By your side

Голова дико раскалывалась, а приближающиеся шаги словно кружились вокруг Ли, и он не мог понять, с какой стороны приближается человек, пока он пытается прийти в себя и слегка дергается на стуле, к которому привязан. По щеке легко похлопали, и он разлепил глаза, как после долгого сна. На языке ощущался странный привкус чего-то очень химического. Кратко облизнув иссохшие губы, он слабо заулыбался, увидев, кто держит его сейчас за подбородок, и дернулся уже было убрать его руку, но его запястья были надежно связаны жесткой веревкой за спинкой стула.       — Познакомимся нормально теперь, мой хороший? — подал голос черноволосый парень, и не сказать, что он резал слух, но у парня была ужасная привычка противно растягивать гласные. В прищуренных глазах метались огоньки то ли неприязни, то ли влечения, в плывущей перед Феликсом картине событий было не различить. Он легко встряхнул головой, надеясь, что его зрение сфокусируется хоть на чём-то. В легких стояло сухое ощущение, дышать было больно, словно он очень долго бежал и задыхался, а он этого совсем не помнит.       — Ещё не отошёл? Какая жалость. Мне хотелось поболтать. — незнакомец (или уже очень даже знакомый человек) неспешно побрёл было прочь, но Ли, собрав остатки сил, кинул ему в спину «постой», и он послушно остановился, разворачиваясь на мысочках.       — Феликс. — сказал он следом. — Меня зовут Феликс. Это ты хотел услышать?       — Какое красивое имя у куколки. — даже называл так, словно Ли для него был вещью. Однако он ещё не подозревал, на сколько и зачем он здесь. — Знаешь, мне действительно не отказывают. Даже запомнил его слова? Видимо, Феликс всё же его задел и сильно. Но был ли это повод похищать его? Затем он продолжил:       — Ведь все знают, если я получаю отказ — я глубоко обижаюсь и делаю всё, чтобы этот человек не достался никому. Зовут меня Тэхён.       — Где мы? Я же, вроде, шёл в магазин. — Феликс намеренно строил из себя дурачка, его нигде не учили общаться с чертовыми маньяками.       — Ну, не дошёл. — у Тэ был низкий голос, как и у самого Феликса в определённые моменты.       — А где же твой Хёнджин? Мамочка сказала, он среди остальных собачек отличается смелостью и отрешённостью, а на свою жизнь ему, фактически, плевать. Казалось бы, он тоже должен быть здесь. — Ким расселся на полу рядом со стулом, стоящим в абсолютно пустой комнате, в которой даже ремонт не был произведён.       — Собачек…? — у Феликса все еще не было сил выяснять, о чем говорит Тэхён, а когда он прижался щекой к его колену, к горлу подступил ком. То ли затошнило, то ли захотелось вырваться поскорее.       — Ну смотри, мамочка держит у себя собачек, а эти собачки — ещё собачек. Она — верх иерархии. Эти трое, если подумать, ничего и не сделали. А ты вот, — он поднял на него многозначный взгляд. — Чуть не сломал мне мой красивый нос, малыш.       — И? Не хватило бы на новый? — сдерзил Фел, и взгляд Тэхёна тут же переменился на враждебный.       — Никогда так со мной не разговаривай больше. Тут у Феликса пронеслась мысль, что он говорит с психически нездоровым человеком.       — Извини, я не хотел. Не хочешь сказать мне, что ты имел в виду под щеночками? — поинтересовался Ликс, в глубине души надеясь, что не обречён. Столько планов на жизнь ещё не было исполнено, он не мог умереть за чей-то почти разбитый нос. Да и Хёнджина с его кошкой вновь ему не довелось увидеть, а так хотелось. Тэ же на него больше не смотрел, просто жался к его колену и пялил в одну точку, зависая иногда.       — Диллеры, только очень успешные. Крутые, иными словами. Диллеры? Так парень, который запал ему в душу, барыга? Ситуация приняла еще более мрачные очертания. Если Хван появился тогда, то сейчас явно не заявится, каким бы честным и добропорядочным он не являлся, ведь их совсем ничего не связывает. Он знал, что застрял здесь бесповоротно и неизвестно, на сколько времени и выйдет ли он вообще когда-нибудь из этого. Кажется, особняка.       — А я думал, ты знаешь, кто же твой таинственный спаситель. Разочарован, наверное? Представь себе, просто барыга. — он повторил последнее слово несколько раз, припеваюче, и поднялся, поворачиваясь лицом к Феликсу, и одним легким движением пальцев вытащил складной ножик, приставляя зачем-то к ликсовой шее. Он тут же зажмурился, сильно дернувшись, и его сразу попытались утешить мягким «тсс, лучше не брыкайся». Тэхён, как оказалось, срезал веревку, которая была зачем-то на его шее. Зачем — его совсем не волновало, — ведь в мысли приходил лишь один вариант — повесили бы его здесь, да и все.       — Не бойся меня. Увижу, что ты мне не доверяешь — вырежу на тебе что-нибудь, куколка. — Ким приветливо улыбнулся, вызывая у Феликса нервный смешок. — Ты меня понял? Он лишь положительно закивал. Тогда Тэ высвободил его руки, мурча на ушко что-то о том, что лучше ему не пытаться бежать, и, честно говоря, Ликс это уже прекрасно понял и без него. Ему даже знать, блять, не хотелось, сколько людей здесь, возможно, полегло и как это все осталось скрытым, благодаря его маме. Мысли уже не вязались, Фелу хотелось провалиться сквозь землю или чтобы его потряс вдруг Крис за плечи, и он наконец проснулся от рядового кошмара. Они с Тэхёном шли по коридору, Фел прожигал взглядом пол, пока его не пригласили зайти в какую-то комнату первым. Он поднял забитый взгляд и оглядел комнату по горизонтали — в ней было красиво, но совсем неуютно. Прохладно, аж мурашки по рукам идут, и не для парня за двадцать, если только он не родился в шестнадцатом веке в королевской семье.  — Присаживайся, куда хочешь. Голодный, солнышко? — Ли отрицательно помотал головой. Вот уж о еде он совсем не думал.       — Что тебе нравится в людях, Феликс? — Тэхён прошелся по своей же комнате, словно впервые ее видел, и плюхнулся на кровать, опираясь позади себя руками. — Не стесняйся, садись рядом. От противного ощущения, царапающего легкие, внутри все сжалось, но Ликс сделал то, что его попросили. Его действия так и были скованными, а неживой взгляд почти не оказывался на Тэхёне.       — Честность. — тихо ответил он, думая, что это простой вопрос. — Искренность. Доброта. Эмпатия. — он будто перечислял все приятные слова, что знал, и почему-то в этот момент думал о Хёнджине. Почему-то именно о нем. А потом о Крисе, который совершенно подходил под описание, и ему захотелось разрыдаться, как маленькой девочке, вот прямо сейчас, сильно-сильно, но страх был сильнее и перекрывал все остальные эмоции.       — А я страдания. Люблю, когда люди страдают. Ты ведь страдаешь сейчас, разве не так? — Ким спросил это тоном, которым спрашивают «как спалось?» по утрам, и у Феликса в очередной раз сердце провалилось в пятки. — Знаешь, мамочка тоже любит, когда люди страдают. Она очень это любит. — Тэхён сел поближе к Ли, и тот заметно напрягся, на что он надавил пальцами на его грудную клетку, заставляя лечь на спину, а сам уселся ему на живот и поглядел на парнишу сверху-вниз, таким странным, нечитаемым взглядом, которого Феликс еще не видел ни у кого.       — Ты очень красивый, Ликси. — Ликси. Так его обычно называет Крис. Светлые волосы обрамляли веснушчатое личико, к которому Ким склонился, разглядывая что-то. Фелу не было интересно, что. Если честно, он пытался бороться с мыслью, что ему совсем не хочется умирать, а слова Тэхёна он слышал как звук на заднем плане. — Такая нежная кожа. Ты вообще с нашей планеты? Тэхён был не первым, кто заметил его внеземную красоту, но, видимо, последним.       — Не знаю. — приглушенно ответил Ликс, и Ким в очередной раз расплылся в улыбке.       — Ответь мне, Ликс, — Тэхён, кажется, стал ближе, но не трогал его. Ли пытался дышать реже, сузиться до размера атома, чтобы их грудные клетки ни в коем случае не соприкасались. — Кого ты любишь больше всего?       — Семью. Друзей. Хотелось бы еще кого-то. — вымученно ответил тот, сдерживаясь, чтобы не упереться в чужую грудь ладонями и оттолкнуть. Он пронзительно глядел в окно, пока Ким выискивал в нём недостатки, а за ним словно пусто. Словно ни черта нет, даже деревьев, одна темнота. Отвечать было уже брезгливо, но молчать было нельзя, его бы точно пришили тут где-нибудь к стене.       — Так почему ты сказал мне нет? Со мной весело, вот увидишь. — протянул Ким и настойчиво повернул его голову к себе, сталкиваясь лбами. — Пойдём спать?       — Ладно. Неправильный ответ. Видно по взгляду.       — Хорошо, Тэхён-и.       — Умница. — краткий поцелуй в щёку. Странно, что не в губы, раз Феликс теперь его куколка. С куклами делать можно все что угодно, они же не люди. Ким слез наконец с Фела и дал ему вдохнуть, а сам начал раздеваться. Тут Ли напрягся — этому ему что, тоже придётся?       — Чего застыл? Мы ложимся спать. — Тэ многозначно улыбнулся и, поиграв слегка мыщцами да размяв шею, откинул в сторону кашемировый свитер, а затем и клетчатые брюки. Феликсу же снять было всего ничего — домашние светло-серые спортивки, чёрную толстовку и белую футболку под ней. Тяжело выдохнув, он переступил в один отчаянный шаг все границы, которые соблюдал раньше с людьми, и резво разделся, оставаясь лишь в нижнем, как и Ким.       — А ты. — Ким вскинул брови от увиденного. — Действительно очень красив, котенок.       — Спасибо. — выдавил из себя Ли, кратко окинув свое же полуобнаженное тело взглядом. Выступающие ключицы, тонкая талия, выступающие косточки запястья и щиколоток, стройные бедра. И всё это в сочетании со сливочной кожей, мириадами веснушек на плечах и лопатках, острыми плечиками и коленками. Такого не страшно случайно сломать и наверняка очень приятно касаться. Все это сейчас изучал взглядом его похититель, но не лез к нему, и на том спасибо. Кажется, приводит он людей сюда не потрахаться. Как забавно: еще неделю назад он сказал, что в его постели не окажется, а теперь как шлюха последняя лежит ждет своего благородного принца, когда же он залезет к нему под одеяло. Такое же холодное, как и взгляд Тэхёна, в котором невозможно ничего считать, никаких эмоций. Оказавшись за спиной у Феликса, он вытянул руку, положив ее тому на талию и слегка огладив, отчего по телу Ликса прошла легкая волна неприязни. Хотелось просто взять и ударить по руке, он тайно задыхался от желания сбежать, но ничего не мог из себя выдавить. Пустота, да и только. Прикрыв глаза просто из актёрского мастерства, собираясь притвориться, что будет спать, он услышал баритон над своим эльфийским ушком:       — Мы на третьем этаже, в особняке много людей, помимо нас, и все они знают о тебе. Хочешь прыгать — будь готов к сломанным ногам и верной смерти от моих славных собачек. Мне будет очень обидно, я растяну твоё тело на трофеи, если успею, пока тебя не обгладают до самых косточек. Феликс ничего не ответил. Он лишь дождался, пока Тэхён за его спиной уляжется поудобнее и задремлет наконец, а затем беззвучно заплакал, стараясь не содрогаться при каждом всхлипе, ведь Ким спал, уткнувшись ему между лопаток. *** За столом сидели какие-то люди в дорогих одеяниях, и один лишь Феликс был в своей привычной домашней одежде, выглядел на их фоне тускло и бедно. Ночью он, понятное дело, не спал, и взгляд его не выражал ничего, он лишь отвечал изредка на шёпот Тэхёна, сидящего рядом, о вкусе еды, который не чувствовал вовсе. Увидев курицу, уже невольно подумал, что это в самом деле чье-то предплечье, и его, фантазёра, затошнило, да так, что он прижал ладонь к губам. На него в этот момент обратила внимание, по всей видимости, мать Тэхёна. Он не знал, как её зовут, он знал, что это она, по виду: суровая женщина с длинными светлыми волосами, завязанными в высокий хвост, впалыми скулами, татуированная, в выжигающем глаза яркой тканью платье да многочисленных кольцах на обеих руках. Было что-то привлекательное и невыносимо отталкивающее в ее внешности, было совершенно не удивительно, что у неё вырос сын-психопат (такой диагноз ему для себя поставил Феликс, иначе он его поведение объяснить не мог). Когда она смотрела на него и его трясущиеся над тарелкой ручонки, Ким клал ладонь на его поясницу и слегка поглаживал под одеждой, чем вызывал только сильнейшее желание спрыгнуть уже и оказаться собачьим обедом.       — Феликс. — подала голос женщина, да такой, что наговорить лишнего ей бы никому не захотелось. — За тобой некому прийти? Шкрябанье вилок по тарелкам не прекратилось, что ударило в голову Ликсу — он тут не первый и не последний. Не может быть, что он здесь первый.       — Да. У меня нет никого, кто бы мог за мной прийти. Она понимающе кивнула.       — Как и у многих других игрушек моего сына, тоже не было таких людей. Знаешь, я всем это говорю. — она отложила нож, которым резала курицу, на салфетку и сложила жилистые руки перед тарелкой, явно хотя, чтобы на неё смотрели в упор, что Ликс и делал, только вот он скорее тупил сквозь неё.       — Люди могут быть близки, но это очень образное понятие. Ты же можешь назвать близких себе людей и их назначение в твоей жизни. Почему их здесь нет, когда они так нужны, как ты думаешь? Но Феликс не думал. Он не знал, почему никто его не ищет с момента его пропажи. Он ушел в семь вечера, а сейчас уже три часа дня, они с Тэхёном проснулись в десять и успели за это время уже пересмотреть всю коллекцию серебрянных монет, прогуляться по особняку и поиграть в домино. В этом доме словно остановилось время несколько веков назад, и Феликс застрял во временной петле.       — Я не знаю, извините.       — Это будет тебе уроком. Хотя пригодиться он не успеет. Буднично заключила та и тут же поднялась с места, спокойно и размеренно цокая каблуками куда-то вглубь дома. Остались какие-то пожилые люди, пропускающие ее слова мимо ушей, прислуги и. Собаки? Собаки за столом? У него что, галлюцинации уже?       — Наши прислуги едят за одним столом с нами, но и собаки, как видишь, тоже. — заметив, как Феликс уставился на другой край длинного стола из темного дерева, прошептал ему Ким-младший.       — Здорово. — выдавил из себя Феликс, чуть было снова не расплакавшись от всего этого. Он не понимал, почему сидит сейчас с этими людьми, и никто ни слова не говорит о том, что это все ужасно ненормально, против человеческой природы, и только Тэхён рядом вгоняет в больший ужас. Это все было похоже на хоррор. Такому, как Ким Тэхён, хотелось бы доверять, потому что выглядит и звучит он очаровательно, но то, что он говорит, — невозможно слушать.       — Когда ты меня убьёшь? — спросил Ликс, откладывая вилку, что бесцельно держал с минуту в правой руке. От своих же слов на глазах выступили слезы, но ему было все равно — Тэ же нравятся страдания, а значит стесняться нечего. Он стиснул челюсти от напряжения, возникшего между ними. Уголки губ Кима поползли вверх.       — А тебе уже не терпится? — он сделал паузу, отпивая из бокала немного вина. — Когда ты мне надоешь, а общаться мне надоедает быстро. Но я давно не видел чужих эмоций, настоящих, чувственные люди мне не попадались. И вот он — ты. Я так рад, ты бы знал. Ясно. Значит, осталось ему недолго, ведь эмоции у него стремительно заканчиваются, только слезы льются по щекам без конца. ***       — Хочешь сходить в душ, Ликси?       — Мне всё равно. «Поскорее бы всё это уже закончилось». И вот он уже раздевается перед наполненной ванной и думает, что его сейчас в ней утопят. Тэхён стоит рядом, в одних шортах, и ждет, по видимому, пока Феликс окажется там, либо создаёт иллюзию того, что их ждёт совместное купание. Ступая одной ногой в воду, Ли вдруг понял, что она холодная. Ледяная.       — Ложись. Судя по слегка раздражённому его медлительностью тону, он уже надоедает Тэ. Ну что ж, его предупреждали. Пусть тело предательски дрожит от смешанных чувств и перемешавшихся эмоций, но Ликс опускает крохотное — в сравнении с тэхёновым — тело под воду в одно смелое движение. Тогда мозг прошибает неприятным ощущением, граничащим с болью, а вдохнуть становится сложно. Вода холоднее, чем показалась ему изначально. Ким опустил в ванну два пальца, проводя по водяной глади до руки Ликса, и по жесту он понял, что тот хочет взять его за руку. Вытянув свою маленькую ладошку, что как осиновый лист сотрясалась, пусть сам он и был абсолютно спокоен к этому моменту, Тэхён сплел чужую руку со своей, удивляясь, какие они разные в габаритах.       — Куколка. Настоящая. Глаза Тэхёна загорелись чем-то, чего до этого Ли в них ни разу не замечал, и тот вдруг дернул его на себя, подхватил на руки, всего мокрого, и вытащил из ванной, тут же укутывая полотенцем. — Нет. Не время ещё. Ликс смазанно кивнул, поняв, что его действительно могли утопить в этой ванной. И самое страшное, что он уже даже не хотел никак противиться ни че му из того, что делал Тэхён. ***       — А это мои собачки. — для Феликса весь мир уже был как в тумане. Он смотрел на сидящего рядом с ним питбуля и боялся к нему даже руку протянуть, как вдруг любые инстинкты, в том числе и самосохранения, отказали, и он решил погладить напоследок, в последние часы или дни жизни, неприветливого на первый взгляд пса. Тот оказался очень игривым и забавно хрюкал, было не похоже на то, что кого-то до этого ему скормили.       — Его зовут Глэйз, а вон там спит Лаки. Он очень хороший, правда? Не такой, как остальные. Те не любят даже меня, а я каждого из них выбирал сам. — Ким кивнул на вольер по периметру высокого забора, где наматывали круги доберманы-переростки, похожие на посланников дьявола. Вообще, эту породу собак Ликс очень любил, но такими ему не хотелось их видеть, даже пусть и за прутьями. Застрявший липким комом жвачки страх того, что вот они, сейчас вылезут и загрызут его бедного, не отпускал никак. Все это было подозрительно — чего это Тэхён привел его туда, где ему будет хорошо? Рядом с приветливыми животными, а не теми, что в клетке. Что мешало ему пихнуть его, вжать в металлические прутья и дать собачкам немного поиграться с его конечностями?       — Всех знакомишь с Глэйзом и Лаки? — спросил блондин, чисто для себя.       — Нет. — черноволосый опустил взгляд на Феликса, сидящего на траве и жмущегося к одной из его собак, соскучившись по чему-то приятному в этом мире. Ему это жутко не понравилось. — Пойдем. Я тебе кое-что покажу. *** Они оказались в каком-то необъятном сарае недалеко от участка Кимов. Было темно, и лишь через щёлки видно свет уходящего дня. Последнего дня в жизни Феликса. Он не знал, сколько сейчас времени, но, кажется, пять часов вечера.       — Ликси. — послышалось тихое обращение, но он не видел ни черта в этом пыльном месте, лишь слышал, как Тэхён перебирает что-то на столе, и мысленно благодарил за все маму, папу, Криса и даже Хёнджина, что приютил его и не дал умереть вот так, сразу. Хотя, наверное, лучше бы там его и убили, чем он сейчас бы ожидал своего судного часа.       — Как ты представлял смерть?       — Свою?       — Ну, вообще.       — Как пустоту, Тэхён. Как темноту и пустоту. — он все ждал, когда Ким-младший на него кинется, и когда тот звякнул ножом, с неподдельным удовольствием подолгу выбирая нужный, у Феликса подкосились ноги, и поэтому противостоять Тэхёну, который сбил его с ног, он не мог никаким образом. Парень зажмурил глаза, лишь прерывисто дыша под ним, не хотя смотреть, каким образом с ним покончат, и уж тем более не хотя это чувствовать, но раз Ким выбрал нож, еще и на вид, если Феликс правильно разглядел, тупой. Придется умирать в мучениях. В голове все поплыло от дикого страха, сковывающего руки и ноги, и он вдруг услышал, как если бы у него была голова под водой, как звучный голос считает до трёх, и дверь выламывается, Тэхёна валят на землю сотрудники полиции, а Феликса перехватывает в собственные руки до боли знакомый человек. Вот такого пыльного, в каком-то сене и песке, просто голыми руками. Хван Хёнджин. Он жмет его к себе так отчаянно, что ему тяжело дышать, и, кажется, скалится. А Ликсу впервые за прошедшие сутки очень хорошо. Ему безумно, блять, хорошо.