тех пор, пока парень не опускает взгляд на знакомого незнакомца. Карамельные глаза с нескрываемым любопытством изучают Чона, словно сканеры, не упускают ни одну деталь. Белый воротник рубашки выглядывает из-под бордового джемпера, открывая вид на смуглого цвета кожу, а также на серебристую цепочку, поблескивающую на солнечном свету. — Значит, кроме ушиба на левом запястье и раны под пластырем ты ничего не сломал и не повредил? — скрестив руки на груди, серьёзно интересуется синеволосый юноша. У Чонгука вдруг подкашиваются ноги, и ровно до падения книг он выпрямляется, концентрируясь на собеседнике. — Прости? — выдаёт Чон, не узнав свой голос. — После аварии у тебя не было никаких серьёзных осложнений? — нервно покусывая щеку изнутри, произносит тот, — тогда на дороге ты спас меня, хотя и не обязан был…я никак не мог отыскать твой адрес, но с помощью друга нашёл! И хотел поблагодарить! — он отворачивается, рукавом кофты вытирая намокшие от слез глаза. Чонгук же окончательно приходит в ступор. Парень уже сам начал верить в то, что сумасшедший на пешеходе ему привиделся, словно призрак. Вроде был, а вроде и нет. Теперь же вероятность того, что брюнет просто сошёл с ума — отпадает, хотя… — Ты всегда плачешь перед незнакомцами? — поставив стопку и отыскав в кармане носовой платок, протягивает его...Чонгуку сложно придумать определеление к стоящему перед ним синеволосому чуду. Тот же, угрюмо кивнув, бескультурно высмаркивается в платочек, в данный момент больше походящий на потерявшегося ребенка. — Нет, ты первый, — свернув испачканную ткань, он прячет её позади. — Постираю и верну, не переживай. Я и сам, честно, немного в шоке от такого проявления… эмоций… В любом случае, причина, по которой я нашел тебя. Спасибо и прости, пожалуйста, — низко поклонившись, — я так испугался, когда на тебя налетела та ужасная машина, думал, ты помрёшь! К счастью, вижу, все обошлось. Ты ведь себя хорошо чувствуешь? — Ага, — неуверенно кивает брюнет. Его глаза прикованы к глазам напротив. Откуда в них столько искренности? — Ты первый, кто спас меня, — улыбкой, затмившей абсолютно всё вокруг, говорит парень. Первый. Кто. Спас. — Ах, да, я задержал тебя…надеюсь, увидимся как-нибудь снова? — Ага, — словно зачарованный продолжает отвечать Гук. — Может быть, сегодня вечером? — Ага. — Вот класс! Буду ждать тебя здесь. Можешь не торопиться. — Пока? — подняв книги просыпается Чонгук. — До встречи, — машет на прощание юноша. «И что это, черт возьми, было?»
