Забвенные: полуночный рассвет

— Ваше Величество, – раздался глухой женский голос за массивными дверями, – можно войти? — Конечно, – незамедлительно ответила королева, не отрывая взгляд от многочисленных бумаг. Дверь, обрамленная золотыми узорами, плавно открылась, впустив мощный поток воздуха, что пробежался по ногам королевы. В кабинет вошла одна из служанок с короткими седыми волосами. Она была облачена в белоснежную одежду с многочисленными вышивками серебристого цвета и, перетягивающим талию, широким алым поясом. Тонкий силуэт служанки сливался с белым сиянием в проеме двери. Казалось, будто служанка сейчас превратится в облако дыма и растворится в воздухе. Подойдя к рабочему столу королевы, служанка бесшумно положила очередную стопку бумаг за сегодняшний день с рядом уже накопившимися и беспорядочно лежащими другими документами. Королева практически скрылась за белоснежными горами. Служанка сложила руки за спиной, окинув королеву тяжелым и продолжительным взглядом. — Что-то еще? – ощутив на себе томный взгляд, поинтересовалась королева, не отрывая перо от бумаги. — Да. Служанка сжала сцепленные ладони сильнее и шумно втянула ноздрями воздух. — Кристалл был активирован, - отчеканила служанка, сдерживая пробивающуюся дрожь. Расслабленное лицо королевы Домино напряглось. Ее взгляд, что был ранее направлен только на текст на бумагах, теперь смотрел сквозь него, словно в пустоту, а место для подписи испортила резкая линия от чернил. Сердце пропустило два громких удара. — Мы отчетливо видели, как кристалл засиял, однако, это было лишь на мгновение. Не смотря на это, смотрители сумели добыть координаты. Мне собрать отряд, чтобы отправиться за объектом? — Нет, – отрезала королева, поставив перо в чернила и встав из-за стола, – я сама отправлюсь за ней. Голос королевы Домино звучал уверенно и твердо, однако, даже ослепнув и оглохнув, невозможно не ощутить повисшее в воздухе давящее напряжение, исходящее от королевы, и ее обеспокоенный взгляд. — Но Ваше Величество, не забывайте, что Вы королева. Вам лучше лишний раз не покидать королевство, особенно, когда не требуется Ваше участие, – настоятельным голосом проговорила пожилая служанка. Королева кинула взор на служанку. В ее глазах королева заметила тревогу и беспокойство, перекрытые усталостью от дворцовой жизни, что скопилась за многие годы. Королева знала эту служанку с первых дней пребывания во дворце. Казалось, в стенах этого дворца ни что не может быть настолько же вечным, как и голос этой служанки, который, казалось, пропитал даже стены замка. — Не стоит переживать. К тому же, - королева взглянула на фотографию своей матери - Королевы Марион, что стояла на краю стола, - это было ее последним желанием. Я обещала, что выполню его, какой бы не была цена. Служанка внимательно всматривалась в лицо своей королевы. Из ее груди вырвался тяжелый выдох. — Какими будут Ваши указания? – одев маску спокойствия, служанка расправила поникшие плечи и взглянула в глаза королевы. — Подготовить комнату к приходу нашей гостьи. — Вы намереваетесь оставить ее в замке? – служанка вздернула бровями и шумно втянула воздух ноздрями. — Это не обсуждается. Служанка смиренно качнула головой. — Что еще? — Свяжитесь с директрисой Алфеи, - королева потянулась к нижнему выдвигающемуся ящику письменного стола и открыла его, коснувшись кончиком пальцев. — Будет выполнено. — И еще, - королева протянула служанке запечатанный конверт, - открой его и подпиши. Женщина тонкими руками, покрытыми синими венами, взяла конверт, сняла с него королевскую печать и, открыв, достала содержимое. Внутри оказался аккуратно сложенный лист бумаги. Тонкими пальцами, служанка расправила пергамент и пробежалась глазами по тексту. Слегка сдвинув брови к переносице, служанка посмотрела на свою королеву. — Заявление об отставке и сложении полномочий? Вы хотите, чтобы я покинула дворец? На лице служанки выражалось явное непонимание. Глубокие морщины стали еще более заметными под сводом седых бровей. — Нартуда, - обратилась королева к служанке по имени, - ты была верной служанкой моей матери, моей наставницей и няней моих детей. Ты сделала для королевства куда больше, чем кто-либо может представить. Когда я оступалась и делала неверные ходы — ты всегда подчищала за мной и исправляла мои ошибки. Воспитывала моих детей, как собственных и олицетворялась с непоколебимой верностью Домино. Твои заслуги — неоценимы. И я прекрасно знаю, что ты обещала моей матери присмотреть за мной. Однако, - она смягчалась во взгляде и ее лицо озарила легкая улыбка, - птенцу рано или поздно нужно вылететь из гнезда. Тебе пришлось бы отпустить меня и дворец в ближайшем будущем. В благодарность за все подаренные годы королевству Домино, я могу одарить тебя землей, материальным благополучием и свободой. Прошу, прими мою благодарность. В глубинах своего сердца Нартуда еще с давних времен скучает по дому и жаждет вернуться в родной очаг, и королева знала это. Однако, большая часть сердца Нартуды уже давно заклеймена символом дворца Домино. Скатившаяся слезинка стала словно одновременно знаменем освобождения и оковами тоски и печали. Руки служанки задрожали, а пальцы сжали в своих тисках края бумаги. Нартуда понимала: приказ неоспорим. Но не это тревожило сердце служанки. Она понимала, что за этим жестом скрывается то, о чем королева никому не может поведать. — Не забывай, что тебе всегда здесь будут рады, – прошептала королева Домино, протягивая перо. Подписав документы, Нартуда вернула перо и принялась снимать пояс на одеждах, что был закреплен застежкой в виде дракона — символа Домино. Положив пояс, который являлся знаком почета и уважения, королеве на стол, уже бывшая на бумагах, но на вчено верная Домино в сердцах служанка, расправила плечи и натянула улыбку на лицо. — Вы стали великой королевой, - прошептала она. Королева Домино мягко улыбнулась в ответ. — Благодаря тебе. Спасибо за все эти годы, что ты провела со мной, – правительница вышла из-за стола и подошла к служанке, – но перед уходом у меня есть к тебе еще одно поручение. — Слушаю, - на лице Нартуды взошла нежная улыбка. Казалось, она уже поняла, о чем ей хочет сказать королева и этой улыбкой заверила, что все будет исполнено. — Я знаю, как моя дочь Эрл привязалась к тебе. Прошу, объясни ей все как можно мягче. Меня она не станет слушать и сразу начнет дерзить, но тебе она никогда не скажет и слова поперек. Нартуда удовлетворительно качнула головой. — Будет исполнено. Когда Нартуда покинула кабинет, королева осталась наедине со своими мыслями, которые были переполнены тревожностью. Она подошла к зеркалу в золотом обрамлении в виде языков пламени и посмотрела на свое отражение, которое с каждым месяцем становилось все хуже и хуже. Некогда ярко-рыжие волосы уже давно потеряли свой блеск, превратившись в ободранные нити, умело завязанные в косу. Плечи тянулись к земле под натиском тяжелых одеяний. — Совпадение ли это? – шепчет себе под нос королева, продолжая всматриваться в свое лицо. Синяки под глазами, что не всегда удавалось скрыть косметикой, потускневшее лицо с сероватым подтоном, впалые щеки и уставший взгляд, который приходилось прятать за свисающей челкой. — Его присутствие с каждым днем я чувствую все сильнее, а теперь был и активирован кристалл. Если же я верно предполагаю, и он вернулся, то как мне уберечь всех от беды? — королева задрала голову вверх и попыталась отогнать темные мысли, которые так и стремились заполнить всю голову, но это оказалось безуспешно и ей пришлось закрыть глаза, дав тьме полностью себя поглотить. В сознании промелькнул знакомый образ, что является изо дня в день во снах. Лицо, скрытое за костяными доспехами и облитое кровью. — Я ждала тебя. Пускай это будет и последним, что я сделаю в этой жизни, — королева сделала глубокий вдох. — Пришло время действовать, - прошептала она, медленно открывая веки. Королева сжала хрупкие ладони в кулак. От ногтей остались четкие следы, а в некоторых местах просочилась кровь. — Приказываю немедленно явится принцессе Айре в мой кабинет! За четким указом королевы, который прогремел громом, тут же последовал шорох за дверями — стражники отправились исполнять приказ. В кабинете снова воцарилась гнетущая тишина и, против своей воли, королеву вновь захлестнули мрачные мысли. Правительница обдумывала все события, что происходили за последнее время и каждый раз приходила к одному выводу — грядет что-то ужасающее и неизбежное, а значит, нужно обезопасить свой народ. «Возможно, вскоре весь Магикс будет охвачен бедствиями, а в разум каждого живого существа закрадется страх, который вот уже несколько лет тревожит меня и не дает спокойно спать по ночам, заставляя просыпаться в холодном поту. Такого страха я не испытывала с тех пор, когда узнала о мире, где царит магия. Однако, в те времена был страх неизведанности. Сейчас же страх того, что ее опасения — реальны, – мысли в голове королевы полились бушующей рекой. — Если все действительно так, как я думаю, – королева подошла к окну и бросила взгляд на многочисленные построения вокруг дворца, – то этот мир, – она отчетливо представила, как небо над Домино начинает темнеть, укутывая королевство в одеяло страха, боли и печали, – рухнет». Мысли королевы перебил звонкий стук в дверь. — Можно войти? — Конечно. Высокая рыжеволосая девушка, одетая в строгое платье темно-фиолетового цвета с сетчатой черной накидкой, открыла двери и прошла к центру кабинета. Королева обернулась к своей старшей дочери: ее волосы, как и всегда, были собраны в густой низкий пучок с парой спадающих прядей на плечи, легкий макияж на лице придавал свежести, а строгое платье подчеркивало серьезность и женственность девушки. На фоне ярко-огненных волос и загорелой кожи, голубые глаза, словно сделанные из тончайшего стекла, отдавали холодом. Под пристальным взглядом своей дочери даже королеве становилось не по себе. Внезапно на королеву нахлынуло чувство великого счастья, перемешанного с горечью. Правительница смотрела на свою дочь с тоской. — Что-то произошло, матушка? – металлический голос Айры разнесся по всему кабинету. Королева отрицательно качнула головой, а после, сделав два глубоких вдоха и выдоха, с серьезным выражением лица посмотрела на Айру. Тяжелый, мрачный взгляд пронзил принцессу. Айра поняла: приказ отдан, пора действовать. Принцесса в ответ утвердительно качнула головой, развернулась и направилась в сторону двери. В кабинет принцесса вошла легкой походкой, а выходила с возложенным тяжелым грузом на плечах. — Прости меня, – прошептала правительница Домино дочери, но та не услышала, скрывшись за дверями. Оставшись вновь наедине с собой, королева снова посмотрела на свое отражение в зеркале. Когда-то давно из этого зеркала на нее смотрела довольно юная и прекрасная девушка, сейчас же от нее не осталось ни следа. В отражении есть только уставшая женщина, которая приняла решение, что способно либо спасти тысячи жизней, либо забрать даже самое дорогое. На нее смотрела королева, которая рискнула всем. Сняв с себя корону, зубцы которой напоминали языки пламени, в основании которых были вставлены рубины, королева выставила руку перед зеркалом и на конце указательного появился маленький огонек, который превращался в извилистую линию. Поток магии уходил в само зеркало, искажая отражение королевы и заполняя светом. Когда свет полностью охватил комнату, а само зеркало превратилось в тягучую бесформенную массу, парящую в воздухе, королева прошла сквозь созданный портал, получив от своих слуг из наблюдательного отдела за кристаллом данные о местоположении объекта. Как только правительница скрылась в облаке света, портал мгновенно закрылся, становясь обычным зеркалом, а кабинет опустел. *** Слепому человеку всегда приходится полагаться на другие органы восприятия и собственное чутье. Уже в который раз он шел уже по изученным ногами холодным плитам коридора, стены которого до крови были знакомы пальцам на немощным руках. За долгие годы он изучил здесь каждый миллиметр и, казалось, видит дорогу перед ним куда лучше любого зрячего. Сейчас, в очередной раз проходя знакомые коридоры, стремясь к назначенной цели, единственное, что отпугивало царящую вокруг тишину — звон цепей. Массивные металлические цепи, шум которых заполнял все пространство, покрылись ржавчинной во многих местах, которую покрывали свежие следы крови. Запястья, сжатые тяжелыми кандалами, были стерты до мяса. Такая же картина царила и на щиколотках. Боль стала за долгие годы неощутимой и привычной. Истощенный и измученный голодом раб, нес весть своему хозяину. У раба были имя и фамилия, которые он больше никогда не сможет произнести. У него были воспоминания, которые поддерживали его существование в этой тьме. И у него было лишь одно желание — убить. Он нес, без сомнения, радостную для его хозяина весть, но разрывающую сердце раба. Если бы в обмен на его жалкую жизнь ему дали силу, чтобы убить своего хозяина, тот бы не раздумывая согласился. Убить хозяина — смысл его существования. Раб нес весть, что обречет его единственное сокровище на погибель. Он нес весть, которая сотрет с лица земли все, что он так пытался отчаянно сберечь вместе со своею любимой. Перепачканные грязью бинты, скрывающие пусты глазницы, пропитались новой порцией свежей крови. Надавив руками на стоящие перед ним двери, они медленно, со крипом, отворились. С открытием дверей сердце раба облилось кровью, а внутри вспыхнуло желание умереть. — Ты принес мне хорошую весть? – издалека прогремел грубый, нечеловеческий голос хозяина. На раба тут же обвалилась давящая, прижавшая его к полу, магия. Каждая клеточка тела была готова вот-вот расплющиться под давлением, которое как резко обрушилось, так же резко и пропало. Хозяин, видимо, насмотревшись на искажённое лицо своего бывшего ученика, ослабил поток магии. «Ублюдок» — пронеслось в голове раба. Хозяин, словно услышав мысли раба, усилил давление магии, заставив того упереться лбом в холодные каменные плиты. — Как…Вы и рассчитывали…она…раскрылась…, — чуть ли не разрывая глотку, раб, под силой давления, выговаривал каждое слово, проклиная себя и желая откусить собственный язык. Повисла тишина, но раб, даже будучи слепым, отчетливо представлял, словно видел, как лицо хозяина разрывается от улыбки, в то время как собственное лицо перекосилось от бушующей злости. Раб был готов стать зверем, выпустить свои когти и наброситься на хозяина, чтобы от того не осталось даже и кусочка его гнилой плоти. Раб, растерзав свой язык зубами, проглатывал сгустки крови и кусочки мяса. Раб хотел бы откусить себе язык, дабы больше не произнести ни слова, но прекрасно понимал, что хозяину ничего не стоит, чтобы прочитать чьи-то мысли или залезть в голову, поэтому раб не решался на такой шаг, тая надежду, что однажды этот паршивый язык окажет услугу. Впереди начали раздаваться размеренные шаги – хозяин шел к своему рабу. С каждым шагом сердце некогда великого мага замирало, в горле вставал комок, а виски сдавливало. Все тело задрожало, когда шаги прекратились рядом с ухом раба. — Так отчаянно пытаясь спасти ее, уберечь от мира и таящейся в нем опасности, вы подготовили для меня идеальную фигуру на шахматной доске. Теперь все фигуры на своих местах, а значит, можно делать первый ход. Хозяин сдвинулся с места и, сделав пару шагов, раздался взмах крыльев. Раб отчетливо помнил каждый изгиб крыльев, сотканных из тьмы и обладающих невероятной силой, что лишь от одного взмаха, его откинуло к стене. «Беги, спасайся… - молил раб, прекрасно понимая, куда отправился его хозяин, - убегай так далеко, как только сможешь. Он убьет тебя…беги…прошу тебя, убегай, спасайся… Боги, помогите, спасите ее, пожалуйста, кто-нибудь, умоляю… Дьяволы, заберите мою душу в обмен на ее жизнь. Прошу…» В истерике и захлебываясь кровью, которая вырывалась из глотки и лилась из глаз, раб бился головой о кандалы, сдерживающие его магию. Если бы он мог только их снять, то тут же бы остановил время и предотвратил беду. Однако, единственное, что он сейчас может – молиться и проклинать своего злейшего врага. — Сгори в своем же Аду! Пусть сожрут тебя твои же слуги и твоя магия обратиться против тебя! – кричал во весь голос раб. Кровь потоками изливалась из его рта и растекалась по каменным плитам. – Да восстанут все, кто погиб от твоей руки, и растерзают тебя в клочья! Раб сменял проклятья на мольбы, а мольбы на проклятья, пока силы не начали покидать тело мужчины и тот стал не в состоянии поднять и пальца. Перед тем как окончательно провалиться в беспамятство, раб тихо прошептал имя «Иллин», которое тут же обволокло его сердце теплом.