Часть 11
28 марта 2021 г., 13:23
Хисока сжимал плечи Иллуми так сильно, что синяков точно не избежать. Но больше всего волновали слова клоуна и то, что именно он имел в виду, поэтому Золдик сразу же спросил:
— Ты о чем вообще?
Хисока отчего-то начал громко и истерично смеяться, что даже отпустил Иллуми, хватаясь за живот.
Золдик продолжал сидеть напротив клоуна, наблюдая за его истерикой.
Холодная ладонь коснулась шершавой кожи на лице Хисоки. Иллуми провел пальцами по щеке, и Морроу перестал смеяться, резко схватив его ладонь.
Не убирая руку Золдика от своего лица, Хисока заговорил:
— Неужели ты думаешь, что все твои действия не имеют последствий?
Иллуми попытался вырвать свою руку, но ему не позволили. Хисока губами касался мягкой ладони, смотря Золдику в глаза, и продолжал говорить:
— Безликий, — Хисока запнулся. — Ах да, ты не знаешь… Глава Саито Юка очень хочет вернуть назад свое, а еще у него имеются некоторые претензии…
Хисока лег на спину, утащив за собой внимательно слушающего Иллуми, и прижал его к себе.
Золдик снова сделал попытку встать, но в этот раз был более настойчив. Теперь он сидел на ногах клоуна, удерживая его за руки над е
головой, и смотрел сверху.
— Что ты несешь?
Золдик был раздражен: мало того, что клоун исчезает, когда вздумается, а Иллуми должен его прикрывать, так еще и возвращается с какими-то непонятными претензиями.
Хисока расплылся в довольной улыбке и вместо ответа сказал, приближаясь к Золдику:
— Знаешь, а я придумал кое-что интересненькое.
Иллуми сразу не понравился ни этот взгляд, ни фраза. Зная Хисоку, он не ждал от него покорности. Хисока сначала поиграет со своей невольной жертвой, а потом, может быть, соизволит что-то рассказать.
— Хочешь получить ответы? — Морроу выдержал паузу, давая Иллуми понять, чего он хочет. — Так заслужи.
Иллуми еще раз оглядел фокусника, затем встал. Хисока проследил за ним, не показывая своего удивления.
Как оказалось, волноваться было не о чем: Иллуми тут же вернулся. В руках он сворачивал платок, сделав из него своеобразную ленту.
Золдик вернулся на место и без слов притянул Морроу к себе так близко, что их губы почти соприкоснулись.
Не дав поцеловать себя, Иллуми накрыл этой повязкой глаза Хисоки и завязал ее сзади. Морроу ждал продолжения, не мешая действиям парня.
— Что ты задумал, Иллу? — спросил Морроу хриплым голосом.
Иллуми лишь положил палец на губы клоуна.
Хисока хихикнул.
Затем Иллуми снова встал, метнулся к выключателю и все же зажег свет. Возвращаясь назад, он увидел раны и ссадины на клоуне, выходившие за края одежды. Довольно глубокие они были на лице, большинство закрывала повязка. Огромные, уже ставшие фиолетовыми, гематомы виднелись на белых мускулистых плечах. Отчего-то стало грустно.
«Хисока, ты…такой дурак».
Золдик провел пальцами по длинной царапине, соединяющей подбородок и ключицу клоуна, и тот сразу же перехватил его руку.
— Не беспокойся об этом, — произнес Хисока, улыбаясь и сжимая пальцы Золдика.
Иллуми подумалось, будто Хисока вечно улыбается, что в мире нет причин, которые могли бы заставить его грустить. Возможно, поэтому Золдик стремился к нему.
По телу прошла приятная дрожь, когда фокусник кожей почувствовал холодные прикосновения после того, как Иллуми начал снимать с него одежду, не давая при этом действовать. Хотя Хисока все настойчивее норовил взять контроль в свои руки.
Для Золдика это было непривычно, он чувствовал себя неуверенно. Повязка на глазах клоуна помогла ему скрыть это. Зато Хисока чувствовал себя великолепно — все ощущения обострились, и тело реагировало на любые прикосновения. Это очень возбуждало.
Через минуту Морроу оказался обнажен и с нетерпением ждал продолжения, прекратив свои попытки доминировать.
Теперь Иллуми смекнул, что повязка смогла подавить природную манию жестокости Хисоки, ведь теперь тот ничего не видел и не мог контролировать ситуацию. Это придало уверенности, и Золдик стал действовать смелее.
Он положил ладони на белоснежную накачанную грудь Хисоки и начал сжимать ее, водя ладонями вверх-вниз. Его очень привлекала эта часть тела Морроу: такая широкая, крепкая и сейчас вся его.
Он мог позволить себе насладиться упругими мышцами Хисоки, рассмотреть их и потрогать со всех сторон. Обычно этого не получалось сделать.
Иллуми дотронулся языком до розового бугорка, чуть прикусив зубами, и облизнул, посмотрев на реакцию Хисоки, — тот чуть вздрогнул, но продолжал лежать, полностью расслабившись.
Спустившись чуть ниже, Иллуми прошелся языком по возбужденной плоти. Какое-либо смущение полностью пропало, и, ухватившись за бедро фокусника, он заглотил ставший твердым орган.
Хисока зашипел от наслаждения, даже не думая как-то мешать Золдику, и взялся за подушку.
Иллуми, стараясь не зацепить член зубами, двигался быстрее, но все же не доходил до конца. Морроу чудом удерживался от того, чтобы просто намотать длинные чёрные волосы на кулак и помочь себе.
Иллуми казалось, что если клоун окажется во рту еще глубже, то он просто не сможет сдержать рвотный рефлекс. Это пугало и вынуждало осторожничать.
Когда Хисока начал издавать звуки, похожие на хриплое мычание, Иллуми сам завелся и вдруг остановился.
Морроу потянулся руками к повязке, чтобы сдвинуть ее, но Иллуми не дал этого сделать, соединив их ладони вместе. Затем, насадив себя на чужой член, начал двигаться, опираясь на руки Хисоки.
Было рискованно делать это без всякой подготовки, ведь вместо наслаждения могла быть боль, но Иллуми уже просто не мог больше терпеть.
Сначала действительно было немного больно, но это чувство быстро прошло, и осталось только наслаждение.
Золдик прикрыл глаза и немного расслабился. Морроу же не вытерпел и, схватив парня за бедра, вошел до конца.
Иллуми больше не мог контролировать ситуацию, поэтому просто, издав сдавленный стон и прикусив губу, обхватил фокусника за шею.
Сейчас он мог поспорить, если бы Хисока увидел его покрасневшие щеки, спутанные волосы и выражение лица, то сразу бы кончил.
Хотя Морроу и без этого сейчас был на грани. То, что он сейчас ничего не видел и действовал по ощущениям, определенно сводило с ума.
Иллуми находился прямо возле лица клоуна, дыша ему в щеку. Было до жути приятно, и Золдик хотел, чтобы это продолжалось как можно дольше. Но вот Хисока был уже на пределе.
Положив руки на ягодицы Иллуми и раздвинув их в стороны, он резко посадил парня на себя до конца, так что тому стало немного больно.
Золдик, осознав, что это конец, коснулся губ клоуна, проникая языком внутрь и снимая повязку с глаз. Хисока охотно и с некой жадностью ответил на поцелуй, который уже долго ждал. И в этот момент они оба дошли до финала.
Хисока словил губами последний стон парня и только тогда разорвал поцелуй. Иллуми опустил голову на чужое плечо и медленно восстанавливал дыхание.
— Я удивлен твоему воображению, Иллуми, оказывается, ты тот еще извращенец.
Иллуми не счел нужным отвечать.
«Какой же ты придурок».
— Я знаю, о чем ты думаешь, дорогой, — сказал с усмешкой Морроу. — Но тебе же нравится, что этот придурок делает с тобой.
Золдик приподнялся, наклонив голову набок, и посмотрев на самодовольное лицо фокусника.
«Как ты посмел читать мои мысли? А что если он и сейчас это делает? Нет, глупость. Но если…»
Иллуми еще больше склонил голову и, прищурив глаза, следил за Хисокой.
Клоуна еще больше позабавили терзания Золдика. Он не спешил объяснять ему, что всего-навсего просто угадал — пусть еще помучается.
— Так вот, Иллуми, — обратился к парню Морроу. — Они были взбешены, узнав, что ты сдал Мартина Гвидо.
— Странно, — удивился Иллуми. — После этого они ведь меня пригласили к себе.
— Потому что я убедил их, что ты будешь им гораздо полезнее, чем он.
Хисока схватил парня за локоть, с силой притянув ближе.
— Но ты отказал.
Лицо клоуна в этот момент не выражало абсолютно никакой злости. Хисока как обычно ухмылялся и с интересом наблюдал за Золдиком.
— Ты стал совершенно неосмотрителен, полез в тыл врага, взял то, что тебе не принадлежит, а в итоге страдаю я.
Хисока сильнее сжал ладонь, которой держал Золдика, выдыхая слова прямо в лицо.
Иллуми было нечем ответить, он понимал, что клоун отчасти прав и пострадал из-за него. Но, во всяком случае, он не просил за себя вступаться.
— Хисока, отпусти, — Иллуми вырвался из его рук. — Я не просил тебя ни о каких одолжениях, так что ты сам виноват.
— Виноват в том, что ты до сих пор жив? — Морроу приподнял бровь.
— Что?
— Да-да, Иллуми, у них были на тебя не самые радужные планы. Мало того, что ты сдал Гвидо, так ты еще и убил девчонку, что терлась возле него. А она состояла в организации.
Глаза Золдика расширились.
— Почему ты не рассказал мне об этом раньше?
Хисока приподнялся с места и придвинулся поближе к Иллуми, взяв его за волосы, чтобы тот не смог отвернуться.
— Признаться, я немного разочарован, ведь не смог предположить, что ты наделаешь столько глупостей. Я думал, что все закончится твоим отказом, и решил, что смогу исправить ситуацию, но вот ты снова влез в неприятности…
— Тогда просто вернем им карту, я помогу, — заговорил Золдик.
Клоун рассмеялся, взяв парня за горло и царапая его острыми ногтями.
— Все, чем ты можешь мне помочь, это сидеть здесь, не делая ни шагу без моего разрешения, — тон Хисоки стал серьезнее. — Но ты прав, карту нужно вернуть.
Затем Морроу обхватил Иллуми руками, заваливая его вместе с собой на кровать, и накрыл одеялом.
— А теперь спи.
Отчего-то Иллуми стало невыносимо грустно.
«Раньше я хотел извлечь из этой ситуации всего по-максимуму. Почему сейчас я хочу просто поскорей найти выход отсюда? Это нормально? Я должен быть сильным. Но это все сложнее и сложнее…»
Безрезультатный поиск ответов сменился сном, где был дом, знакомые виды, мрачные коридоры, пыточная с кандалами и отдельным шкафом для плеток. Это было место, где Иллуми провел большую часть своих подростковых лет.
Образ строгого отца и временами обманчиво-ласковой матери. Всё их общение — часть воспитания убийцы. Иногда метод кнута и пряника, но чаще просто кнута. Все для того, чтобы сделать из него идеального убийцу — хладнокровного и решительного.
Но здесь и сейчас Золдик будто растерял все те знания, с помощью которых формировали образ его мышления и лепили из него расчетливого ассасина. В этих условиях, без контроля родителей и свободой с которой он не знал, что делать.
Иллуми в темной и сырой пыточной. В кандалах. Перед ним Кикио с длинной черной и тонкой, как ивовый прут плетью. Она подходила все ближе, еле слышно произнося слова, и чем ближе были ее шаги, тем страшнее было.
Мороз по коже.
«Ты должен…», — повторяла она снова и снова.
Двенадцатилетний мальчишка перед ней совершенно не понимал, что он должен. А Кикио повторяла снова и снова одно и тоже, разрезая своим оружием воздух. И Иллуми постепенно начинал в это верить.
Золдик снова резко открывает глаза, но в этот раз вскочить с кровати ему не удалось. Крепкая рука схватила и потянула обратно, укрывая и успокаивая. Но в этот раз дрожь полностью не прошла.
Утром Иллуми ожидал проснуться, как в последнее время бывало, один. Но обнаружило себя в объятиях клоуна.
Было странно наблюдать за спящим Хисокой — его неуложенные волосы, лицо без улыбки. Сейчас он был таким спокойным и умиротворенным, что Иллуми засмотрелся.
Всю эту прекрасную картину портили только уродливые синяки, ссадины и царапины. Иллуми никак не мог понять, почему Хисоке так нравилось рисковать собой, причем совершенно бесплатно.
«Это правда приносит столько удовольствия?»
И, казалось бы, почувствовав, как взгляд Золдика скользит по его лицу, фокусник открыл глаза, растягивая губы в улыбке.
Широкая ладонь коснулась талии Иллуми и притянула ближе к Хисоке. Но фокусник не пытался его поцеловать, нет, он внимательно смотрел в черные глаза.
— Тебе так не нравится это? — он имел в виду полученные побои.
В ответ Иллуми кивнул.
— Ты удивишься, если я скажу, что у меня их гораздо больше, чем ты видишь?
Золдик вопросительно поднял брови. Хисока в ответ на это усмехнулся.
— Ты думал, что до этого у меня всегда получалось выйти сухим из воды?
— Если честно, я об этом не задумывался.
Хисока внимательно и с усмешкой наблюдал за взглядом Иллуми, пытающимся найти на его теле другие шрамы.
— Не старайся, не получится.
Глаза Золдика вернулись к лицу фокусника.
— Но как тогда…
— Банджи жвачка, — ответил Хисока, будто бы только этого вопроса ждал.
— В смысле? Как? — Иллуми стало очень любопытно.
Хисока был польщен этим и объяснил:
— Это что-то типа второй кожи, я накладываю ее на раны.., — Хисока увлеченно говорил о своем оружии. — К слову, Мачи иногда мне тоже помогает. Не бесплатно.
— А если удалить жвачку с твоего тела?
— Теперь ее нельзя удалить. Я же говорю, она как вторая кожа.
Хисока поднялся и сел на кровати, скрестив ноги. Иллуми сел на колени напротив него.
Морроу растянул между своих пальцев розовую субстанцию, затем поднес ее к длинной резаной ране на шее, и жвачка тут же приняла цвет кожи.
Иллуми завороженно следил за тем, как очередной шрам пропал с тела клоуна. Стало так интересно, что захотелось потрогать. Золдик потянулся вперед, но Хисока сам двинулся к нему.
Жадно целуя Иллуми, Морроу снова чуть не сделал ему больно, слишком сильно обхватив руками, но все же вовремя опомнился.
— Хисока, хватит, — начал вырываться Золдик. — Хватит валяться, пора вставать.
Отпустив его, Хисока произнес:
— Итак, сегодня у нас с тобой очень важное дело.
Золдик кивнул и, накинув на себя халат, отправился в душ, а Хисока начал одеваться, и когда он проходил мимо кровати, то приметил, что простынь с той стороны, где спал Иллуми, очень смята, а на подушке остались черные волосы.
Морроу вздохнул и направился к выходу.
***
Они подошли ко входу. Там, где когда-то стояла ратуша, все было ограждено забором и навесами с крыши. Обстановка внутри сразу напомнила Золдику о том, как он оказался в подземельях Сентрейлии. По потолку темных туннелей, освещаемых белым электрическим светом, проходили провода, соединяющие свисающие лампы. Они застали Люцифера за работой. Он стоял над столом и внимательно высматривал то, что лежало на нем. Он даже не уловил тот момент, когда к нему подошли. Хисока и Иллуми заранее договорились, как действовать. Пока Золдик будет отвлекать Люцифера, Хисока займется картой. Иллуми подошел и стал рядом с Люцифером, смотря на карту. Только сейчас, ощутив чужое присутствие, Куроро поднял глаза и заметил гостей. — Доброе утро, — Куроро посмотрел по сторонам. — Здесь сегодня никого нет. Я устроил выходной. — Мы ненадолго, — ответил Морроу. — Эта карта помогла? — Иллуми вдруг стало интересно. — Да, с помощью нее мы обнаружили ход, соединяющий наше убежище и ратушу. Весьма удобно. Теперь нужно только расчистить его. Куроро внимательно посмотрел на Иллуми, который разглядывал карту. Вдруг Золдик поднял голову и наткнулся на этот взгляд. — Как интересно, — вмешался Хисока. — Кроме этого мы нашли еще один туннель, только непонятно пока, куда он ведет. — Мачи принесла тебе тот дневник, который мы нашли? — спросил Иллуми. — Да. Вы за ним пришли, — ответил Куроро. — Мне бы хотелось взять почитать его, может, Хисоке тоже будет интересно. Куроро посмотрел на мило улыбающегося Хисоку. — Мачи говорила, что вы с ней его уже читали. — Да, но я хочу еще раз его изучить. Люцифер немного помолчал, смотря на карту. — Ладно, она.., — начал Люцифер. — Хотя ладно, пойдем, покажу. — Хисока, подождешь здесь минутку? — спросил Куроро, на что Хисока молча кивнул и провожал их взглядом до самой двери. Куроро и Иллуми шли по плохо освещенному туннелю. Золдик удивился этому. В отличие от остальных, этот ход освещен хуже всех. Парень спросил, в чем причина. — Мы обнаружили, что этот ход никуда не ведет, поэтому решили не тратить на него лампы. В итоге они зашли в маленькую комнатку, где между деревянных ящиков стояли три кресла и стул. В углу Иллуми заметил стол, над которым висела лампа, и тумбочку. Люцифер направился к этой тумбочке, открывая шухлядку за шухлядкой. — Странно, не помню, куда я положил этот дневик… Пока тот искал, Иллуми сел на кресло и стал наблюдать. Почему-то Золдик счет забавным то, как Куроро открывал шухлядки по второму кругу и постоянно спрашивал себя, где может быть дневник. — Известно что-нибудь о пропавших? — спросил парень, и Куроро отвлекся от поисков, поворачивая голову к Иллуми. — Нет, ничего, — ответил Люцифер, вернувшись к поискам. — Признаться, я уже сомневаюсь не в том, что они живы, а в том, удастся ли нам найти хоть какой-то их след. — Мачи думает по-другому. — Она вообще не хочет слышать «они» и «не найдутся» в одном предложении. Люцифер говорил о пропавших друзьях, но лицо его не выражало абсолютно никакого беспокойства. Наконец Куроро достал книжку в знакомой обложке и протянул ее Золдику. Когда Люцифер передавал дневник, их пальцы соприкоснулись, и он как-то странно посмотрел на Иллуми. Возникло неловкое молчание. — Ты же видел карту до того, как принес ее мне? — Прервал молчание Люцифер, своим неожиданным вопросом. — Да. — Ничего странного на ней не заметил сегодня? Золдик отрицательно кивнул головой. — Это явно не та карта, которую ты мне принес. — Ты уверен? — Абсолютно. Я заметил это сегодня. Думаю, подменили ее еще раньше. — Хочешь сказать, среди нас есть предатели? — спросил парень, держа в руках дневник. — У меня есть другие идеи на этот счет, — Куроро положил ладонь на подбородок. — Но, не убедившись ни в чем до конца, не могу ничего сказать.<center>***
</center> Когда наступил идеальный момент, Хисока подошел к карте, положив на стол заранее приготовленный лист бумаги, и уже придумывал, как немного «подправит» содержимое. Какого же было его удивление, когда он обнаружил, что карта уже исправлена. «Я видел ее до этого. И совершенно точно эта карта отличается от оригинала». Морроу рассматривал мелкие детали и направления туннелей на карте. Основная причина, по которой он понял, что карта не та — отсутствие маленького туннеля, соединяющего туннели под ратушей и проход, ведущий в больницу, находившуюся в нижнем городе. Вдруг из-за угла показался маленький силуэт. — Хисока? — произнес обеспокоенный голос. Морроу поднял взгляд. Глаза сузились. — Ну приветик. Гон осторожно подошел ближе к столу с противоположной от Хисоки стороны, заглядывая на карту. — Что ты здесь делаешь? Хисока молчал, с какой-то странной улыбкой смотря на мальчика, а Гон не решился повторить свой вопрос и продолжал тихо стоять перед клоуном, пытаясь не показать своего волнения. Хисока, обогнув стол, двинулся к нему, не отрывая хищного взгляда. Он близко подошел к мальчику и сел на одно колено перед ним. — Ты здесь работаешь? Фрикс молча кивнул, пытаясь не отводить взгляд, но видно было, как он вздрогнул. — Таскаешь тяжести? Наверное, эти балки ты тоже помогал устанавливать? — Хисока указал на большие столбы, поддерживающие потолок.- Такой маленький, а силы не занимать. — Х-хисока, — произнес дрожащий голос. — Что ты здесь… Морроу потянулся рукой к мальчику, испуская темную и пугающую ауру. Гон не выдержал и отвернул голову, прижимая руки к груди. Послышались шаги и чужие разговоры. Хисока медленно, как ни в чем не бывало, отошел от Гона и мельком взглянул на вошедших Иллуми и Люцифера. Золдик смотрел неодобрительно, на что клоун лишь усмехнулся, а Гон был явно рад их появлению, придвигаясь поближе к Куроро и подальше от Хисоки. — Гон, Леорио с тобой? — спросил Люцифер. — Нет, он будет позже. — Понятно, но ты сегодня вроде не должен был приходить. Глаза мальчика расширились. Он немного растерялся. — Я просто не могу сидеть, сложа руки. Если это поможет быстрее найти выход отсюда, то я готов работать день и ночь. Все присутствующие посмотрели на Фрикса, оценивая его. Ведь картина действительно интересная: худенький, слабый на вид мальчишка, сила которого явно противоречила его внешнему виду. — Да? — продолжил Куроро. — Откуда же взялся такой энтузиазм? — Вы, наверное, не замечаете этого, но народ голодает. Из дома, где я живу, сегодня утром вперед ногами вынесли двоих человек. Леорио тоже почти не отдыхает и беспрерывно лечит людей. Его лекарства почти закончились, поэтому все, что я могу сделать сейчас, — это помочь в поисках выхода. Все очень внимательно слушали, особенно Иллуми. «Значит, он хочет найти выход…», — Золдик повернул голову к Куроро: тот совсем не изменился в лице. «Люцифер в этом ему не помощник». — Что ж, понятно, — сказал Куроро. — Я попрошу Мачи составить Леорио компанию в поисках лекарственных трав, думаю, с ней будет безопасней. Да и она немного разбирается в медицине. Гон улыбнулся: — Спасибо. — Но все же иди, отдохни. Уставший ты нам ничем не поможешь. — Но.., — открыл рот и собирался возразить Фрикс. — Умерь свой альтруизм. Гон замолк, затем кивнув, развернулся и направился к выходу. Когда он ушел, Люцифер осмотрел присутствующих. — Думаю, мне, как главе города, стоит провести перепись населения, — он улыбнулся. Хисока напрягся, когда услышал об этой идее, но уже через пару секунд вновь расслабился. Это не осталось незамеченным. Иллуми уловил эту перемену.***
Когда они вышли на улицу и направились назад в убежище, Иллуми спросил: — Все получилось? — хоть он и знал, что ответа «да» быть не может. — Нет, — сказал фокусник. — Это не та карта. — Ты видел ее до этого? — Да, и я смог запомнить несколько деталей. — Думаешь, это Они подменили? — спросил Золдик. — Возможно. — Куроро знает, что карта не та. Вдруг Хисока прижал Иллуми к кирпичной стене здания, рядом с которым они шли, и уперся руками по обе стороны от чужого лица. Иллуми осмотрел кирпичную кладку, на которой расползлись маленькие трещинки от чужих ладоней, и спокойно повернул голову, натыкаясь на медового цвета глаза. — Ты чего? — спросил парень, чувствуя на себе чужое дыхание. Морроу приблизился к уху Золдика, нюхая волосы и щекоча кожу ровным дыханием. — Тебе нравится, когда он на тебя так смотрит? — Ты о чем? — удивился Иллуми. — Тебе нравится Люцифер? — не отдаляясь от парня, продолжил фокусник. — С чего ты вообще это взял? — Иллуми безуспешно пытаялся выбраться. Хисока положил ладонь на грудь Золдика, резко толкнув его к стене. Иллуми ухватился за чужое запястье и посмотрел Хисоке прямо в глаза. Морроу не выдержал этого взгляда и прильнул к губам Иллуми. Он целовал его требовательно, играя с языком, будто убеждаясь в верности парня. Иллуми обхватил руками лицо Морроу, приближая к себе и полностью отдаваясь ему.***
Как и ожидал Иллуми, работу по подсчету людей поручили ему, Хисоке и Шалнарку. Город разделили на три части, за которые отвечал каждый из них, дали им листы бумаги, ручки, а на следующий же день отправили составлять списки. Конечно, Иллуми ожидал, что их будут встречать без особой радости, но не думал, что все будет настолько плохо. Мало того, что с ними почти не разговаривали, некоторые вообще отказывались открывать двери. Из-за этого уходило много времени. Иллуми записывал имена и адреса людей, также информацию обо всех умерших и родившихся, если такие были. И, как оказалось, такие и правда имелись, но, естественно, их было мало. Золдик даже удивился: «Люди приспосабливаются выращивать детей даже в таких ужасных условиях». Было интересно еще то, что некоторые умудрялись добывать себе пищу. Это были различные растения, мертвые птицы. Некоторые даже ели диких животных, обитавших в лесу. Иллуми обнаружил на окраине города валяющиеся кости, точно не принадлежавшие человеку. В итоге, через два дня они завершили подсчет жителей и вернулись к Куроро. Он внимательно изучив списки, положил их перед собой. — Хорошо, через неделю мы повторим перепись.***
Так снова продолжилась череда однообразных дней. И для Иллуми этот город стал тюрьмой, в которую нельзя было просто так ни просто, ни выбраться Золдик ненадолго подумалось: «Вдруг нас вовсе уже не существует? Или это просто сон? Может, мы все здесь мертвы? Тогда я разочарован в смерти. Я ждал от нее покоя…»***
Очередным вечером тучи заволокли горизонт, во много раз умножая и без того мрачную и безнадежную обстановку вокруг. Последнее время Иллуми думал лишь об одном, и собирался рассказать об этом клоуну. Было около семи вечера. Они возвращались в убежище. — Хисока, — после недолгого молчания заговорил Золдик, — тебе здесь нравится? Морру призадумался. Хоть он и понял то, о чем Золдик его спросил, но все равно хотел услышать это. — Что ты имеешь в виду? — Этот город… То, что здесь происходит. Тебе не хочется вернуться домой? Хисока совершенно спокойно посмотрел на Иллуми. Уже очень давно фокусник приметил для себя, что парень стал выглядеть и чувствовать себя хуже, чем в самом начале, когда только появился в городе. Итак бледная кожа приобрела серый оттенок, появились мешки под глазами, а с утра на подушках фокусник начал находить длинные черные волосы. Все чаще Иллуми начал ворочаться во сне, даже если Хисока был рядом с ним. Ответ Морроу был коротким и уверенным: — Нет. Иллуми больше ничего не спрашивал, и они дошли до дома молча. С каждым днем было все сложнее.
