Smile against Violence

Любовь снова, она помогает тебе жить до конца, держа тебя за руку. Теперь осознайте, что ваши мечты построены так, как вы видите

— Ещё раз! — громко произносит Чонгук. Особая стража для личной охраны императора тренируется, чтобы стать лучше. Но, как бы Чон не кричал, их результаты остаются на прежнем уровне. — Вы сражаетесь хуже детей. Даже их уличные драки серьёзней выглядят, — он настолько злой, что его лицо стало бордовым, руки трясутся, и что-то ему подсказывает, что если сейчас он не успокоится, то точно прибьёт кого-нибудь. — Чтоб вас, — он махнул на них рукой. Отдав команду Намджуну, чтобы тот занялся этими "неумёхами", Чон уходит. Чонгук хочет отдохнуть, желательно с привычной ему компанией, и, если быть точным, с Юнги. Гук идёт к тронному залу. С каждым годом эти стены становятся всё роднее и роднее. Когда Юн только стал императором, Чон боялся, что не сможет привыкнуть к этой обстановке, но время идёт, и он начинает забывать прошлую жизнь. Сражение, управление империей, казни — всё это для него теперь лишь рутина, основная работа, а ведь он был простым сыном рыбака. Идя вдоль родных стен дворца, он улыбается собственным мыслям. Чонгук бы всё отдал, чтобы снова сходить с отцом на рыбалку. Чтобы снова продать Юнги рыбу. Чтобы снова помогать матери со стиркой и готовкой. Чтобы снова пробежаться по местному лесу и заснуть на поле у озера. Слушать пение птиц и шелест листвы. Чон хотел бы показать это всё Тэхёну, который за всю жизнь выходил из дворца от силы раз пять. Хотел бы показать Юнги всю эту красоту мира. Хотел бы, чтобы тот не становился императором этой жестокой империи. Чонгук так сильно хочет изменить положение вещей, что его душа гниёт и давится всем этим дворцом и пылью в нём. Хочется... но это невозможно. Тэ болеет, Юн из дворца ни на шаг, а Чон занимается почти всеми делами, касающимися войны. Когда так долго находишься в однообразной обстановке, время тянется очень медленно. И Чонгук, как никто другой, понимает, каково это, когда час длиною в день. Понимает, каково это — погибать изнутри от безысходности и беспомощности. Юнги уже не тот, что был раньше. Они больше не сидят вечерами, разговаривая о незначительном, не делятся чем-то сокровенным. Юнги стал больше походить на параноика, чем на нормального человека. И теперь, когда дом Чонгука — это дворец, он понимает, почему Тэхён так ненавидит всё это. Понимать омегу он начал ещё тогда, когда переехал во дворец. Не прошло и недели, а Гук уже скучал, и складывалось впечатление, будто он превращается в пыль. Будто не только вещи покрываются пылью, но и Чон вместе с ними. Дойдя до тронного зала, он замечает омегу, который стоит у двери и, кажется, не может войти. — Что ты здесь делаешь? — подходя к омеге, Чонгук узнает в нём парня, которого Тэхён спас от казни. — Хосок, верно? — Простите, да, верно. Император уже три часа сидит и разбирает номенклатуру, я подумал, что было бы неплохо принести ему чай, — омега поднимает поднос, привлекая внимание к его содержимому. — Это чай с мятой. Он бодрит и расслабляет. — Входи, — кратко говорит Чон и открывает дверь. Юнги выглядит измученным и вымотанным. С момента, как он стал императором, огромное количество работы превращало его в болезненно уставшего человека, даже если он был полностью здоров. Юн не жалеет себя, всегда доводит всё до конца, работая на износ, отчего порой просто валится с ног. — Чонгук, — Юн устало улыбается и подходит к другу. — Как проходят тренировки? — Эти ребята безнадёжны, — расслабленно улыбается и переводит взгляд на Хосока. — Тебе тут чай принесли, — Хосок кланяется и подходит к альфам. — Какой на этот раз? — ухмыляясь, спрашивает Мин. А Гук наблюдает за ними и удивляется этой непосредственности и лёгкости общения. — Мята, — Хосок ловко удерживает поднос на одной руке и наливает чай, передавая его в руки императора. Тот делает глоток и снова улыбается. — Спасибо, — Мин допивает и ставит пустую чашку на поднос. — Зайдешь ко мне вечером? — Юнги непроизвольно улыбается, удивляя Хосока и Чонгука. — Какой чай вы хотите выпить перед сном, император Мин? — перебирая множество вариантов у себя в голове, спрашивает Хосок. — Лютики, — не задумываясь, произносит Мин. Хо тушуется, но кланяется и выходит, не дожидаясь разрешения. — Что это было? — Чонгук решается задать единственный интересующий его сейчас вопрос. — Вчера, перед сном, он принёс мне чай. Я не просил его, и это, пожалуй, всё-таки странно, — Юн тяжело вздыхает. — Боже... — Чон закатывает глаза, не представляя, что может твориться между этими двумя, и не желая этого узнавать. — Зачем ты пришёл? — переводит тему. — Как ты смотришь на то, чтобы прогуляться по лесу и у озера? — Боюсь, у меня сегодня нет времени. Я разобрал лишь половину того, что планировал, а ещё мне нужно будет встретиться с советом и императором Северной империи, он говорил о выгодном предложении, и меня это заинтересовало, — Юн устало вздыхает. — Я понял, — решив не отвлекать его от важных дел, Чонгук уходит. Планы снова рушатся. Впрочем, как и всегда.

***

За окном опять дождь. Его запах успокаивает Хосока. Он медленно идёт по дворцовому саду, любуясь красотой и наслаждаясь атмосферой. Большие клумбы и невероятной красоты цветы приводят в восторг, а дождь, который Хосок любит с детства, поднимает настроение. Хо доходит до единственной клумбы с лютиками — маленькой и неприметной, но такой особенной. Омега оглядывает их и аккуратно срывает один цветок, вдыхая аромат. Он не знал, каков его природный запах, да и не интересовался, постоянно пил блокаторы. Но сейчас, когда в его руке этот столь маленький цветок, по-своему приятно пахнущий, он чувствует себя как никогда замечательно. Он слышит шорох, а после шаги. Обернувшись, замечает местного садовника. — Император сам сажал их, — указывая на лютики, проговаривает парень. — Меня зовут Ёнджун. — Хосок, — представляется Чон. Парень примерно одного с ним возраста, подмечает для себя Хосок. Тот подходит к нему и помогает собрать цветы с клумбы. — Будьте особенно бережны в собирании этих цветов, — Ёнджун протягивает собранные цветы Хосоку, и они оказываются в тканом мешочке. — Спасибо. — Обращайся, я всегда нахожусь в саду, — Ёнджун широко улыбается. — Будем знакомы, — поклонившись, парень удаляется из поля зрения, и Хосок оглядывает клумбу. В его голове зарождается множество вопросов, ответы на которые может дать лишь один человек — Юнги. Но спрашивать у него не особо хочется. Тем более сейчас, когда он изо всех сил старается наладить с ним отношения.

***

Несмотря на утомление, Юнги разбирает всю номенклатуру и оставляет только ту, которая будет необходима ему в ближайшее время. Остальные свитки уносят на склад, и Юн облегченно вздыхает. Встреча с советом проходит без происшествий. Все эти старики не особо могут повлиять на положение дел. Как только Юнги занял престол, он передал все их полномочия в более надёжные руки. Мин сидит в тронном зале, сил почти не осталось, да и дел тоже. Он хочет закончить со всем побыстрее, осталась только встреча с Северным императором, которую он так ждёт. Сидеть долго не пришлось — император Северной империи появился быстро. Выглядит как с иголочки. Высокий, сильный, властный альфа, честно завоевавший трон дедушки. Альфа молод, из-за чего получает много критики в свой адрес, да и народ ему не особо доверяет. Юнги приглашает его к столу, и он соглашается. Они сидят совершенно спокойно. В целом, у них много общего, даже возраст примерно одинаковый. Но желание закончить с делами побыстрее никуда не делось. — Ты говорил о выгодном и очень хорошем предложении, — напоминает Юнги, не желая ни минутой больше находиться в этой тишине. — Ты прав. Как ты знаешь, у меня небольшие проблемы с доверием народа, поэтому я хочу заручиться поддержкой и крепким союзом с Корейской империей, — спокойно объясняет Северный император, а у Юнги зарождается какое-то липкое неприятное предчувствие в груди. — И что ты предлагаешь? — спрашивает Мин, надеясь, что ему просто кажется. — Что, если мы с твоим младшим братом заключим брак? — тараторит альфа, и в ту же секунду рядом с ним пролетает бокал, разбиваясь об пол. — Выметайся отсюда! Живо! — взрывается Юнги. — Но... — мямлит альфа. Юнги сдерживался, но, видимо, его терпение подошло к концу, говорить о браке с его младшим братом не смеет никто. — Я убью тебя! — кричит Мин и сбрасывает всё со стола. Берет нож и целится в альфу, попадая ему прямо в ногу так, что тот становится прикованным к полу, не в силах пошевелиться. — Ты, видимо, совсем не знаешь меня, раз просишь о таком. Юн вынимает меч из чехла стражника и направляется к альфе. Тот дрожит и жалеет о своём предложении. — Ты пожалеешь об этом, — Юнги замахивается и со всей силы пронзает вторую ногу, оставляя альфу в таком положении. Тот кричит от пронзающей всё тело боли, практически плачет в страхе за свою жизнь. — А ещё альфой себя называешь. Ты — отброс, не более. Юнги медленно проводит пальцами по щеке альфы и резко бьёт в челюсть. Потом ещё раз, ещё раз и ещё. Альфа снова кричит от боли, он, кажется, готов умереть от этой пытки, но смутно слышит чей-то взволнованный голос. — Юнги! — вбегает в зал Тэхён. — Не трогай его! Он того не стоит! — по щекам омеги скатываются слёзы, когда он замечает измученного и почти бездыханного альфу. — Что вы стоите, несите его к лекарю. Быстро, — отдаёт приказ страже, которая за всё это время и пальцем не пошевелила. Омега подбегает к Юнги и обнимает его настолько сильно, насколько может. — Не надо, хён, — он плачет, и Юнги готов убить себя на этом же самом месте. Снова его младший, беззащитный брат роняет слёзы, снова из-за него. — Прости... — почти неслышно произносит альфа и чувствует ослабшее тело на руках. Он медленно садится на колени и поднимает омегу, желая заглянуть ему в глаза. — Тэхён? — он обеспокоенно трясёт омегу на руках, но тот никак не реагирует. — Боже, Тэ, прости, я не... Тэ очнись! — кричит альфа. — Мне нужен лекарь! Срочно! — из глаз такого, казалось бы, сильного альфы льются слезы. Потерять Тэхёна — худшее, что может с ним произойти.