By your side

Пока Минхо заезжал за новыми членами их компании, Джисон прохлаждался в гостиной Хёнджина, потягивая пиво, которое отрыл у него в пустующем холодильнике. Еды не осталось, так что как минимум один из парней сидел голодный, чем он был очень не доволен, откормленный господином Минхо Хан Джисон. В голову закрадывались мечты о том, как он придёт ночью домой и они с ненаглядным обожрутся до полусмерти и проспят часов до четырех дня, и на лице появилась блаженная улыбка. За последний час пребывания здесь Джисон заметил, что Хван не просто делает мелочи по дому, а старается привести себя, не спавшего хрен знает сколько часов, в подобающий вид.  — Ты бы лучше удивил его тем, что проспался, Хван. — специально обратившись поофициальнее (он, как никак, был обижен, что его не покормили), проворчал Джисон. Живот белки снова заурчал, и он, сотрясаясь себе под нос по этому поводу, начал наблюдать вдруг за задумчиво шныряющим туда-сюда Хёнджином по мере того, как бессмысленно прокручивал диалог с Кристофером в директе, помирая со скуки в ожидании ответа. Хван его успешно игнорировал, причесывая волосы у зеркала. _krist.b_01: Слушай, пока вы не приехали, ты мог бы мне пару слов сказать о Хёнджине? _jj.han: А что конкретно тебя интересует, не похитит ли он Феликса?)0) _krist.b_01: Какой он человек меня интересует. _jj.han: Сложный, невыносимый, придурочный. Без тормозов. _krist.b_01: А как-то развернутее можно? : ( _jj.han: Блять ну, выросли мы с ним в одной деревне, и, если честно, не помню даже, как сошлись, но помню, что раньше он таким не был. Мы с ним то самое дуо из Иванушки и Сократа, но большего я вот так сказать и не могу, ничего в голову не идёт. Я голодный. Скажи об этом Минхо: ( _krist.b_01: Передал ему. Как я понял, Фел хочет познакомиться с Хваном поближе. Это вообще возможно? _jj.han: Лол, Феликс нравится Хёнджину, конечно возможно)  — Че это ты заткнулся вдруг? Ты мне был как фоновый шум. — Хван появился, откуда не звали, сбоку от Хана, заглядывая ему в телефон.  — Бестолочь, не учили не лезть в чужие переписки? — он почти хлопнул Хёну по лбу, но тот успел дернуться назад и встряхнул светлыми прядями, тут же зачесывая их назад, чтобы в глаза не лезли.  — Давно мне Феликс нравится? — с такой недовольной гримасой, словно Джисон соврал, он открыл бутылку воды и отглотнул немного. Хёнджин не знал, зачем зацикливался так на своей внешности, не на свидание собрался, но за последний час и одежду подобрал для прогулки, и даже прическу примерно уложил, так-то даже не удосуживался иной раз причесаться. На улице сегодня было особенно тепло для середины апреля, кошка Хвана, Беллами или просто Белла, валялась в солнечных лучах посреди зала и очаровательно грела поджатые лапки.  — А это не так, что ли? — Джисон взорвался и развел руками. — Как это тогда называется?  — Ну спасибо хоть не ответил, что я последний гандон, а ты мог бы. Ценю это, дружище, блять. — Хван был немного раздражён, что этот придурок сидит и говорит о нем с другим человеком в его же квартире, и отошел переодеться в свою комнату, закрывая дверь прямо перед шедшим за ним Джисоном, чуть не дав ему по носу.  — Да Джин, не дуйся. Крис просто из заботы к Феликсу спросил.  — Феликс что, по-вашему, совсем немощный и сам спросить не может? Если так стесняется меня, я могу сам с ним разговор начать. — послышалось из комнаты, и когда на пару секунд устоялась гробовая тишина, Хан прижался ухом к двери, пытаясь понять, куда это провалился его друг, как вдруг та бесцеремонно отворилась, и он чуть не уебался о чужое плечо, Хёнджин легко толкнул его пальцами в лоб, чтобы этого не произошло, и прошел мимо, поправляя цветастую ветровку на плечах.  — Так все-таки нравится?  — Никто мне не нравится, понял? — заявил Хван, вытягивая пару новеньких найков из тумбочки в коридоре. Совсем не нравится, вот и надевает специально на встречу с ним чистую обувь. — И вообще, я реально хренову тучу часов не спал, пока мы искали Феликса, так что я с вами часик побуду, сгоняю в магазин и почапаю домой. Остаться не просите.  — Душнила. — кинул голодный, как черт, Хан и принялся лениво одеваться, в нетерпении встретить уже своего молодого человека. *** Не прошло и ста лет, как они ехали к побережью с пакетом лёгкого алкоголя в багажнике, его понабрал Минхо за время, что был свободен. Он также захватил пару булок с корицей Джисону, как знал, что тот будет голодным, и белка за это его расцеловал, как только ему протянули ароматную выпечку в бумажном пакетике, заставляя Хёнджина невольно закатить глаза. Хана очень трогало то, что Ли и без просьбы о нём позаботился. То ли Джин был очень утомлён (не опять, а снова) и просто нуждался в выходном вдали от всего тошнотворно привычного, то ли действительно заебали его эти минсоны, но с Феликсом у них быстро завязался непринужденный диалог о разном: Феликс решил заговорить про аниме зачем-то и почти проклял свой длинный язык, но оказалось, Хван в этом вопросе гуру не меньше, чем он. Вид Ликса не мог сравниться с тем, что Хван видел до этого, и его взгляд теперь задерживался на нём чаще, хоть он и одергивал себя, как мог. Ему же «никто не нравится». Сидели они всю дорогу впритык друг к другу, и мелкий старался побольше смотреть в окно, нежели на полюбившегося спасителя, но то, как застревает чужой взгляд, он ощущал непонятным чувством где-то внутри, дающим ему знать, что попытка понравиться сработала. На море этим вечером было завораживающе: персиковые тона уходящего солнца, отраженные в воде, розовые облака на фоне такого еще холодного апрельского неба. И если честно, Ликс так рад был какому-то очередному закату, которых была сотня в его жизни, что не мог перестать, оголяя душу, воздушно улыбаться, а Хван не мог перестать смотреть. Впервые за долгое время, просто не мог заставить себя перестать. Они сидели бок о бок, слегка поодаль от остальных парней, наконец можно было остаться наедине друг с другом, пока остальные вовлечены в бурные дебаты о какой-то хуйне. Хван в очередной раз передал Ликсу прихваченный с собой сидр с химозным, но приятно шипящим на языке вкусом, тот отглотнул чуток, облизывая мокрые поалевшие губки от оставшихся на них приторных капелек.  — Крис, смотрю, влился в их приватную вечеринку. — младший косился сейчас на такого счастливого кудрявого друга, который, активно жестикулируя, смешил Джисона до коликов. Они с Баном редко вписывались даже в коллективы, так что было странно сидеть вместе в компании и общаться не друг с другом. Повелось, что они всегда вдвоем, сами себе на уме. Хёнджин, обратив на происходящее внимание, в очередной раз отпил сидра и вдохнул поглубже такой свежий, нужный ему сейчас чистый воздух. Краткие вскрики чаек потухали на фоне волн, ползущих прямо к хёнджиновым кроссовкам. Он убирает ноги и слегка морщится — намочил.  — С ними просто. Это я обычно сижу в сторонке. — блондина слегка раскачал алкоголь, так что он не выглядел, словно хочет кого-то прибить, и даже развернуто отвечал на сказанное.  — Ты когда спал нормально в последний раз? Расслабленный его компанией, Феликс показывает на себе хёнджиновы синяки под глазами.  — С тобой не поспишь. — Хван ухмыльнулся, зная, что на его безобидную шуточку Ликс не обидится, и тот действительно лишь посмеялся в ответ на колкую фразочку. А ведь он мог выбрать сон, а не его.  — Слушай, я никогда не уйду, если мы продолжим обсуждать всякую хуйню. — Хван зачем-то наклонился поближе к Фелу, а вернее, к его ушку, и практически обдал его, холодное, горячим дыханием. Не был он пьян, ни разу, но навеселе точно был. Он так приятно пах каким-то явно дорогим одеколоном, что младший не хотел ни на чуточку отстраняться. Смотрел ему в поблескивающие глаза неотрывно с несуразными мечтами отблагодарить за все, что он чувствует из-за него, хоть кратким поцелуем.  — И что ты этим хочешь сказать?  — Мы либо прощаемся, либо ты идешь со мной готовить ужин. Выбирай. — Хёнджин облокотился ладонями на когда-то влажный песок и поджал одну ногу, словно скоро собирался вставать. На самом деле, не хотел еще раз намочить бедный носок. Ликс смотрел на него глазами-копейками, пока до него доходило сказанное. То есть, он не просто бросает его, а предлагает выбрать. Импульсивность Феликса под легким алкоголем взыграла свое, и, пусть так делать, может, и не стоило, он подскочил с нагретого местечка уж больно шустро, словно только этого и ждал. Его кофту тут же приподнял ветер, позволяя Хёнджину с его позиции разглядеть, как ремень идеально прижимает ткань джинс к чужой талии, и то, насколько Феликс стройный под этим безразмерным куском ткани, скрывающим все самое-самое. Оценивающий взгляд проскользил сверху вниз. «Ты пообещал себе ни к кому ничего не испытывать, заранее зная, что не выйдет. Вот он, следующий человек, которого ты ненарочно сделаешь несчастным» — пронеслось в светлой головушке старшего, но тот, отогнав мысли излишней уверенностью в происходящем и странному доверию к Феликсу (словно он никуда не исчезнет, даже если захочет), он схватился за чужую ладонь и поднялся с его помощью, принимаясь отряхиваться. На удивление, руки у Ли были неслабые.  — Куда вы? — опешил Минхо, глядя на так идеально выглядящих вместе хенликсов.  — Домой. — многозначно ответил Хёнджин и предложил Феликсу вдруг свою руку, а он и рад, мигом обомлел и растаял, ухватился за чужую широкую ладонь приятно подмерзшими пальчиками. Пусть хоть один день Хван Хёнджин почувствует себя нужным, даже если это только на один раз. Крис ошалевшими глазами смотрел в феликсовы, но тот лишь криво улыбнулся ему и поплелся за Хваном, как только он потянул его за собой. Пока они отдалялись от остальных, Джисон выпал из разговора и сидел с таким лицом, словно луна оказалась планетой с населением в три миллиона жителей. Человек, которого он всегда видел исключительно с девчонками, сейчас лыбится во все тридцать два миниатюрному парнишке, который держит его за руку.  — И он даже не напился.  — Да все, пиздец там, походу. А мы чего тогда, пойдем гулять? Ты же останешься, Крис? — брюнет допил в один глоток бутылку своего пива, и Бан активно закивал — ну раз его подружка ушла с кавалером, можно и оторваться, а поговорят они о том, что это, нахрен, такое было, утром.  — Что хочешь на ужин? — спрашивать такое было до скрежета зубов неловко, как мамочка своему дорогому сынуле. Хёнджин всматривался в полки, пытаясь понять, что же он со своими умениями вообще может приготовить, и на ум ни черта не шло, кроме пельменей да яичницы, пальцы нервно стучали по рукоятке тележки от безуспешных попыток вспомнить еще что-нибудь. Кормить гостя, тем более такого, своей улыбочкой и святым духом не хотелось. Смешно то, что с друзьями Хёнджин таким не был от слова совсем, расскажи Джисону, что Хван накормил Ликса, тот устроит ему взбучку и будет плакать в плечо о том, как его не ценят.  — А насколько ты умеешь готовить? — по больному. — Просто я — минимально. — Ликса аж распирало от мысли, что он вновь останется у этого невероятного парня на ночь, а может и не на одну. Размечтался, Ликси, размечтался. Он посматривал на чипсы да сухарики, этим обычно и ужинал, но его способности на заварном рамене не ограничивались.  — Я тоже, поэтому предлагаю взять вот, что, — Хван остановил тележку в том же отделе и закинул пару пачек заварного рамена, немного мяса на заморозку и пару пачек острых чипсов.  — Ничего, если я возьму еще кое-что? — Джин кивнул и Феликс мигом пропал из поля зрения блондина, тот просто облокотился на тележку в ожидании, а когда Ли прибежал с тремя энергетиками, едва помещавшимися в руки, тот рассмеялся, но не так, как при остальных, а искренне, как смеются люди, с которыми ты давным давно знаком. Таким парень нравился безумно, до дрожи в коленях и желания пищать от невообразимой радости.  — А я старался бросить их пить. Увы, раз ты любитель. — о нет, вот и поплыл наш холодный принц, уже начал говорить так, словно у них все крепко и надолго, хотя сам себя приучал годами к тому, что ну не появится у него такого человека, с которым будет и крепко, и надолго. Внушил себе, что безнадежно плох, и все, пропал в себе. Не с пустого места — до того, как Хёнджин начал сильно обжигаться, он вообще не выбирал, с кем общаться, и так же по-тупому от всех закрылся вместо того, чтобы научиться различать плохого человека от хорошего или хотя бы от того, кто не заденет его намеренно. Убежать от проблемы для него было проще, но не всегда.  — Покажу тебе как-нибудь свою коллекцию пустых банок. — Феликс гордо заулыбался, будто хвастался кучей золотых медалей. Взяв с собой зачем-то еще пару бутылочек алкогольных напитков, таких как водка (естественно) и ром, парни отправились на кассу, где их встретили таким взглядом, будто они ебанутые — купили мясо, чипсы, энергетики и алкашку. Сбалансированное питание, ничего не скажешь. Осуждение кассира читалось у него на лице, пока он всё пробивал.  — И marlboro advanced blue, пожалуйста. — попросил расплачивающийся за покупку Джин, и Феликс удивленно поглядел на пачку сигарет, которую он сунул себе в карман. Он же, кажется, не курит. Встретив его непонимающий взгляд, тот пояснил:  — Курю, когда сильно пьян, пусть лежат.  — А я и не пробовал даже никогда. — расправив пакет, сознался Ликс, чуть не покраснев от своих откровений. Никогда не пробовал сигареты, ни в Австралии, ни в Корее, ни на бесчисленных вечеринках. Не доводилось, а от вейпа тот закашливался и высовывал язык, потому что «почему так приторно и мерзко?»  — А кажешься безбашенным, Ликси. — Хван передавал ему продукты один за другим, чтобы тот их сложил, а Ли все млел от того, как он к нему обращается теперь. Ликси. А как касается его пальцев, когда подает любимый энергетик Феликса, все как в уж больно хорошем сне, а все потому что они еще не совсем близки. Но вы не думайте, у Ли уже зрел в голове следующий план: как забраться принцу в душу и разобраться, что же он такое и с чем его употреблять. Хёнджин пихнул дверь ногой, и первое, что услышал Феликс, было мяуканье прибежавшей с поднятым хвостиком кошки. Наивно и для кого-то покажется глупым, но Ли сразу вспомнил, как она смотрела на него, пока он уходил, и как он думал, что обязательно увидит ее ещё раз.  — Привет-привет. — не дав Хёнджину отпихнуть кошку от его ног, тот опустился на корточки и начал массировать ее довольную мордочку.  — Чудовище мурчит, чудеса. — на выдохе произнес Джин и поставил на пол пакет, одной ногой стягивая с себя кроссовок и затем проделывая то же самое со вторым. Он скрылся на так называемой кухне, что была вот, за углом, и Феликс, с кошкой на руках, тут же оказался на диване.  — Как ее зовут, Хёнджи? Хёнджи. Хёнджи, блять. Старшего пробило каким-то странным наслаждением, и тот даже забыл на секундочку, о чем вопрос.  — Я зову ее просто кошка, а так вообще она Беллами.  — Нихуя ты придумываешь имена, Беллами.  — Это мамка моя, а не я. Кошка дура, не ведись на ее умение очаровать. — отозвался Хван, и слыша за спиной заливистый смех Фела, тот и сам невольно усмехнулся, скидывая пачку сигарет куда-то в выдвижную полку, а все остальное (кроме чипсов) сбагривая в холодильник, в котором уже все, кто мог, повесились. Отпустив замученное его вниманием животное, Ликс подошел к бутылке водки, которая стояла на столе, и бесцеремонно принялся ее открывать. Удивлённо вскинутые брови Джина Феликс встретил легкой улыбкой.  — Воу, за что пьём?  — За то, что я снова с вами. — как-то застеснялся младший своих же слов, вот и сказал их как бы мимолётом, но до слушателя все равно дошло.  — Я привык слать всех нахуй при любом раскладе, все равно я никому не сдался. Звучит, как нытье десятилетки, я знаю, но. В общем, если я тогда тебя обидел, прости меня. — он в пару движений достал им по стопке (и не по одной), а затем открыл один из энергетиков — рэдбулл — и отпил немного, прежде чем ловко разлить по паре стопок.  — Не звучит это так. — взгляд, да и голос этого ангела, пробудил в Хёнджине какие-то легкие теплые покалывания, прямо на уровне сердца. — Загнался и сидишь тут один, придурок. Не денусь я никуда, только не веди себя больше так, словно я тебе не сдался. Договорились? — Феликс так серьезно смотрел на парня, да что там, уже фактически на мужчину, что у того аж лицо попроще стало, ну, типа, в разы. Помолодел до одного возраста с ангелом от одной фразы, вытаскивающей его из панциря недосягаемого. Вот так все было просто.  — Понял. — блондин кивнул ему и выпил первый шот залпом.  — А с чего ты взял, что никому не нравишься? Ты же как бог выглядишь. — спизданул зачем-то Ли и поймал на себе неоднозначный взгляд хозяина квартиры, отчего сразу захотел ударить себя по лицу. Тот в приглушенном свете как-то совсем интимно выглядел, пусть одет был простенько — в футболке dior, ну охуеть, прямо среднестатистический барыга. Кстати, это Феликс еще не припоминал новые кроссовки. Видимо, зря он учится в университете, когда наркоторговец, преступник живёт лучше него. Щечки мелкого раскраснелись от того, что он выдал, так что он лихо выдул еще два шота.  — Выгляжу, может, и нормально. — усмехнувшись, ответил Хван и выпил еще немного. Сейчас пропрет его на откровения, хорошо, если не дойдет до слезливых рассказов. — А характер — пиздец.  — Пфф, меня же как-то терпят. Вон, чуть не убили. — хоть это и было шуткой, брошенной хохмы ради, Хёнджин воспринял ее как-то слишком серьезно, положил руку на чужое плечо, выражая тем самым поддержку.  — Точно не переживаешь об этом?  — Ну, как сказать. — Ликс потупил взгляд в пол и резко выпил еще немного, на что старший протянул к нему руки и заставил поднять его красивые глазки, которые мигом наполнились слезами, на него. — Прости, я не знаю, почему я снова плачу. Снова, черт возьми. — задушено всхлипнул Ли, словно ему жизненно важно было уже выплакать эти слезы, они лились сами, как бы он не пытался их сдерживать. Расшатанная недавними событиями психика дала слабину.  — Не говори так, я не представляю, как ты себя чувствовал в тот момент, когда мы нашли тебя. Ты можешь хоть взахлёб рыдать, не мне тебя осуждать, но я рядом. Я рядом, слышишь? — взгляд Хёнджина был таким непривычно теплым, что светловолосого развезло пуще.  — Хёнджи, ты такой.. — судя по всему, мелкого наконец поперло от выпитого, ведь сидром, выпитым до этого, он уже был разогрет. Он продолжал что-то мямлить, истошно всхлипывая, и Хван просто молча слушал его, так и не отпуская чужое лицо, сколько бы Ликс не тянул его руки вниз за запястья, что-то бурча о том, что они и так все мокрые из-за него. В какой момент Хван к нему наклонился и с чувством прижался к чужим губам, ни один из них не понял. От стукнувшего в голову алкоголя было как-то не до быстрых реакций. Феликсу было вдруг уже не до слез, так что план Хвана, придуманный на нетрезвую (и не спавшую) башку, был абсолютно рабочим, если бы только Ли оттолкнул его или хотя бы остановил, но этого не происходило. Он ступил на шаг ближе и уложил ручки на чужие крепкие плечи. Звуки абсолютно по-блядски мокрых поцелуев со вкусом выпитого кружили голову Ликсу настолько, что, когда Хван положил ему руку на шею, оглаживая большим пальцем местечко под скулой, тот податливо хныкнул, пробуждая в светлой голове старшего нихуя не уместные мысли. Целовать парня было для него так правильно и так приятно, что он просто не мог себя от этого оторвать и исследовал чужой дерзкий на слова язычок своим, пробуя, открываясь самому себе с другой стороны. Ли ступил на шаг назад, цепляясь пальцами за ткань белой футболки Хвана, пытаясь утащить куда поудобнее, но как только он сделал остановочку около дивана, Хёнджин вдруг подхватил его под задницу и, прижав к себе покрепче, в пару шагов дошел до своей комнаты, не запариваясь и оставляя дверь открытой (заходить кроме кошки некому). Аккуратно опрокинув младшего на кровать, Хёнджин, словно хищник, накрыл жертву собой, расставив руки на уровне чужой головы, и наконец заглянул в глаза распластавшемуся под ним Феликсу. Тот невольно свел тонкие ножки, выдавая, как сильно нравится ему Хёнджин и эта неправильная близость, заставляя Хвана тяжело сглотнуть. Паренек невинно, отчего и так пошло, смотрел прямо в глаза напротив, горящие тысячами рассыпавшихся и взорвавшихся в них созвездий. Примерно так он мог описать, насколько Хёнджин терял связь с реальностью.  — Мы не должны этого делать. — в горле пересохло от такого Феликса, что беззащитно раскинул ручки и дышал через рот, то и дело облизывая губы. Слезные дорожки высохли на впалых щеках и уже почти не виднелись, как и потемневшие зрачки, слившиеся с омутом карих глаз.  — М-мы же ничего такого не делаем, правда? — томно начал Ли, и Хёнджин наклонился к нему поближе, ведя кончиком носа по виску и втягивая запах лака для волос, внимательно вслушиваясь в каждый вздох. — Просто целуемся.  — Тебя это в самом деле устраивает?  — Меня всё, что связано с тобой, устраивает, Хёнджи. Поцелуй ещё, прошу. — почти умоляет где-то под ухом и зарывается пальцами в волосы, Джин свой самоконтроль подотпускает и, шумно выдыхая в чужие губы, вновь и вновь целует их, попутно раздвигая ноги Феликса, дабы устроиться поудобнее, становится невыносимо жарко в секунды от того, как мальчишка льнет торсом к его телу, близко-близко, что хочется больше, больше, больше. От того, как он мелко дрожит, когда Хёнджин разводит его колени, того мажет, как девственника, руки сами лезут ухватиться за идеальное тело, огладить тазобедренные косточки, проскользнуть своими холодными подушечками пальцев под одежду, вот так просто, не спрашивая разрешения, как и на поцелуй. Он слегка отстраняется, проверяя реакцию, и слизывает с нижней губы Феликса ниточку слюны, но сопротивления не встречает, даже когда откровенно лапает и восхищается, каким бывает сильный пол.  — Хёнджи, — от возбуждения Ликс неожиданно басит, чем переворачивает в Хване его маленький мирочек, пускает армию мурашек по открытой коже сильных рук. — Хёнджи, п-пожалуйста, — такой пьяненький, трется своей веснушчатой щечкой о чужую скулу и совсем не стесняется просить большего, но Хван знает, что не может сейчас так поступить по многим причинам, и потому решает закончить все, пока не поздно. Но насладится еще самую малость.  — Что мне для тебя сделать, солнце? — Хван послушно тычется, как большая кошка, куда-то в щеку Ликсу в ответ на такие нежности, льнет губами к бархатной коже едва ощутимо и ждёт команды.  — Поцелуй. Ненасытному ангелочку все мало, а терпение Хвана и вправду не вечное, он вообще им никогда не отличался. Он больше не может слышать, как тот ласково зовет его «Хёнджи», ведь как хочется слышать это, до упора входя в его, похоже, никем не тронутое до него тело (так это ему сейчас представлялось, на деле никаких явных признаков не было), но не можется. Знал бы он, что ликсова реакция такой бывает примерно никогда, чаще он проявляет инициативу сам, чем удивляет привыкших к брёвнам любовников, трахает ими сам себя под заученные из порно фразочки, а затем исчезает из их жизни, потому что скучно. Чертовски скучно со всеми этими людьми-пустышками, и секс с ними безумно, сука, скучный. Но касания Хвана совсем другие, он совсем другой, и кроется все не во внешности. Ликс бы сейчас отдал многое, чтобы тот не останавливался, но понимает, что хочет даже не банального секса, а близости со старшим, хочет его распробовать хорошенько, проверить, не показалось ли, что ощущения совершенно иные. Так нельзя, так совершенно точно нельзя. Джин накрывает его зацелованные губы ладонью и впивается в шею, которую тут же открывают для удобства, и когда слышит приглушенный стон, какой-то совершенно нереальный, то едва не теряет рассудок, решает позволить себе оставить пару меток, как последний собственник, словно парень, лежащий под ним, — хоть на миллиметр его. Блондин ищет у мелкого самые слабые места и сцепляет на них губы, но вся его шея как одна эрогенная зона, Ликс слегка вскидывает бедра, встречаясь с чужими, бедром трется о крепкий стояк и, когда Хёнджин ощутимо кусает над ключицей, стонет громче и развязнее, жалостливо, напрашиваясь. Царапает пальцы хёнджиновой руки, плотно прижатые к его губам, в то время как внутри все сводит от него такого доминирующего, не позволяющего проявить инициативу, и оно и к лучшему — сейчас Ли ее лучше не передавать. Хван находит в себе силы покончить с этим и садится на край кровати, тут же окидывая мутным взглядом свой пах. Пиздец. Пытается быстренько свалить, пока Ликс отдышивается, вжатый в подушки, не менее возбужденный, но тот лезет к нему со спины, кладет подбородок на плечо, а шаловливую ручку — куда не стоило бы. Хван перехватывает его тонкое запястье и низко хрипит «даже не думай», предупреждая, но Ликс все равно, даже через ткань, умудряется так правильно взять его член в свою небольшую ладонь, сминая, что разум отключается, и он позволяет себе откинуть голову и не мешать такому блядскому, но всё же ангелу делать все, что ему пожелается. Осознание стукает в голову с невероятной силой.  — Только, блять, не говори, что второй рукой.. Охуеть. — Хёнджин сдается, признает, что проиграл, позволяет себе едва слышно простонать от одной только мысли, что Феликс касается не только его, но и себя. Им обоим еще чуть-чуть и не миновать катастрофы, но Ликса это не волнует — он, постепенно доводя себя до оргазма проверенным способом, выцеловывает на шее старшего неведомые узоры, довольствуясь льнящим к рукам Хёнджином, и, словно зная, как Хвана это возбуждает, кусает больно в плечо, в местечко, где футболка спала с плеча, почти до крови. Тот крупно вздрагивает и тут же обмякает в его руках под такой сладкий стон мелкого куда-то в укус. Ликс откидывается вбок без сил на какие-либо действия, а Джин ложится где-то рядом. Мокро, блять, везде.  — Ты когда-нибудь занимался чем-то подобным с парнем? — язык во рту совсем не ворочается, и Феликс случайно путает языки, мямля что-то на корейско-английском, но Хван все равно умудряется его понять, даже несмотря на акцент.  — Неа. — Джин осторожно лёг поближе, словно боялся, что Ликс вот-вот протрезвеет и выбежит отсюда как только, так сразу, но он встретил этот жест протянутой к талии Хёнджи рукой, приобнимая. Им еще предстоит это обсудить, но со случившимся они разберутся утром. Как с еще семью тысячами проблем, поджидающими за углом.