Забвенные: полуночный рассвет

Иллин, подперев подбородок ладонью, сидела на уроке, погрузившись в свои мысли и уставившись на ясное небо за окном. Осенний ветерок, что пробирался в кабинет сквозь приоткрытое окно, поглаживал Иллин по голове, словно лаская и успокаивая, от чего в груди, по необъяснимым причинам, оседала печаль. Урок истории вела молодая и переполненная любовью ко своему предмету девушка. Каждый ее урок начинался с фразы Майя Энджелоу: «Историю, не смотря на мучительную боль, изменить нельзя, но если смело смотреть ей в лицо, то ее не придется переживать заново». Сегодняшняя тема занятия была посвящена феям, что несколько лет назад вновь открылись жителям Земли, принеся с собой магию в обычный земной ритм жизни. В мощный поток мыслей Иллин иногда врывались фразы учительницы: «Магикс, он же Волшебное измерение, — измерение, созданное Великим Драконом». «С древних времен Землю населяли люди, земные феи и иные магические существа». «Спустя долгое время земные феи снова явились людям». «Земные феи стали активно появляется в нашей повседневной жизни, но также, со временем, Землю стали посещать феи с других планет и измерений». Иллин знала историю земных фей еще с детства, ведь бабушка, которая приходилась девушке законным опекуном, хоть и не была родственником по крови, каждый день рассказывала ей различные истории о Волшебном измерении, магии и, непосредственно, самих феях. Иллин не знала, откуда у бабушки такая страсть и огромные познания о мире магии, и на ее вопросы об этом, бабушка ли улыбалась. По новостям тоже хоть раз в день, да промелькнет слово «фея» или "магикс". Конечно, сейчас разговоров о феях и других магических существах меньше, чем в первые годы после их фееричного возвращения, однако, все равно находятся события, связанные с ними, которые гремят на первых полосах. Отношения между людьми и земными феями были налажены довольно быстро, и до сих пор не происходило никаких серьёзных конфликтов, и, тем не менее, все прекрасно понимали, что Магикс – другой мир. Мир - переполненный волшебством, дивными пейзажами, сказочными существами, неслыханными легендами, упоительными красотами торжеств и праздников, и манящими за собой тайнами. И пускай они хоть и находились в одной вселенной, но люди, населяющие Землю, понимали, что в ближайшее время они не смогут стать полноценной частью этого мира. На это уйдут годы, столетия, а, возможно, и чья-то пролитая кровь. Иллин никогда не понимала, как мир земли, который лишь мечтал и фантазировал о магии, узнав о ее реальном существовании, так спокойно принял этот факт? Да, были небольшие войны, протесты по данному поводу, безумные личности, которые хотели присвоить свалившиеся дары себе и подчинить то, что им не под силу, но эти конфликты быстро гаснули, в особенности, благодаря политике фей и их огромному влиянию. Не будет новостью тот факт, что многие обычные мирные жители земли до сих пор бояться новой реальности. Кто знает об истинных мотивах волшебного мира? Где гарантии спокойствия? Может, однажды волшебные существа решат напасть на землю? У них же так же бывали войны, и вдруг, однажды, они решат напасть на более слабого противника. Да, на земле хорошо развивались технологии, а после появления магии и возможности ее использования, технологических прогресс сумасшедшей скоростью двинулся вперед, что привело к экономическим кризисам в некоторых странах. Как бы позитивно все не освещали в новостях, Иллин думала, что сейчас мир нестабилен как никогда. И любая искра может разжечь небывалый огонь. Помимо рассказов бабушки и новостей по каналам, Иллин однажды видела крылья феи. Она не знала, был ли то сон или явь, но эти крылья отчетливым следом остались в ее памяти. Иллин помнила каждую линию на крыльях, исходящую из лопаток и похожую на золотую струю. Они словно служили каркасом, сдерживающим переливающуюся магию и напоминали очертания крыльев бабочки, но более острые и со множеством затейливых изгибов. У основания крылья были ярко-насыщенного фиолетового цвета, который плавно переливался в шафрановый цвет. Каждый раз, когда Иллин вспоминает эти крылья - замирает сердце. Она видела много разных крыльев фей, что показывали по телевизору, но ни одни не могли потеснить красоту тех фиолетово-шафроновых крыльев из ее грез. Мысли Иллин разрушила непривычная гробовая тишина. Девушка оторвала свой взгляд от окна и пересеклась со взглядами других учеников: одни смотрели с явным раздражением, другие с равнодушием, а третьи даже и не пытались скрыть свое презрение и усмешку. Весь класс будто встал огромной стеной, окружившей Иллин и прижимающей ее к стене. Единственным щитом, который смог сдерживать ядовитые взгляды, стал глубоко безразличный и апатичный ответный взгляд девушки. Тяжелое давление развеяли два звонких хлопка учительницы. — Иллин, я тебя несколько раз звала, но ты так увлеклась своими мыслям, что даже не заметила этого. Не поведаешь нам, о чем задумалась? Что-то заставило тебя задуматься по теме занятия? – с легкой, не натянутой улыбкой, вежливо спросила учительница. Учительница Истории – Велисия, отличалась от других учителей пониманием и отношением к ученикам. Велисия всегда старалась сначала разобраться в любой возникшей ситуации, а лишь после делала выводы. Ко всем учениками она относилась одинаково, не давая никому привилегий. Виктория Рейан – учитель с большой буквы, о котором Иллин будет радостно вспоминать через многие годы. Если бы хотя бы один такой учитель встретился Иллин в младших и средних классах, то, возможно, все было бы по другому, и она бы не боролась в одиночку с той гнилью, которую так любят распространять другие школьники. Однако, такого учителя не было, она появилась лишь два года назад, и даже этому девушка была безмерно благодарна. Иллин всегда было приятно находиться на ее уроках, однако сегодня она никак не могла взять себя в руки, а на сердце отчего-то было не спокойно, что позволяло лишним мыслям заполнить голову. Девушка несильно сжала ладонь в кулак и мысленно себя отругала. С первой парты раздался саркастический смешок. — Гэрдол, в моих словах было что-то забавное? – учительница перевела взгляд на ученицу за передней партой. Гэрдол сидела полубоком, скрестив ноги, слегка наклонив голову и закинув одну руку на спинку стула. Пряди блестящих черных волос спадали на сзади стоящую парту, покрывая учебные принадлежности одноклассников. — Иллин вечно в своих мыслях и ей все равно на окружающих, не так ли, сиротка? – Гэрдол посмотрела медовыми глазами в сторону Иллин, не скрывая широкой улыбки. — Я не буду отвечать на этот словесный цирк, Гэрдол, - Иллин не смотрела в сторону одноклассницы, уставив свой взгляд в стену за спиной учителя. — Неужели я тебя так задела? – Гэрдол состроила удивительно лицо, - Прости, я не хотела, малышка Иллин, – не смотря на сострадательное лицо девушки, в ее голосе слышались ядовитые нотки. Иллин прикрыла глаза, втянула воздух ноздрями и шумно выдохнула, плавно поднимая веки. Слегка приподняв голову, Иллин ответила: — После каждого нашего разговора я убеждаюсь в одном: голова у некоторых людей лишь декоративное украшение. Может, если ты будешь молчать, хоть создастся видимость того, что у тебя есть центральный отдел нервной системы в головном отделе тела? Смотри только не сломайся от переизбытка только что услышанной информации. Боковым зрением Иллин видела, как нижняя челюсть Гэрдол выдвинулась вперед, на щеках образовались впадины. Сделав глубокий вздох, Гэрдол хрустнула пальцами и приоткрыла рот, чтобы высказать ответную фразу, но ее перебила учительница: — Так, все успокоились. Иллин, Гэрдол, чтобы я от вас больше таких речей не слышала в стенах этой школы, – она смерила взглядом обоих учениц. - Иначе вы все у меня пойдете к директору с объяснениями. Недовольно цокнув, Гэрдол отвела взгляд от Иллин и поудобнее уселась на стуле. — Извините, просто меня немного раздражает ее величественный, - Гэрдол показала воздушные кавычки, - вид. Учительница ничего не ответила на высказывание своей ученицы и, как ни в чем не бывало, продолжила урок. — Раз уж вам так интересно думать о чем-то своем, то давайте немного пофантазируем, – она вышла из-за стола к своим учениками и, скрестив руки на груди, осмотрела класс. – Все мы прекрасно знаем, что феями не становятся, а рождаются. Однако, в каждом правиле есть свои исключения. Так, если бы вам посчастливилось стать феей в один прекрасный день и обрести магию, то какой бы она была? – Учительница сделала небольшую паузу, чтобы посмотреть на учеников и поймать их заинтересованные взгляды. – Гэрдол? Гэрдол слегка наклонилась вперед, ненадолго погрузилась в свои мысли, барабаня цветными ноготками по парте, а затем промолвила: — Фея времени. — Почему же? — Ну а что тут думать? С этой магией можно все! Например, удачно списать контрольную и экзамены! – воодушевленно произнесла Гэрдол, словив поддержку одноклассников соглашающимися возгласами. Учительница сопроводила высказывание Гэрол легкой улыбкой и подняла руку вверх, успокаивая класс. — С магией времени действительно можно сделать многое! - выкрикнул кто-то из учеников. — А мне без разницы, какая магия, главное, чтобы я мог перемещаться по щелчку пальцев! Это так жизнь облегчит! — И сон увеличит! — Любую магию, которая поможет сдать экзамены! Нам как раз в этом году пригодиться! — Уж лучше какую-то магию, которая бы пошла на пользу! - фыркнул кто-то из девчонок. — А ты, Иллин? – учительница посмотрела на ученицу. Иллин, не задумываясь, вымолвила: — Я не хочу быть феей. И в еще большей степени не желаю обладать магией. — Почему? – не скрываемое удивление прозвучало в голосе. — Любая магия - это ответственность. И не правильное обращение с магией может повести за собой необратимые последствия. Магия не шутка и не игрушка, для утоления наших потребностей. Магия должна быть у тех, кто знает, как с ней обращаться. Это такая же аналогия, как с оружием и спичками для детей. Слова Иллин сначала повисли облаком в кабинете, а затем потихоньку проникали в головы других учеников и учительницы, заставляя задумываться над сказанным. Даже Гердол, ранее так легко выдавшая свое мнение, куда-то уставилась задумчивым взглядом. Однако, их раздумья были недолгими и, через несколько секунд, класс разразился воскликами новых предположений о том, какой бы магией кто обладал. — Твой ход мыслей очень… занимателен, – учительница покачала головой, явно еще обдумывая слова своей ученицы. – Я бы хотела поговорить с тобой на эту тему побольше, однако…, - не успела она договорить, как тут же прозвенел звонок. - На следующем уроке мы проходим историю появления первой земной феи, а точнее, теории по этому поводу. И будет небольшая самостоятельная по сегодняшней теме! Не забываем, что курс истории фей у нас отнимает всего лишь семь уроков, после чего общая контрольная работа, поэтому не ленимся и читаем материал учебника! Будут какие-то вопросы — обращайтесь ко мне, а пока, - она хлопнула в ладоши, - свободны! В коридорах не бегаем, ведем себя спокойно! Ученики в мгновения собрали все свои вещи и уже собрались покидать кабинет, как неожиданно открылась дверь и в класс вошел директор, а за ним мужчина в полицейской форме и высокая женщина в строгом черном костюме. — Иллин Хортс? – директор прошелся взглядом по каждому ученику. Иллин, еще не успевшая сложить все вещи в портфель, встала из-за парты. — Это я. - По телу пробежался холодок. — Собирайтесь, вам придется отправиться в полицейский участок, - оповестил директор. — Извините, что-то случилось? – встряла учительница, взволнованно поглядывая то на директора, то на ученицу. — Сегодня, в районе тринадцати часов дня, скончалась Дари Хортс – законный опекун Иллин Хортс. – ответила женщина, стоящая рядом с директором и полицейским. Мир застыл, опустел и залился холодом. Одна фраза заставила все краски мира исчезнуть. Иллин оказалась посреди темной бездны. Вокруг была лишь тьма и пустота, которая стремительно вцепилась в тело девушки и начала выгрызать дыру в груди. Иллин подняла портфель с пола, приложив силы забросила его на плечо, и, уставившись вперед, окаменевшими ногами прошла к директору. Она забыла про свои вещи на парте, и даже скромный намек учительницы, никак не изменил этого. Лицо Иллин Хортс как всегда ничего не выражало. На нем не было ни удивления, ни боли, ни грусти. Её лицо было таким же бледным и безучастным, как и всегда. Даже те одноклассники, которые негласно записали себя в ее враги и уже привыкли к ее вечно одному и тому же лицо, были в удивлении. Ученики тут же подняли волну шепота. — Она че, вообще ни че не чувствует? — Бесчувственная. — Как можно оставаться такой спокойной? Как будто убили не ее опекуна, а какого-то бомжа! — А чего ты ожидала от этой глыбы льда? От нее всегда было не по себе... — Наверное, ее опекуну было тяжело с ней. Смотреть на это лицо... — А вы то откуда знаете, что она чувствует... прицепились. Иллин пропускала мимо ушей высказывания одноклассников, которые сливались в кашу. Приобняв ученицу за плечи, директор, нашептывая утешительные слова, повел ее к выходу из школы. Теперь Иллин поняла причину сегодняшнего беспокойства и чьи руки превратились в потоки ласкающего осеннего ветра. В полицейском участке стоял оглушающий шум. Сотрудники мотались из одного помещения в другое, делая несколько дел одновременно или же стояли, попивая очередную чашку кофе, запахом которого было пропитано помещение. Каждое рабочее место разделялось стеклянной перегородкой, которое было оснащено проекционным экраном. — Так как вы еще несовершеннолетняя, то вам придется переехать из вашего места жительства в детский дом до наступления двадцати лет. После вы сможете вернуться на прежнее место жительства, которое, по завещанию, спустя шесть месяцев станет вашим имуществом. Так как у Дери Хортс не имеется близких родственников, ее похоронами займутся специальные органы под финансированием правительства, -сказала женщина, представляющая органы опеки. Она безустанно печатала что-то на компьютере, изредка поглядывая на материалы дела, которые ей предоставил полицейский. - Вы уже подтвердили личность умершей, теперь же вам остается подписать пару формальных документов, а затем я отведу вас в детский дом, который находится рядом с вашей школой, которую вы можете и дальше посещать или же, по желанию, сменить. Представитель органов опеки, тараторя, на ходу искала нужные бумаги и подсовывала их Иллин, которая машинально их подписывала. Полицейский ерзал на месте то приоткрывая, то закрывая рот, при этом теребя ручку между пальцами. — Похороны пройдут через три дня. Также сегодня или в любой другой день вы можете забрать все необходимые вещи из вашего дома. В одежде умершей так же было найдено письмо, которое адресовано вам, – сотрудница протянула сложенный в несколько раз помятый листок. — Эй, может будете полегче? – полицейский кинул ручку на стол и откинулся на спинку стула, недовольно глядя на сотрудницу опеки. — Она уже не маленькая, - женщина не удостоила ответным взглядом полицейского, продолжая подавать Иллин бумаги для подписи. Полицейский прошёлся по сотруднице осуждающим взглядом, после чего в очередной раз предложил Иллин воды, но она молчаливо отказалась. Когда все дела в полицейском участке были улажены, а сотрудница сложила все подписанные документы в одну стопку, Иллин посадили в ожидающую ее машину и отправили в детский дом. Весь путь до детского дома Иллин ловила взглядом с заднего сиденья машины загорающиеся вывески многочисленных магазинов, что словно звезды спустились с неба. Весь мир постепенно срывал дневную маску, оголяя свое истинное лицо, приветствуя время откровений и искренних чувств. — Извините, - обратилась Иллин к водителю, посмотрев на его отражение в зеркале, - не могли бы вы приспустить стекло с моей стороны? — Вам плохо? - спросила представительница опеки, что сидела рядом с Иллин и что-то печатала на большом планшете. — Нет, просто хочу вдохнуть свежего воздуха. Увидев в зеркале заднего вида одобрительный кивок представительницы, водитель приспустил боковое стекло. Иллин просунула ладонь в проем и поймала потоки прохладного ветра. Иллин закрыла глаза, но в место тьмы ее окутал знакомый свет в деревянной комнате, полностью заставленной цветами. Иллин увидела свою маленькую копию. Она сидела, подогнув ногу под себя, на небольшом диване и наслаждалась тем, как бабушка гребешком расчёсывала ее волосы. Этот обряд они проводили каждый день, рассказывая попутно различные истории или пускались в смех из-за глупых шуток. — Когда я умру, то я стану ветром и буду каждый день ухаживать за твоими волосами. — Ты никогда не умрешь, бабушка…, – повторила Иллин слова из воспоминания, приоткрыв глаза. Ладонь с жадность словно попыталась хватить потоки воздуха, сжавшись в кулак, но они ускользали, просачиваясь сквозь пальцы. Комната, в которую привели Иллин, располагалась на последнем этаже здания детского дома и была совершенно пуста, лишь у окошка стояла деревянная кровать и тумбочка. Сотрудники детского дома, пообещав, что вскоре эту комнату заполнит новая мебель и, возможно, соседки, покинули общество Иллин. Как только за дверью стихли звуки шагов, портфель скатился с плеча Иллин и потянул ее за собой на холодный пол. Иллин схватилась за воротник футболки и, с силою, начала растягивать его в стороны, издавая при этом тихие стоны и прикусывая нижнюю губу. Ей казалось, будто кто-то накинул на ее шею веревку и душит. В попытках сорвать её и глубоко вздохнуть Иллин провела всю ночь, изредка поглядывая на портфель, в котором хранилось письмо бабушки. Она хотела его прочитать, но боялась. Боялась, что вырывающаяся боль станет слишком невыносимой и она не сможет "держать лицо", чему ее всегда учила бабушка. Через два дня после похорон Иллин пришлось отправиться в школу. Привычное собрание портфеля оказалось тяжелым занятием. Из рук валилась каждая мелочь, которую Иллин не стала поднимать, оставив валяться на холодном полу. Она пошла в школу с полу-пустым портфелем, в котором был лишь учебник, бутылка воды, да ручка. И то самое письмо. Еще не прочитанное. Детский дом находился в том же районе, где жила Иллин,только в низине, а не на холмах у лесных раздолий. Знакомая дорога до школы, которую не спеша можно было преодолеть за полчаса, растянулась на целый час. Иллин стояла перед воротами в школу, сжимая ремешок от портфеля. Не сказать, что Илин была поклонницей школы и с радостью ходила в нее, она считала это больше необходимостью, но сегодня школа ей напоминала тюрьму. Онавспомнила, что когда-то так же смотрела на ворота школы и ее стены, но тогда ее чувства были связанны с конфликтом, которой позже перерос в открытый буллинг, а после и вовсе, в издевательство и вражду. Но даже тогда в ней были силы войти в стены школы и желание дать отпор. Сейчас же ее ноги словно вросли в землю. Оне не боялась. Она просто не хотела видеть кого-либо. Слышать что-либо. Она хотела скрыться в одиночестве, в пустоте. Но как бы тогда на нее посмотрела бабушка? На крыльце сидела компания Гэрдол. Гэрдол - та самая, которая когда-то была подругой Иллин, а после начала против нее войну, подначивая одноклассников. В какой-то момент они даже сплотились в небольшую банду тех самых опасных и держащих в страхе других элит. От их рук пострадали многие, но никто особо не осмеливался жаловаться, поскольку Гэрдол была из влиятельной семьи. Однако, и в их "правлении" наступил переломный момент. Заметив стоящую у ворот Иллин, Гэрдол опустила глаза вниз, что-то шепнула своей компании, и они тут же собрали свои вещи и вошли в здание школы. Иллин больше не могла стоять на месте. Стены, ворота, воздух - все начало давить. Словно весь мир ополчился против нее и нахлынул грозной волной. Она сделала два маленьких шага назад, окинула взором здание школы, а затем рванула с места. Иллин бежала вперед, не смотря под ноги. Сердце отбивало бешеный ритм. Иллин казалось, что если она перестанет бежать и замрет на месте, то остановится и сердце. а мир хлопнится вокруг нее. Девушка бежала, обгоняя людей и велосипедистов, будто спасаясь от бежавшего вдогонку преследователя. Непослушные ноги привели Иллин в знакомое место. Родное. Теплое. Здесь она в безопасности. Девушка облокотилась о деревянный забор и, согнувшись пополам, пыталась отдышаться и успокоить сердце. Когда сердце перешло на спокойный ритм, Иллин подняла голову и посмотрела на деревянный одноэтажный дом, стоявший в окружении ухоженного сада. Перед входной дверью размещалось небольшое крыльцо, где Иллин любила проводить ночи, наблюдая за звездами и зачастую разговаривая о чем-то сама с собой. Войдя в родной дом, в котором раньше теснилась Иллин с бабушкой, тот показался девушке огромным. И мертвецки тихим. Каждая комната, которую Иллин знала до каждой паутинки - стала чужой, незнакомой. Единственным местом, которое не изменилось, оказалась терраса, заполненная множеством комнатных растений. В углу располагалось потрепанное кресло, которое бабушка каждый день грозилась сдать на замену обивки, а рядом с ним небольшой книжный шкаф с стеклянными дверцами, который был переполнен книгами разных времен. Напротив витражных окон располагался небольшой диван. Иллин присела на кресло, поджала под себя ноги и уставилась на вид за окнами. Солнечную погоду сменили тучи и дождь. Капля за каплей падала с неба на землю, ускоряясь в темпе. Дождь смешал золотистый ковер из листьев с серостью земли. Именно так сейчас мир видела и Иллин. От ярких красок остались лишь вспоминания. Повсюду грязь, сырость, а в голове настоящая буря. Иллин прислонила ладонь к окну, оставив на нем свой отпечаток. В голове пронесся грозный голос бабушки, которая постоянно ругалась из-за следов на окнах. Иллин еле заметно улыбнулась. Каждый уголок комнаты был заполнен воспоминаниями и куда бы девушка не кинула свой взгляд – всюду мерещилась бабушка. Просмотр воспоминаний прервал шум упавшего на бок портфеля. Хортс даже не заметила,как скинула его с плеч у входа на террасу. Иллин посмотрела в его сторону и вспомнила про письмо бабушки, которое так и не было прочитано. Подойдя к портфелю и наклонившись, девушка открыла передний отдел, достала уже слегка помятое письмо и, сделав тяжелый вздох, принялась читать, усевшись на потрепанном кресле. «Иллин, знаю, тебе сейчас плохо и, возможно, ты держишь обиду на меня за то, что я тебя оставила. Это письмо я переписываю каждое утро, ибо не знаю, когда моя участь меня настигнет. И…раз уж ты его читаешь, значит, это все-таки произошло. Мне становится больно только от одной мысли, что придется рано или поздно расстаться с тобой. Знаешь, когда я только тебя увидела… маленькую и беззащитную… в груди что-то екнуло. Я сразу поняла: ты спасение, данное мне Богом. Как ты знаешь, судьба лишила меня материнского счастья, однако, с твоим появлением, я обрела счастье куда большее. Я обрела счастье быть твоей бабушкой, быть твоей семьей. Ты всегда была особенной. Я еще никогда не встречала подобного тебе дитя. Ты спокойна, довольно мудра для своих лет, прямолинейна и честна. Пускай, ты можешь казаться на первый взгляд чёрствой, но я знаю, какая добрая душа скрывается за этой оболочкой. В голове слишком много мыслей и слов, которые я хотела бы тебе сказать, но, боюсь, мне не хватит чернил и бумаги, чтобы обо всем написать. Поэтому я напишу самое важное – я люблю тебя, мой ангел. Теперь же, когда меня не стало, я могу рассказать о своей тайне, которая связана с твоей родной матерью. Как ты уже знаешь, твоя мама глубокой ночью появилась на пороге моего монастыря и, на последнем вздохе, попросила позаботиться о тебе. Однако, это было не единственное, что она успела сказать перед смертью. Твоя мама попросила передать тебе одну вещь – шкатулку, которая сейчас хранится на шкафу со столовым сервизом в гостиной. В том самом шкафу, который я всегда запрещала тебе убирать. Твоя мама попросила передать эту шкатулку тебе в тот миг, когда ты утратишь надежду и весь мир начнет рушится вокруг тебя. Честно говоря, я не знаю, что твоя мама имела ввиду под этими словами и не решалась поведать тебе эту историю. Но теперь, разу уж меня нет, ты сама должна решить, когда настанет этот миг. Я не знаю, что находится в этой шкатулке, ибо ни разу не открывала ее, но, надеюсь, то, что там лежит, вызовет улыбку на твоем лице. И поможет на твоем пути. Иллин, дитя мое, прошу, живи счастливо и позволь мне наблюдать за твоей улыбкой сверху. Будь мудрой и не спеши принимать решения. Найди того человека, с которым скрасишь суровые дни. Человека, которому посвятишь свое сердце. А я буду молиться о том, чтобы это было взаимно. Но самое главное – не теряй себя. Не теряй доброту в своем сердце. Свети еще ярче в этом мире, моя самая большая радость. Я буду наблюдать за тобой. Всегда. Благодарю за то, что позволила любить тебя и быть твоей семьей. Теперь я буду твоим ангелом» Иллин согнулась пополам и, закричав, упала с кресла на холодный пол. Она вдавливала письмо в грудь, будто пыталась заполнить им образовавшуюся пустоту. Вскоре крики сменились на душераздирающий вопль. Она не смогла больше сдерживать слезы, не смогла быть сильной. Внутри что-то сломилось, треснуло. — НЕТ! НЕТ! НЕТ! НЕТ! НЕТ! НЕТ! НЕТ! НЕТ! НЕТ! НЕТ! НЕТ! НЕТ! НЕТ! НЕТ! НЕТ! НЕТ! НЕТ! НЕТ! НЕТ! НЕТ! Это слово заполнило всю комнату. Как и звук глухих ударов в грудную клетку. Истошный крик отчаяния перебил раздавшийся громовой грохот. Теперь она осталась одна на холодном полу. Сегодня родной и любимый дом стал могилой. Терраса тускло освещалась у входа светом от уличного фонаря. Периодически тишину нарушал все еще идущий гром, который неуклонно следовал за вспышками молний. Всего на мгновение, вспышка вырывала из полумрака фигуру девушки, отражалась в покрасневших глазах, оставляя в них небольшую искорку. Иллин приподнялась с холодного пола взглянула на темный витраж. Картина витража представляла собой поле ирисов в саду при лунном свете. Картина была не идеальной для кого-то, но идеальной для Иллин. Почти семь лет назад Иллин с бабушкой загорелись общей идеей и сделали одно единственное витражное окно. Поднявшись на ноги, Иллин вытащила из кармана телефон и включила фонарь. Под ярким светом она прошла в гостиную и, подставив стул к шкафу со сервизом, принялась искать завещанную шкатулку. Собрав всю пыль ладонью, девушка все-таки нащупала что-то похожее на коробочку. Спрыгнув со стула, она слегка подула на найденную вещь. Шкатулка была из дерева и закрывалась на магниты. К шкатулке была прикреплена записка. «Когда тебя настигнут трудности, знай, я рядом» - гласила записка, написанная мелким почерком. Открыв шкатулку, в глаза ударил свет. Иллин зажмурила глаза и выронила шкатулку. Подняв веки, Иллин резко опустила глаза вниз: шкатулка осталась целая. Присев на корточки, девушка заметила рядом лежащий медальон, крыша которого была украшенная многочисленными узорами, а у подвесного ушка располагались объемная птичка и веточка. Иллин открыла медальон – внутри была фотография. Улыбающаяся женщина в объятьях мужчины держала на руках маленького ребенка. В уголку фотографии была надпись «семья». Иллин провела большим пальцем по лицам на фотографии. На лице заиграла улыбка. По щекам пробежались слезинки. Иллин долгое время рассматривала фотографию, пока не осознала, что уже наступила глубокая ночь и ей необходимо возвращаться в детский дом. Девушка повесила медальон на шею, схватила шкатулку и пошла на террасу. Подняв с пола портфель, Иллин положила в него шкатулку, повесила на плечо и двинулась к входной двери. По пути девушку не отпускало ощущение, будто кто-то смотрит на нее из темных углов дома. Иллин несколько раз оборачивалась, вглядывалась в темноту, и, ничего подозрительного не заметив, продолжала идти. Надев обувь, Иллин дернула за ручку и распахнула дверь. За дверью стояла женщина с длинными огненными волосами, собранными в косу. Женщина была одета в синее платье в пол. Плечи были накрыты накидкой того же цвета, что и платье, с узорами по краям. Лицо незнакомой женщины, что скрывалось в полумраке, осветила вспышка молнии. В голову Иллин ворвалось воспоминание. Женщина с такими же огненно-рыжими волосами за спиной которой появлялись фиолетово-шафрановые крылья. По щекам женщины стекали слезы, в глазах застыли боль и отчаяние. - Иллин? – ворвался в воспоминание голос незнакомой женщины. Иллин, испугавшись голоса, вырвалась из воспоминания и сделала шаг назад. Поток мыслей с болью ворвался в голову. Девушка попятилась назад и, споткнувшись, рухнула на пол, ударившись обо что-то головой. Все мысли вмиг покинули голову Иллин, в ушах зазвенело, голова раскалывалась, а мир постепенно погрузился во тьму.