Связанные

*** Дацуэба. Хранительница реки Сандзу, врат между миром живых и миром мёртвых. Одна из самых старейших, могущественнейших и мудрейших духов. Выше неё только четвёрка богов первой ступени. Она видела рождение и падение цивилизаций. Рождение и смерть бесчисленного количества духов и богов. Она всегда была умна и справедлива. За прожитые годы она не потеряла ни живости ума, ни любящего сердца, ни чистой души. А теперь, глядя в спину удаляющимся Чжи А и Ён Баю, она пыталась сохранить остатки здравого рассудка. Будучи пленницей своего пылкого нрава, она часто поступала необдуманно, но при этом достаточно правильно, чтобы оправдать себя на судах. Пойдя против нерушимых законов, она из человека сделала одного из самых могущественнейших духов, провозгласив его равным себе. Пойдя вопреки всем правилам, она родила сына в день смерти её сестры. Где это видано, дух рождённый не от веры, а от другого духа. Пуонг был независим от веры людей, и его мать была спокойна. Её сын независим, свободен, бессмертен. Все её попытки предотвратить печальный конец привели её к сегодняшнему дню. Но если бы она не вмешалась, было бы только хуже. Именно это оправдание она придумала себе и руководствовалась им долгие сотни лет. Тайну, которую она носила в себе, не знал даже её супруг Кэнэо. Никто, кроме самой Дацуэбы, не носил груз этого бремени и не мог носить. — Однако девчонке стоит отдать должное… — Проговорила она, задумчиво рассматривая бессознательного супруга и его, теперь бессмертную, любовницу. — Она смогла провернуть это дело красиво… Дацуэба проклинала себя и тот день, когда вмешалась в судьбы двойняшек. Лин Си сначала лишила её покоя, потом сына, затем мужа, а теперь чести и гордости. Естественно, она, та, что следит за порядком, та, что громче всех кричала о законах и правилах, не могла промолчать о том, что сделала. Будучи единственным оракулом, дожившим до сего дня, она конечно знала, что такой исход может случиться. Но, как и все оракулы, наученная горьким опытом, в некоторые события она не вмешивалась. Она не могла видеть судьбу мужа, а потому его предательство было для неё ударом. В последнее время она могла видеть только то, что связано непосредственно с Чжи А. Она знала, что Лин Си проведёт ритуал. Но не знала, когда, и кто станет её жертвой. Дацуэба даже подумать не могла, кого именно в довесок вытащит девушка с того света. Тяжело вздохнув, она подошла к рабочему столу, на котором привычно валялась кипа бумаг, взяла стакан с бренди и залпом выпила. Ещё раз посмотрела на токкэби и мужа, горько усмехнулась и пригубила ещё пару стаканов. Затем, ожидая их пробуждения, женщина написала младшему брату пару строк из серии «живи долго и счастливо», потом притянула с помощью силы пергамент с верхних полок. Развернув его, пригубила ещё один стакан крепкого алкоголя, усмехнулась и аккуратным почерком стала выводить древние символы. Писать прошение на рассмотрение дела было привычным занятием, но писать его на своё имя… — Дацуэба? — Услышала она знакомый голос и, не отрываясь от занятия, крикнула. — Чего тебе?! — Ты… Пьёшь? — Кэнэо подошёл ближе и с отвращением посмотрел на стакан. — Нет, закусываю. Ик! Чёрт… — Она всё же подняла глаза. — Забирай свою шлюху и проваливайте из моего дома! — Она не…! — Начал было мужчина, но оценив состояние своей всё ещё жены, решил сменить тему. — Зачем ты так с собой… Ты пьёшь лекарства? — А тебе есть до этого дело?! — Хранительница врат отбросила перо на пол с такой силой, что оно оловянным солдатиком впилось в паркет. — Я всегда буду о тебе беспокоиться… — О своей крале побеспокойся! Она вон, мёртвая! — А по чьей милости?! — Да что ты понимаешь! — Дацуэба бессильно заскрежетала зубами. В углу послышался стон и копошение. Кэнэо на миг замялся около жены, но всё же бросился к «возлюбленной». Он нежно обнял, а затем поднял её на руки. — Потерпи Тхэ Рин, скоро станет легче. Напоследок мужчина бросил полный печали и боли взгляд на жену и ушёл. Дацуэба же выудила перо из паркета, дописала прошение, запивая периодически бренди, отправила его и с чувством выполненного долга ухнулась в кресло. Сейчас её не волновала ни скопившаяся работа, ни боли по всему телу, ничего. Она повернулась и посмотрела в зеркало. — Ты создала их такими, Дацуэба. Вини теперь только себя. От самобичевания её отвлёк зашедший Морфей. Бывший любовник хранительницы врат казался более задумчивым, чем обычно. Он осмотрел женщину, покачал головой и уселся на диван напротив. — Я только что видел причину твоего такого состояния. Но всё же не стоит… — Ты и половины не знаешь, Сон. — Возможно, но… тебе и правда стоит быть аккуратнее. Алкоголь никогда не шёл тебе на пользу. — Ты прав. В конце концов, я познакомилась с тобой будучи пьяной. — Женщина усмехнулась. Что бы там между ними не было в прошлом, Морфей всегда был хорошим другом, который помогал ей вспомнить молодость. Ещё до встречи с Кэнэо. — Обидно. — Вздохнул бог. Затем на его лице появилась коварная улыбка. — С другой стороны, ты и сейчас далека от трезвости. — Так же далека, как и от тебя. — Буркнула бабуля. — Ты здесь за тем, чтобы помогать девчушке, так и помогай. — Помогу. Но к слову… Чжи А… — Что с ней? — Она несколько, как бы это сказать… — Сон встал и прошёлся по комнате. — Будто она забита в угол и просто-напросто чего-то боится. То чем мы занимаемся вряд ли можно назвать помощью, скорее наоборот. Это только больше её путает. Она буквально сходит с ума. — А от меня ты чего хочешь? — На ней твой след. Ты никак не прокомментируешь это? — Ты хочешь сказать, что это я выбиваю у неё землю из-под ног?! — Дацуэба встала со своего места, но не удержав равновесия, упала. Затем, выругавшись, посмотрела на терпеливо ждущего Морфея. — После того, как её проклятая сестра вышла из её тела, она лишилась равновесия. Это всё равно что у весов отобрать одну из чаш, другая обязательно падёт. Плюсом ко всему, она заложница чувств. — Но твой след… — Мужчину прервал стук шагов. — Чжи А! Приветствую, девочка. Как ты?