От жизни к смерти и обратно

      Женя резко отскочил от Васи, стало просто катастрофически хуево. В глазах потемнело, в голове стоял невыносимый шум, и Женя уже не слышал, как резко опустилась на стол Васина кружка с алкоголем. Его будто закружило в круговороте разноцветных картинок, не давая вздохнуть полной грудью. Женя, кажется, начал вспоминать

*Несколько лет назад*

      Ревность колола ядовитым жалом прямо в сердце, плющом обвивая грудную клетку, заставляя сжимать кулаки и закусывать нижнюю губу. Злость застилала все сознание, хотелось уйти, оглушительно хлопнув дверью, или просто развести эту сладкую парочку по разным углам. Женя исподлобья наблюдал за тем, как Вася пытается склеить очередную девочку в баре, позабыв, что пришел с друзьями. А девчонка велась на бархатный голос, обходительные речи и зеленые глаза, как и Женя когда-то повелся. Калинкин вздрогнул, когда его уха коснулись чужие губы, пытаясь перекричать громкую музыку клуба. — Он опять себе развлечение нашел? — хмуро спросил Павлов, проследив за взглядом Жени. — Ага. — парень кивнул и наклонился как можно ближе к Павлову, чтобы быть услышанным. — Он снова послал меня. Пошли выпьем?       Дима лишь кивнул в ответ и, подцепив Женю пальцем за рукав худи, потащил к барной стойке, по дороге жестом заказывая две стопки водки. Он с неким сожалением наблюдал за тем, как его лучший друг опрокидывает в себя алкоголь, стремительно пьянея. И с каждой новой порцией алкоголя голубые глаза становились все мрачнее, грустнее, слёзы скапливались в уголках, делая взгляд ярче и выразительнее. Васе действительно хотелось настучать по морде, снова смотря на то, как его рука опускается с талии девушки все ниже. Павлов вызвал такси и поехал вместе с Женей к нему, слушая то всхлипы, то крайне гневные речи. Женя отключился еще в лифте.

***

      Женя стоял в ванной, аккуратно ведя бритвой по подбородку, и слушал монотонные гудки. Веселое и абсолютно глупое фото Павлова смотрело на него с экрана телефона, заставляя улыбнуться, вспоминая тот день. Но гудки резко прервались, сменяясь на спокойный голос с пробивающейся сквозь легкой улыбкой. — Жень, привет. Че, как ты? — Да нормально. — Женя ответил немного невнятно, сбривая короткие волоски с шеи. — Я вообще по делу. — Слушаю. — голос Павлова тут же напрягся, стал более серьезным и вкрадчивым. Женя лишь усмехнулся, прекрасно осознавая, что Дима пускает все свои силы сейчас на то, чтобы услышать в его голосе какую-то не такую нотку или интонацию. — Я хочу признаться родителям, что влюблен в парня. — его голос был абсолютно спокойным и расслабленным, будто разговор шел о погоде на завтра.       Повисла немного напряженная тишина, затянувшаяся пауза, за которую Женя успел закончить бритье. Калинкин ждал до последнего, пока его лучший друг наконец очнется и что-нибудь ответит. Но Дима молчал еще минуты две, за которые Женя успел начать ощутимо волноваться, и хотел уже окликнуть друга, но хриплый и взволнованный голос из динамика опередил его. — Жень, ты уверен? Извини, но твоя мать, если я не ошибаюсь, ну…не самая толерантная женщина. Да и отношения у вас напряженные. — Да, она гомофобка и, кажется, недолюбливает меня. Но, несмотря на это, она спокойно отнеслась к бисексуальности моей двоюродной сестры. А ее она ненавидит еще больше, чем меня. — Женя криво усмехнулся, доставая из шкафа новое лезвие для бритвы. — Ладно. Твое решение. Я предупредил. — Дима сказал это немного раздраженно и бросил трубку.       Настроение Жени начало стремительно падать вниз, и весь запал почти сразу пропал. Но Женя уже решился, он готовился к этому слишком долго, и он признается, чего бы это ему не стоило. Черт, он лучше выслушает грязь, которую на него выльют, а потом вскроется вот этим лезвием, которое крепко держит в чуть дрожащих от волнения пальцах. Найдя в списке контактов номер мамы, он завис на пару секунд, а потом нажал на кнопку вызова, боясь передумать. Гудки шли невыносимо долго, Женя присел на край ванны и уронил голову на руки, сжимая пальцами волосы. — Привет, сын. Что-то хотел? — раздался в трубке уставший голос матери.       Женя чуть улыбнулся, услышав знакомые нотки. Он тут же вспомнил, как хорошо им с матерью было в детстве. Она любила его, целовала в макушку и обнимала, прижимая к груди. Женя часто смеялся, был жизнерадостным и послушным мальчиком. Он не знал, в какой момент их отношения с матерью стали такими натянутыми, что звонили друг другу они лишь по праздникам и если что-то произошло. Женя скучал по тем временам, и осознавал, что после этого дня мать отвернется от него окончательно. Но и молчать становилось уже почти физически больно. Черт, да не почти, все Женины бедра были исполосованы тонкими царапинами и порезами. Женя и сам понимал, что это слишком, что люди будут считать это за выебоны. Но именно благодаря этим линиям он продолжал улыбаться друзьям, он продолжал спокойно смотреть на Васю, почти не вздрагивая, когда зеленые глаза мягко перехватывали его взгляд. — Да, мам, извини, что потревожил. Хотел поговорить. — ответил Женя робко, проведя пальцем по относительно свежему порезу ближе к колену. — Ну? Давай быстрее, я устала. — Я влюбился, мам. — Женя замолчал, переводя дух, и продолжил до того, как женщина недовольно выдохнула. — В парня.       Напряженная пауза длилась слишком долго. Женя стучал ногой по полу, дыша глубоко и рвано, слёзы начали подступать к глазам. Но мама еще не бросила трубку, и было непонятно, успокаивало это или наоборот. Женя покорно ждал и молчал, не подгоняя, не оправдываясь. Знал, что сделает только хуже, если вмешается в мыслительный процесс женщины. Но на том конце провода послышался недовольный, разочарованный вздох, и Женя чуть вытянулся, прислушиваясь к дальнейшим словам. — Лучше бы ты не родился.       Женя вздрогнул, как от пощечины, и сполз с края ванны на холодный кафельный пол, пока комнату наполнял надоедливый звук коротких гудков, обозначающих завершение вызова. Все внутри сжалось, причиняя боль, сжалась и рука, держащая лезвие. Женя тупо смотрел прямо перед собой, но ничего не видел. Он будто разом опустел, но его рука дернулась, потянувшись к телефону. Этот день должен завершить Вася. Либо он станет концом всего, либо спасет одну жизнь, и пусть будет что будет. Гудки шли долго, этот звук уже начал потихоньку раздражать. Женя на пробу провел по коже на руке лезвием, удовлетворенно кивнув самому себе, когда ранка начала кровоточить и расходиться. — Жень? Чего тебе? — послышался знакомый голос из телефона, и Женя встрепенулся. — Вась, привет, я… Я просто хочу поговорить с тобой. — Жень, честно, мне сейчас вообще не до тебя, извиняй. Я занят. — в трубке послышался чужой женский голос, который Вася назвал «зайка», а потом вызов завершился.       Женя думал, что в этой истории самым ироничным событием был Вася. С него все началось, и им все закончится. Женя просто перечеркнет все это яркой красной линией на запястье, а Вася перечеркивает все это своим острым языком. И оба думали, что их история закончится сегодня. Женя усмехнулся. Одна история, одни герои, одни события, но такая разная концовка.

***

      Женя пришел в себя, когда Димы уже не было в квартире, а Васи в комнате. И в этот момент Женя понял, что ничего, сука, не закончилось. То был лишь конец первого акта, а сейчас они живут в начале второго. Заключительные сцены, длящиеся дольше всего, самые ценные, которые не хочется отпускать. И в главных ролях – два парня, один мертв изнутри, а тело второго погребено под землей. Аморальная, глупая, странная история любви. Не более.