Связанные

Чжи А Первое что я сделала, проснувшись, это проверила дома ли родители. Мне предстояло объяснить им, что я такое и почему всё, что с ними произошло, было потому, что они позволили нам родиться. У них был выходной и я, собравшись с мыслями, наконец, нашла в себе силы всё им рассказать. Я начала с самого начала. С истории Дацуэбы, с пророчества, с того, что я дочь Солнца и Луны, что из-за этого я засыпаю сразу же после захода светила. Рассказала о Лин Си, опустив, впрочем, подробности нашей последней встречи, обозначив всё как ссору. Рассказала почему она была парализована и почему не приходит. Рассказала о нашей силе, о Ли Ёне и Имуги. Рассказала о Бае, Ране, обо всех. Рассказала о том, почему пропадала, и почему так себя веду. Я плакала, смеялась, ругалась, жаловалась, делилась. А родители слушали. Иногда уточняли, иногда молча переглядывались, иногда кивали своим мыслям, иногда моим определениям. И когда я закончила, было около четырёх вечера. — Мне очень жаль, что из-за нас с Лин Си, у вас была такая тяжёлая жизнь. — Склонилась я. Она помолчали. — Нам не за что вас винить. — Вскоре услышала я и подняла голову. Родители улыбались. — Спасибо, что рассказала. — Мама взяла меня за руку. — Мы же ваши родители. И пусть духовно вы потомки великих богов, но здесь, на земле, среди людей, слабых, смертных и порочных, мы — ваша семья. И никто не заставит нас думать иначе. — Папе жаль, что не смог узнать и защитить своих девочек. — Отец взял меня за вторую руку. — Но знай, родная, что ты и твоя сестра наши дочери. И, если случится беда, мы, какими бы слабыми не были, будем рядом с вами. Мы защитим вас настолько, насколько нас с мамой хватит. — Папа прав. Нам очень жаль, что мы оставили вас здесь совсем одних. Никто не должен жить так. Но теперь, когда ты нам рассказала, мы постараемся вас защитить ото всех, кто попробует причинить вам хоть какой-то вред. Я плакала. Слушала родителей, держала их за руки и плакала. Они столько всего из-за нас пережили, столько ждали меня и Лин Си, и не отвернулись. Остались рядом и сейчас… Я потянулась к ним всей душой и наткнулась на тоску. Они тосковали по Лин Си. Возможно, вырасти мы вместе, живи мы вместе, всей семьёй, мы были бы счастливы. Я села между родителями на диван и, обняв их, постаралась поделиться теплом всего мира, и чувствовала, что они тоже делятся своим. Но тоска, она никуда не уходит. И я приняла решение. Не сегодня, не завтра, может даже не через год, но, когда я хоть немного поостыну, я заставлю её прийти сюда. Поговорить с родителями и… Может со временем мы станем семьёй. Посидев так ещё немного, мы приготовили ужин, поели, посмотрели какой-то не замысловатый фильм по телевизору, слушая семейные байки. — А помнишь, как мы первый раз поссорились? — Начал папа. — Милый, мы не ссорились. — Поправила мама. А я улыбалась и пыталась запомнить каждую секунду сегодняшнего вечера. — А в честь чего разлад в молодой семье? — Решила я встать на сторону отца. — У нас в отделении была новая врач. Прекрасный хирург, до сих пор работает. Мы готовились к операции. Сложный пациент. И тут мама влетает в крыло, в отдел дезинфекции и просто берёт и царапает мне руку! Естественно, операцию вёл уже не я. — Папа лукаво смотрел на маму, пока та с видом, будто ничего такого не было, протирала посуду. — И что потом? — Ну для вида неделю проигнорировали друг друга. А потом я принёс ей букет цветов, а она мне анализы. — Засиял родитель. — Анализы? — Так я узнал, что буду папой двух прекрасных принцесс. — Улыбнулся он. Мы просидели до заката. Потом я ушла спать и так надеялась, что такие вечера мы будем проводить каждый день! *** Утро меня встретило в момент, когда я сползала с кровати. Сегодня я надеялась, что Морфея нашли, и он продолжит со мной заниматься. Я была виновата, так что надо было как-то с ним помириться. У меня, и, наверное, у него, после нашей последней встречи остался осадок. Я очень хотела это исправить. Но сначала… Я достала небольшой сундук, расписанный мною рунами. Я его сделала ещё в период обучения. Оттуда извлекла свитки с контрактами и принялась изучать. На обоих была печать связи. Но в печати Имуги я отчётливо чувствовала эмоциональный стержень и что-то острое, видимо часть памяти. Пробежав по тексту глазами я поняла, что тут нет сроков. То есть змей на побегушках у старухи был бы вечность, но так бы и не искупил свой грех. А как показала практика, он обзавёлся новыми. Вздохнув и отложив один свиток, я взяла другой. Ёна. Тут был откровенный бред. Он служил ей, пока я не перерожусь и, что важнее, не встречусь с ней для подтверждения, что я, это я. Задумавшись над формулировкой, до меня дошёл весь смысл. «Перерождения смертной А Ын», как гласил контракт, никогда бы не случилось. А Ын, Лин Мэй, Чжи А… Это не люди с душами, это сосуды с энергией. Мы не перерождаемся по общим правилам. Мы вообще не перерождаемся, если верить ощущениям. Пока я жила у Дацуэбы и только училась контролировать силы, я много времени проводила с Кэнэо. Он рассказал мне, что такое перерождение. Сама суть этого действа во втором шансе. То есть, создаётся душа условного человека, она проживает свой век, нагрешив, потом проходит очищение, забывает свои ошибки и начинает свой путь сначала, в зависимости от тяжести прожитой жизни. Пройдя путь сначала достойно, она получает шанс на лучшую жизнь, если опять нагрешила, то очистившись идёт на ранг ниже. И так далее и тому подобное. Другими словами, Ён ждал, пока моя душа очистится, переродится в человека или кого-то с кем можно взаимодействовать, и тогда бы контракт был действителен. Но! Я просто меняла сосуд. Не проходя суда, очищения и, собственно, перерождения. Мы просто меняли «одежду». — Вот ведь! — Зеркало за моей спиной осыпалось мелкой пылью. Я начала глубоко дышать, усмиряя ярость. Позволяя чувствам поглотить меня лишь на миг, чтобы потом схлынуть. Я взяла контракт Ёна и подожгла. Отныне он был свободен. Подвеска вспыхнула и тут же погасла. Меня обдало чувством благодарности и недоумения. Я закрыла глаза, а когда открыла, то смотрела далеко не человеческим зрением. — Всё хорошо. Она тебя просто обманывала. Моя жизнь никогда не зависела от этой… — Я проглотила ругательство. — Я могу попросить тебя оставить меня? — Сожаление и печаль. Но он ушёл почти сразу, унося свои чувства с собой. Он научился меня слышать и слушать, не беря всё в свои руки. Я вздохнула. Оставшись наедине с собой, прислушалась к ощущениям, расставляя всё по порядку. Я понимала ненависть и боль Дацуэбы. Когда ты знаешь, что твой ребёнок умрёт от рук тех, кому доверял, ты сделаешь всё, чтобы спасти своё чадо. Оправдывала ли я её? Нет! Такое нельзя оправдать! На её руках слишком много крови, а на совести слишком много искалеченных душ и судеб. Я не буду её защищать, если сестра всё узнает и будет мстить. Буду ли я на стороне Лин Си в этом случае? Нет. Пусть сами разбираются. — Моя задача сейчас — узнать всё, что я не смогла… — Думаю сейчас зеркало отразило бы решимость в моем взгляде. Убрав обратно в сундук контракт змея, я спустилась в кухню, чтобы приготовить себе что-то, но остановилась. В гостиной вальяжно расположился Морфей. — Привет малышка. — Улыбнулся он мне, как-то печально. — Ты искала меня? — Простите… Вы были правы. — Он улыбнулся шире. — Я знаю. — Бог снов поднялся и подошёл ко мне. — Так же как и знаю, что ты сильная. Ты многое пережила и вынесла. Осталось это только вспомнить. — Вы что-то знаете? — Надежда и страх одновременно царапнули сердце. — То же, что и другие. — Пожал плечами Морфей. — Я не люблю такие страны, как ваша. — Увидев немой вопрос в моём взгляде, он продолжил. — Трудоголиков много. А вот бывшая Скандинавия и Русь в те времена, когда они были более многочисленными, это да… Да и сейчас… Благодать! А вы… Каникулы у малышей и то зажали. Месяц какой-то. — Я хихикнула на обиженную тираду Сна, и только плечами пожала. Смысла спорить с ним я не видела. — Ладно, пойдём. У меня в комнате он поворчал по поводу пространства, но вскоре, всё приготовив, успокоился. — Морфей, у меня есть небольшая просьба. — Решилась всё же я. — Слушаю. — С травками на перевес в забавной позе, сообщили мне. — Вы можете сделать так, чтобы я не просыпалась. — Он удивлённо и как-то обиженно выгнул бровь. — Милая, я не убийца, если что. Так что будь любезна, просыпайся и не заставляй меня нервничать. Я между прочим очень старый. — Я улыбнулась и решила уточнить, чуть поделившись теплом и благодушием. — Я имела в виду, что не хочу просыпаться, пока не узнаю всё. — Он снова посмотрел на меня с укором. — Прошу Вас. — Боишься снова передумать? — Догадался он. — Да. — Шепнула, укладываясь в кровать. — Хорошо. — После долгой дуэли взглядами сообщил он. И, дав мне выпить отвар, он прошептал заклинание. Чуть иное, чем прежде. И я уснула. *** Май, 1517 год. Было удивительно сыро. Я плакала, рядом кричала сестра. Мама была бледная, отец суетливый. Он был явно не приспособлен к лачуге, что выдавало в нём богача, а вот мать… Она кажется была счастлива. Шли годы. Мы росли. Сестра частенько болела, мама всегда ухаживала за ней и не подпускала меня к больной, чтобы не заразилась. Она рассказывала нам истории, танцевала для нас, пела. Отец работал лесником, но был счастлив. Как-то он решил познакомить нас с семьёй. Мама не была против. Но нас выгнали. Отец был несчастен, мать его успокаивала. А мы, шестилетние девочки, бегали рядом и заглядывали в глаза. — Не плачь, папочка. Всё будет хорошо. — Обнимала я родителя. — Да, папочка. — Сестрёнка пыталась подбодрить с другой стороны. — Они пожалеют, что отказались от нас. Отец учил нас выбирать тропки, съедобные и несъедобные грибы, травы и ягоды. Сестра корчила рожицы, а я понимала всё с полуслова. Мне было интересно. В наш день рождения, мама заболела горячкой и вскоре умерла. Отец долго не мог утешиться. Реже бывал дома и всё чаще, просто заходил оставить нам припасы. Сестрица заболела. Лекарка часто говорила, что природа нас лечит, надо просто с умом выбирать лекарства. Был сезон малины, и я полезла в заросли за вкусной ягодой. А главное полезной! Но после дождя всё было скользкое, и я провалилась в яму, поцарапав руку. Поплакала, потом поняла, что кушать хочу. И сестра, наверное, тоже. Но выбраться никак не выходило! И тут я заметила красивого серого волка. Он был больше обычного, или мне так показалось, но смотрел он на меня. Отец говорил, что лес этот под защитой стаи… — Волчок, а ты знаешь, что я заблудилась? — Зверь начал смеяться, а мне так обидно стало. — Не смейся! — Насупилась я. — У меня сестрёнка есть. Она болеет! Она малину любит! Хотя как любит… Она её ест… Но в любом случае, малина же вкусная?! Как её можно не любить?! А знахарка сказала, что она ещё и полезная, если с горячей водой пить. Вот я и подумала, что малинка с горячей водичкой сестрёнку вылечит! Я пошла в лес, но как-то не подумала, что тут скользко. Вот я сюда и упала. — Я обвела руками пространство вокруг. — Волчок, помоги, а? Большой серый волк зарычал. Подумалось, что он притворяется. — Ну чего ты рычишь? Я же вижу, что ты хороший. Если бы ты был злым, ты бы меня скушал, а ты меня слушаешь. — Я протянула к нему руки. — Поможешь? — И сделала о-очень большие глаза. Он пофыркал и ушёл. А я осталась. — Плохой волк! Злой и совсем не хороший! — В сердцах я даже ногой топнула. Весь день просидела в яме. Я и кричала, и плакала, и пыталась выбраться, но толку от моих потуг было не много. Но под вечер Серый, именно так я его прозвала, вернулся. — Это ты! Ты всё же решил мне помочь! — Я хлопнула в ладоши, потом посмотрела на руки, на волчонка, И так досадно стало. У него мех такой… Аж на солнышке блестит, а я грязная! — Ну вот, мех тебе испачкаю… — Но его ничего не смутило и мех ему свой жалко не было. Он прыгнул в яму. Взял меня за шкирку и одним прыжком достал из моей злополучной темницы. — Спасибо! Пошли со мной, я тебя покормлю. Я отдала ему самую свежую и большую птичку. Рассказала о себе и семье. Он слушал, совсем как человек. Потом часто приходил, играл со мной. Он всегда был рядом. Такой большой серый волк. Когда была маленькая, специально лезла в дебри, чтобы Серый меня достал и поиграл со мной. Сестра его боялась, а я очень любила. Он был моим другом! Потом я выросла. И залазить в малинник или яму стало как-то странно. Так что я просто ждала его на поляне у пещер. Однажды оттуда вышел не волк, а парень. Красивый, сильный с серой копной волос и глазами моего друга. Я его не узнала. Испугалась и хотела убежать. — То есть зверей ты не боишься и по малинникам лазаешь, а от людей бежишь? — Услышала я насмешливое сзади и остановилась. Обернулась и очень настороженно посмотрела на незнакомца со знакомыми глазами. — Серый? — Вообще-то меня зовут Ён Бай. Но если тебе больше нравится другой мой облик… — Он сделал шаг, чуть покрылся дымкой и передо мной стоял мой детский друг. — Я всегда знала, что ты странный. — Сообщила я очевидное. Мне привычно пофыркали. — Тебе хочется быть человеком или волком? — Мне ткнули носом в живот. — Значит человеком. — Поняла я. — Ну… Тогда можешь быть им и отвечать на все мои вопросы. — Серый посмотрел на меня чуть затравлено, но послушно кивнул. Вернулся в пещеру, а потом снова вышел человеком. — И зачем уходил? — Ну как тебе сказать? — Он дошёл до места, где перевоплощался и поднял лоскуты одежды. Я тут же залилась краской. С тех пор мы стали гулять не только по лесу. Бай признался, что до этого не думал менять форму. Ёкаи вообще больше природу любят, чем человечество. Но он всегда был рядом. Я могла рассказать ему абсолютно всё и совсем скоро поняла, что я гораздо проще обхожусь без сестры, чем без него. Моя близняшка вечно где-то бегала и возвращалась слишком поздно. Она была высокомерна и вечно чем-то недовольно. — Я не свинья, чтобы жить в хлеву! Меня дико раздражала она сама и её привычки. Но, однажды, когда мы с Баем гуляли по городу, и я в очередной раз показывала ему как есть палочками, меня окликнули. — Сестрица! — Слишком елейным голосом позвала меня эта несносная. — Сестрица! Это госпожа Ким! — Представила она мне женщину с чрезмерно высокомерным видом. Я поклонилась. Представила друга, который даже не встал. Я же сделала пунктик, что стоит заняться его воспитанием вплотную. — Вы и правда родные сестры? — Холодно спросила госпожа Ким. — Правда. — Кивнула я. — Моя сестрица очень умелая! — Пищала рядом моя близняшка, чуть ли ни ножки целуя новой знакомой. — Хорошо. Жду на отборе. — Она подождала наших поклонов и ушла. — Кто это? — Скривившись вопросил Бай. Ему тоже не нравилась моя, порой через чур пронырливая, сестра. — Нас берут во дворец служанками! — Пищали мне в ухо. — Может даже попадём в гарем! Тебя конечно не возьмут, но ты же можешь порадоваться за меня! Я так хлопотала за нас и наше будущее! — Бай заметно посерел и сейчас бы точно сообщил моей неугомонной, что о ней думает, но я его опередила. — Молодец. Ты, наверное, устала. Хочешь покушать? — Она посмотрела на подобие лапши у нас в мисках и скривилась. — Я не буду есть ЭТО. Но ты наслаждайся! — Она подумала и добавила. — В благодарность за мои хлопоты, ты же отдашь мне ту заколку с цветком? — Но мама мне её подарила! — Стало обидно. Очень. — Ну зачем она тебе?! — Возмутилась эта… эта… — Послушай, ты нашла в лесу это чудо в перьях, — указала она на Бая, который разве что молнии в неё не бросал. — Ну и наслаждайся своей деревенщиной! Неужели ты не понимаешь, что я могу стать наложницей самого наместника! Ты должна радоваться за сестру! — Я… Я рада. — Процедила сквозь зубы, глотая обиду. Не только за заколку, но и за Бая. Он не был деревенщиной! Он был великим духом волка! Но ей я рассказать не могла. — Вот и замечательно! Тогда я молодец! — Я удивлённо вскинула бровь. — Я же знала, что ты захочешь порадовать свою сестрёнку и отблагодарить, за то, что я за тебя тоже попросила. — Что ты сделала? — Плохое предчувствие тут же кольнуло сердце. — Вуаля! — Она достала из нагрудного кармана мамину заколку. Она была грубой работы и очень скромная, но из золота и драгоценных камней. Первый папин подарок маме… — Спасибо тебе, родная, что так много мне дала. — Пропела радостная близняшка. — Я обязательно стану госпожой дома и о тебе не забуду! Будешь моей первой служанкой! Никто тебя обижать не станет! — Она звонко рассмеялась и убежала. — Хочешь я попрошу духов, и сегодня она не вернётся домой. — Я вопросительно посмотрела на Бая. Он пожал плечами. — Мало ли людей в лесу потерялось. — Я покачала головой, проглотив комок обиды. — Отец расстроится. Мы перебрались во дворец. Наш единственный родитель не смог пережить одиночества. Я единственная кто была на его похоронах из семьи. Бай был рядом, крепко обнимая. Сестрица даже не заглянула, чтобы попрощаться. Она была занята своей игрой. Очень быстро она втянулась в дворцовую жизнь. Очень быстро поднялась и уже через год, стала наложницей. Одной из сотни, но как она этим гордилась. Я же жила дальше, как простая служанка на кухне. Свой единственный выходной я проводила с Баем в лесу. Но во дворце что-то менялось. К нам с сестрой стали приглядываться, шептаться. Я говорила, что она заигралась, что нам надо бежать, пока не поздно. Но эта своевольная дурочка, опьянённая призрачной властью, не слушала меня. Украдкой я услышала слух. По дворцу говорили, мол, мы бессмертные ведьмы или духи. Будто старая лекарка уже видела нас двадцать пять лет назад. Будто она сама лично видела, как я умерла на рынке под градом камней. Будто она сама только учась лекарскому делу, приходила в наш с сестрой дом, чтобы осмотреть её тело. А теперь это самое «тело» бегает по дворцу наложницей. Я рассказала всё это своей взбалмошной двойняшке, но та лишь отмахнулась. — Я беременна! Совсем скоро рожать… Вот они и пускают слухи всякие. Она и правда родила. Потом ещё одного. А потом пропала. Мне было очень страшно. Я попросила Бая, чтобы тот поговорил с духами. Но те сказали ему, что она в порядке. Добровольно ушла с одной из шаманок. — Она не могла уйти, не сказав мне! — Пыталась я убедить уже своего жениха. — Но она ушла. Она себялюбивая дурочка. Поверхностная и меркантильная! Хватит о ней переживать. Подумай о себе! Хоть раз! Он уговорил меня сбежать из дворца. Он отрёкся от наследства и ждал меня у ворот. Все завидовали нам, а я пусть и была счастлива, всё равно беспокоилась о безголовой сестрице. Мы уже покинули город и свернули к лесу, как меня вдруг скрутила пополам боль в сердце. — Что с тобой! Тебе больно?! Где?! — Беспокоился мой волчонок. Очередной приступ и тёмная пелена заслонила глаза. *** Я пыталась вырваться. Память о Бае заставляла сердце истошно выть и рваться. Он так любил меня тогда, а в этот раз был лишь подослан сестрой. Он стал предателем! Но Морфей удерживал меня в бессознательном состоянии. Я чувствовала, как мне в глотку вливается новая порция отвара, и я снова проваливаюсь в воспоминания.