Smile against Violence

Никто из тех, кого я знал, не был Таким ярким, как ты, Но теперь ты сияешь на Идеальном проспекте, И свет, который ты оставил, помогает мне увидеть Путь сквозь всю горечь, Путь к тому, кем я действительно хочу быть. Освети улицы.

В комнате Тэхёна тихо. Настолько тихо, что его дыхание кажется невероятно громким. Теперь Тэ не может ходить. Ему остаётся лишь сидеть у себя в комнате. Он очень много ходил в последние дни, что в конечном счёте привело к приступу. Это беспокоит императора больше всего, и лучше уж пусть омега немного попищит о том, что Юн жесток и не даёт ему свободы, чем снова начнёт задыхаться и в итоге пострадает. На часах полночь. Спать омеге не хочется. За весь день он увидел Чонгука всего раз, и то, после этого невероятно страдал. Его чувства за эти годы никуда не делись. Он помнит, как Чонгук заботился о нём, когда был ещё ребёнком. Но в какой-то момент Чон воздвигнул непреодолимую стену. Он не подпускает к себе омегу ни на шаг. А ведь так хочется полной грудью вдохнуть запах хвои. Хотя, казалось бы, куда больше? Он каждый день пьёт хвойные травы, вся комната в этих ветках. Что уж говорить, кухарка варит суп на основе хвойных иголок. Тэхён помешан на Чонгуке. Иногда омеге кажется, что если он будет рядом с Гуком, то болезнь пройдёт, вся боль уйдёт, и он сможет дышать полной грудью, наполняя лёгкие любимым запахом. Идиллию и тишину нарушает стук в дверь. Тэ вяло мямлит о том, что дверь открыта. Ручка медленно поворачивается, и скрипучая дверь открывается. Хо смотрит на Тэ и, заметив ужасно бледное лицо Мина, замирает на месте. — Ну, чего ты встал? — очень мягко и тепло проговаривает Тэ. — Я надеюсь, в этом чае есть хвоя, — Тэ улыбается через силу и ждёт, когда Хосок наконец кивнёт и подойдёт ближе. — Миссис Лин сказала, что вам для выздоровления необходим хвойный чай. Именно поэтому я сделал его сам. Он из порубленной хвои: сосны и ели. Я добавил лимона и немного брусники, — омега протягивает чашку с горячим чаем. Тэхён медленно берёт её в руки и делает небольшой глоток. — Это лучший хвойный чай, что я пил за последние пять лет, — Тэхён снова улыбается. — Хо, расскажи мне о делах во дворце, — он смотрит ожидающе, но Чон лишь вопросительно глядит на него. — Я ничего не знаю о дворце. — Прости, я всегда спрашиваю это, когда ко мне приходят. Привычка, — затянувшееся молчание напрягает. Хосок решает нарушить его. — Я слышал, что через три дня состоится казнь всех узников темницы, — тихо проговаривает тот. — Благодарю, что высвободили меня оттуда, — он тихонько кланяется. — Ты не виноват, что мой брат — Тиран, — Тэхён молчит некоторое время, обдумывая информацию о казни. — Наш отец часто бил его. Он всегда восхищался самым старшим братом, но никогда не давал Юнги и шанса, чтобы проявить себя. Думаю, это сыграло свою роль в его нынешнем характере. Он защищает меня от всего и от всех. Я и Чонгук — его семья. Он не позволит никому нас и пальцем тронуть. Поэтому, когда отец хотел выдать меня замуж императору бывшей Южной империи, Юн взбесился. Но тогда родителей отравил наш с Юном старший брат, а вечером того же дня Юнги зарезал хёна. Но, несмотря на то, что теперь мне ничего не угрожает, он продолжает защищать меня. Думаю, он сходит с ума. Он видит всех, как врагов, даже если никаких врагов нет. Даже если нам ничего не угрожает, брат найдет кого-нибудь, кто будет виноват. Теперь он просто не может жить по-другому, — в этот момент в его глазах вспыхивают огоньки. Хо встревоженно смотрит на омегу, тот чуть ли не подпрыгивает на месте. — Хоби, ты же можешь помочь! — уверенно восклицает Тэ. — Помочь? С чем? — он осторожно ставит поднос с чаем на стол и снова смотрит на возбуждённого омегу. — Ты можешь помочь Юнги! — он улыбается широко, и Хо замечает чудаковатую улыбку. — Что будет, если император-тиран влюбится в милого омегу? — ещё шире улыбаясь, задаёт вопрос Тэ. — Есть вероятность, что омега будет влиять на него, — отвечает на вопрос Хосок. — Но к чему этот вопрос, и с чем это я могу помочь... — произносит Хосок и замирает. — Нет! — он вертит головой, надеясь, что понял смысл всего сказанного не правильно. — Да! Хосок, ты же можешь влюбить Юнги в себя! — продолжает омега. — Не могу! Он хотел меня казнить! Какая любовь? — чуть ли не плачет Чон. — Обычная. Хосок, как до тебя не дойдёт, что Юнги просто нужны забота и любовь. К нему всю жизнь относились, как к чему-то вторичному и ненужному. Но, если ты проявишь свою заботу и покажешь, что не все люди такие жестокие, может быть, он изменится, — высказывается Тэхён. — А если нет? — В таком случае он продолжит убивать невинных. Хо вздрагивает. Во всех книгах, что он читал про Корейскую империю, было написано об императоре-тиране, о его жестокости. Но что, если Хосок был послан сюда из будущего, чтобы изменить этого императора? — Ладно, я попробую.

***

— Войдите, — грубо и, пожалуй, слишком громко отвечает Юнги, когда в его дверь нерешительно стучат. — Простите, я принёс вам чай, — тихо говорит Хо, делая робкий шаг к императору, что уже лежал в кровати. — Ты должен приносить чай Тэхёну, а не мне, — всё в той же грубой манере продолжает Юн. — Вы правы, но я заварил особый чай, он помогает уснуть, расслабиться и снять усталость, — не поднимая глаз на альфу, пытается "заботиться" об этом тиране Хосок. — Из чего он? — более спокойно спрашивает альфа. — Из лютиков, — отвечает Хо, понимая, что если император учует его запах этих же лютиков, то и вышвырнуть может. — Приносишь чай императору без приказа, а по собственной воле, дак ещё и заваренный из цветов, которыми сам и пахнешь. Забавно, — Юнги хмыкает и привстаёт на локтях, садясь. — Простите, это случайно получилось, — признаётся Хосок, потому что только сейчас понимает, как глупо всё это выглядит со стороны. — Ты будешь подавать мне чай или собираешься и дальше так стоять? — более грубым тоном, чем был до этого, спрашивает Юн. Хо несмело кивает и подходит к кровати. Ставит на прикроватную тумбочку поднос и наливает в чашку чай. После осторожно передаёт его в руки императора и наблюдает за его реакцией. — Оказывается, чай бывает вкусным, — после первого глотка тихо проговаривает Юн, но омега всё равно слышит его. — Простите меня за вольность, но я мог бы приносить вам чай каждый день, если вы не против, — Хосок не может сдержать улыбки после своеобразной похвалы. — Если у тебя есть чай, помогающий от головной боли, то завтра утром принеси, — безразлично отвечает Мин и ставит на поднос пустую чашку. — До встречи, император, — кланяется, забирает поднос и уходит. Но уже у двери разворачивается и одаривает "тирана" своей фирменной улыбкой.

***

Юнги сидит и не двигается. Перед глазами улыбка "вольного" омеги, а в сердце странное жжение. Он тяжело вздыхает и смотрит на часы. Время доходит до пяти утра. За окном начинает светлеть, и Юн понимает, что так и не смог уснуть. Мин встаёт и подходит к зеркалу. На тумбе у зеркала лежат ножницы любимой бабушки. Юнги оглядывает свои отросшие волосы и берёт ножницы в руки, но стук в двери застаёт его врасплох. Он медленно кладёт их на место и подходит к двери. Открывает и видит того омегу, мысли о котором не дали ему уснуть сегодня. Тот снова улыбается, немного приподнимает поднос, показывая, что пришёл не с пустыми руками, а с чаем. Юн лишь отходит и пропускает омегу внутрь. Хосок проходит к той же прикроватной тумбе и снова ставит на неё поднос. — Как вы и просили, я приготовил вам чай от головной боли, — Хосок снова улыбается и несмело поднимает взгляд на императора. Тот неотрывно смотрит на омегу и никак не может понять, что же с ним не так. Хосок спокойно наливает чай и подаёт чашку Юнги. Омега чуть ниже Юна, что кажется странным для Юнги. Из-за одежды, в которую одет сейчас Хосок, Юн не может нормально оценить его. — Что в нём? — Юнги кивает на чашку. — Если честно, я даже не запомнил всех трав, что заварил, — чуть смущаясь, честно отвечает омега. — Но я уверяю вас, этот чай очень вкусный и точно поможет избавиться от боли, — омега протягивает чай Юнги. Тот делает первый глоток. Закрывает глаза, явно наслаждаясь. — Император, если вас беспокоят головные боли, я знаю отличное средство, — Хосок выводит Юнги из транса. — Ты слишком много себе позволяешь, — кратко отрезает Мин. — Ты всего лишь завариваешь и приносишь чай, если жаждешь общения — иди поболтай с друзьями. Со мной разговаривать не надо, — Юнги отворачивается от него и подходит к окну, любуясь садом. Он замечает маленькую клумбу, полную красивых лютиков. — Свободен. Хо растерянно оглядывает комнату, но всё же приходит в себя, забирает поднос и уходит из спальни императора. Как только омега оказывается за дверью, он тяжело вздыхает. Всё это даётся ему слишком тяжело.