Шестая глава
25 января 2021 г., 14:09
Пыльца из корицы осела в трещинках на губах, и хотя она жжёт, Бонт не смеет стереть остатки пряности. Он обводит подушечками пальцев контур рта, раз за разом вспоминая короткий поцелуй. Рассматривает холл школы рассеянно, улыбается и хихикает.
Заброшенный коридор — облупившийся, заросший жизнелюбивым плющом — кажется миром по сравнению с Башней, где он знает каждый квадратный сантиметр. Бонт радуется сырости, оседающей на крыльях влагой, с наслаждением втягивает застоявшийся воздух.
Ангела переполняет благодарность. Он шепчет имя Шепфы и повторяет «спасибо». В произошедшем видит красоту божественного замысла: не проведи он тысячи лет в заточении, не познал бы радость свободы; не ценил доброты и внимания; не встретил её.
Бонт прислоняется лбом к стене, проводит рукой по вырвавшемуся из камня ростку и прикрывает глаза. Погружается в гул голосов, тянущихся со всей школы. Он сгущается, превращается в клубок борющихся всполохов света и тьмы. Бонт отшатывается от стены, не в силах вытерпеть смесь ненависти и страха.
Он трёт виски, облизывает губы от жажды и тотчас прижимает к ним в страхе пальцы: коричный след поцелуя стёрт. Ничего, утешает себя Бонт, Шепфа не оставит меня теперь. Всё повторится.
— М-да, — тянет женский голосок из-за спины. — Может, тебя всё-таки научить доставлять себе удовольствие? Раскраснелся, как 12-летний пацан.
Бонт усмиряет испуг: Вики заверила, что она друг. Он уже видел её в зеркале. Чернокрылая соседка Непризнанной застала его в отражении, возбуждённого и мечущегося. Ангел обнимает себя руками, закрываясь от щекочущего ощущения, которое Мими назвала похотью.
— Я не... просто думал, — Бонт отчего-то оправдывается, будто демон осудила бы его за приступ чувств.
— И я даже знаю, о ком, — Мими смеется беззлобно. Понимает ангелочка: Вики раздевалась перед ней ежедневно и доставляла тем массу неудобств. Мими, кажется, уже даже не злится.
Ей тошно от несвойственного демонам смирения, но так уж случилось — она смирилась, что подруга остаётся подругой. Причём не самой лучшей: Уокер втягивает её в неприятности, испытывает терпение, режет по сердцу и парадоксально заставляет Мими становиться лучшей версией себя.
— Готова выслушать твой ангельский щебет. Хоть какое-то разнообразие на фоне того, что творится в школе.
— Правда? — Бонт пропускает мимо ушей вторую фразу, хватаясь за надежду поделиться рвущейся вовне радостью.
— Угу, — Мими закатывает глаза и вальяжно заскакивает на подоконник.
— Я предложу ей сбежать вместе. На Землю. Мы ведь там и познакомились! — Бонт и впрямь щебечет, бесстрашно открываясь перед демоном.
Улыбка сползает с лица Бонта. Мими обескуражена. Она отводит испуганный взгляд, за которым скрывается рой крикливых мыслей.
— Скажи же что-нибудь.
— Ты знаешь, что Вики убили там, на Земле?
— Я не понимаю...
— Не высовывайся, — командным тоном Мими даёт понять, что разговор окончен. Она спрыгивает с подоконника и, прежде чем уйти, отдаёт ангелу зеркальце. — И спрячь это.
Бонт хватает ртом затхлый воздух и впервые ощущает в нём гниль.
Мими спешит влить в себя глифт, проклиная Непризнанную и мальчика из Башни, которые перекраивают её суть.
***
Он толкает демона в спину и впечатывает в стол. Ударяет по бедру, будто хлыстом, заставляя развести ноги. Суккуб прижимается к столешнице, послушно сводит руки за спиной. Запястья и крылья стягивает золотая нить — она нетерпеливо стонет. С вожделением думает о шрамах, которые оставит нить, сдавливающая всё плотнее. Демон бьёт по щиколотке, ноги суккуба подкашиваются и расступаются шире. Он поддевает жестяным ногтем пояс штанов и одним движением срывает с суккуба вместе с нижним бельём. Она мычит, ноет и повторяет имя властителя ада, пока тот вдалбливает в неё плоть. У Сатаны даже не сбивается дыхание. Маль копается в его мыслях, брезгливо отодвигая похоть. Остаётся в теле демона от скуки, собирает последние крупицы воспоминаний в чужом сознании и без интереса наблюдает за покрытым испариной личиком суккуба. Маль вспоминает хруст шеи Непризнанной, будто в замедленной съёмке воспроизводит реакцию Люцифера. А он уж было послушал совет взять сына Сатаны в союзники. Этому не бывать. Надо избавиться от обоих, когда обряд будет завершён, решает Маль. Дух выскальзывает из тела Сатаны, а демон — из тела суккуба. Властитель ада в замешательстве смотрит на распластанную на столе девушку, поспешно прикрывает нагую плоть и взмахивает рукой, освобождая руки и крылья суккуба от золотой нити. — Убирайся, дрянь. Обманутая в ожиданиях, она подбирает разорванную одежду и, стыдливо пригнув голову, убегает из зала. Сатана падает на колени и скрывает лицо в шершавых ладонях. Он не желал оглядываться, посмотреть в лицо тени, что преследовала так долго. Не той тени, что подчинила себе его разум и тело, другой — Смерти, назначившей ему срок. Ладони покрываются солёной влагой. Тело первого демона содрогается, из горла тянется вой. Будто плакальщица, волочащая тело за гробом сына, он опустошает себя от боли, отчаяния, злости и любви, погребенной под ними. — Таким будет мой конец, Шепфа? Он заваливается на спину и раскидывает руки по сторонам, как рисующий снежного ангела в сугробе ребёнок. Смотрит в потолок, расчерченный кровью людских жертвоприношений, и взрывается истеричным хохотом. — И всё-таки ты меня переиграл. Властитель ада улыбается шёпоту, что отвечает ему на древнем языке — языке, который, как думал демон, он забыл. Сатана восстанавливает дыхание, неспешно поднимается и принимает истинный облик перед битвой. Исход игры предречен, но у него ещё остался последний ход.
