By your side

Придя в общежитие, Кристофер хлопнул случайно дверью, позабыв, что живёт не один. Он покривил губы, кидая взгляд в сторону постели его сожительницы, но посветив дисплеем телефона туда же, обнаружил одинокую подушку и идеально ровно выстеленное одеяло. Отлично, значит не планирует ночевать здесь сегодня. Тогда Бан с шумным вздохом садится за стол и решает написать Феликсу, узнать, почему они так и не встретились. Палец замирает над их перепиской, полной несуразной чуши, и на душе становится как-то пусто от осознания, что он может быть с Хёнджином. С другой же стороны, это же Ли Феликс — гляди, устал, отрезал себя от мира и лежит дрыхнет с вечера у Минхо дома. _krist.b_01: Феликс? Просто и понятно, без каких-то признаков обиды или агрессии, хотя Крису поистине очень нехорошо от такого. Уже около двенадцати, так что Крис надеется на незамедлительный ответ, но получает его не сразу. Поправляет нервно волосы и смотрит в частичное отражение себя в мониторе. Его подсвечивает снизу телефон, и так он выглядит ещё хуже (еще более устало), чем если бы в ванной при включенном свете над головой стоял. То, что он ужасно выглядит, для него не удивительно, последние месяца два всё идёт как нельзя плохо, словно 2020-тый продолжается. Под сообщением долгожданная галочка, оповещающая о том, что Феликс прочитал его сообщение. lixtobedead: Прости меня, Крисси: (Я не друг, а черт пойми что Ха-ха, правда? А мы и не заметили! _krist.b_01: Так ты в порядке? lixtobedead: Ты меня возненавидишь. _krist.b_01: Ты знаешь, что этого не случится Пальцы нервно сжимаются, стискивая девайс в руке. Но он не говорит. Проходят долгие пару минут, тянущиеся как две вечности вместе взятые, и прилетает видео вместо текстового объяснения. Крис боязливо тыкает по нему, чтобы загрузилось. На нём Феликс сидит перед зеркалом в полный рост в комнате, которую он не видел, но кошка, разгуливающая позади, очень похожа на ту, с которой Феликс делал все милые фоточки. Чья квартира — сразу становится понятно, сердце зачем-то заводится в груди и отбивает бешеные ритмы. Крис не может отвести взгляда от такого красивого Ликса, но не понимает, на что он намекает, пока не приглядывается к деталям. Ликс красуется голыми ножками, сидит, в чем мать родила, какие-то шорты короткие и огроменная футболка dior, которую где-то он тоже уже видел, прям как кошку. На шее паренька он из мнительности высматривает алые следы, Хван же любитель помечать свою территорию, но все они ниже обзора, да и прикрыто то самое место телефоном. Ли вдруг приподнимает чуток футболку и даёт поглядеть на свою талию, отводит ноги чуть в сторону, чтобы показать. Хвастается своеобразно синячками, да такими заметными, что даже на том расстоянии, что он сидит, прекрасно разглядеть можно каждый. Кристофер зависает. На видео слышатся быстрые шаги, после чего блондин поднимает, о, боже, самый невинный взгляд вверх и с грохотом падает на пол. Ракурс резко меняется, но звук не обрывается, нападавший голосом точно один из святой троицы и никто иной, как Хван Хёнджин. Крис пересматривает видео раз десять, не веря своим глазам, и сразу думает, неужели Минхо в этой истории — злодей? Или злодеем был Бан, единственный, кто не хотел, чтобы Феликс остался с Хёнджином? Из мыслей выводит сообщение. lixtobedead: Оставим без представления господина Любовь Моя~ Криса мутит, кажется. Не от того, что впервые от Феликса слышит подобное, просто адресовано не ему. Он уже не понимал, почему хотел внезапно быть первым парнем Ли, почему злился на себя и на всех, почему ничего уже не удержишь при себе и хочется высказать всё до последней капли, но пока ещё терпение не лопнуло. В комнате из источников света только телефон Бана, всё остальное погружено во мрак, в его глазах отражается переписка, а на дне широких зрачков повисла пустота. _krist.b_01: А в чем прикол? lixtobedead: В том, что Хёнджин дома? Минхо меня наебал. Так всё-таки это Минхо. Берёт лёгкое раздражение, но не на хёна, а на жизнь. Старший-то молодец — единственный адекватный в компании, всех спас и успокоил. Кроме старины Кристофера. lixtobedead: Всегда бы меня так наебывали, потому что не каждый раз попадаешь в ситуацию из разряда сегодняшней lixtobedead: Почему-то я не думал, что мне с бывалым натуралом будет лучше, чем с кем-то из прошлых любовников За «бывалого натурала» Джин, устроившийся у мелкого за спиной и откровенно залипающий в переписку в ожидании, пока внимание Фела вновь достанется ему, стискивает его в объятиях до хруста костей, пока не начинает кряхтеть. У Криса сердце останавливается, хочется выкинуть себя куда-нибудь. Нет, он конечно уже понял, что между ними определенно что-то было, но не ожидал, что осознание так резко стукнет. Откуда же ещё такие синяки? Точно от крепкой хватки на хрупком теле. Кошки на душе шкребутся от зависти Хвану. Он может себе позволить быть настолько близко, слушать невероятный голос Ли, бесконечно его касаться, доставлять ему удовольствие, которого Феликсу частенько не хватает. Он такой чувствительный, тактильный; качественный физический контакт для него — вылет на другую планету, а Хёнджин, казалось Кристоферу, по одному его виду, несмотря на миловидную моську, выглядит как тот, кто может удовлетворить кого угодно, да хоть самого Бана. Зависть и только, совсем не белая. Хочется быть похожим на человека, быть другим человеком. Кристофер вот совсем не такой, как ему кажется, хоть и не проверял. Хёнджин чувствует прямо через экран то, что не ощущает уже какое-то время Феликс. Ревность. С каждой строчкой появляется всё большее впечатление, что Кристофер откровенно его ненавидит за то, что он оказался лучшим вариантом. Хван решает продолжить наблюдать, раз уж устроился так удобно подбородком на плече Феликса, нежно пахнущего гелем для душа. _krist.b_01: Вот как. А я решил, знаешь, после проведенного в одиночестве вечера на каникулы улететь. Ты меня так, Ликси, за последнее время заебал, не представляешь себе Кристофер никогда такого не говорит всерьёз, его глупая привычка всё держать до последнего в себе выливалась грубостью, которую он не имел в виду. Феликс, хоть и знал об этом, всё равно почувствовал, как сердце кольнуло острием высказанного. lixtobedead: В смысле? Ликс заметно напрягается, а Хёнджину как-то за него даже... Обидно? Ведь если бы Джисон ему такое сказал, он бы точно расстроился, но на лице Феликса пока ничего, кроме смятения. _krist.b_01: В смысле я позволяю тебе мной пользоваться направо и налево и впервые устал от этого. Такого друга, как ты, врагу не пожелаешь :) Ли выдыхает сквозь зубы и чувствует, как руки Хёнджина обвивают его покрепче. Хочется сказать, чтобы не жалел, не ластился так, словно Ликс должен быть обижен на эти слова, но сил не хватает. Гордость отказывается говорить и отстаивать свои права, задевает ведь его это всё. lixtobedead: В силу характера я, может быть, и не идеальный друг, но я люблю тебя, ты же знаешь _krist.b_01: Ты любишь себя и Хёнджина. Старший усмехается и шепчет в шею «есть в этом доля правды, солнце», всё так же стараясь особо не встревать, чувствует, как закипает взрывная ликсова натура, и боится, как бы самому не получить ссаной тряпкой. Феликс поводит взглядом и поджимает губы в знак согласия, и набирает следующее сообщение. lixtobedead: Слетай-ка ты реально в Австралию и подумай обо всем, не понимаю, к чему мы ссоримся _krist.b_01: Ты правда не понимаешь? lixtobedead: Да, я всё перевожу на себя, ною тебе в плечо, не учитываю ни твоей занятости, ни личной жизни. Однако, Крис, уважения к себе и своим нервам в тебе ноль _krist.b_01: Потому что я люблю тебя lixtobedead: Я тоже тебя люблю, лол _krist.b_01: Не в этом смысле, Феликс. Хёнджин рядом с Ликсом смотрит неловко в экран, а Ли, на удивление, не поражен, а злится. Злится и только это. Если бы у Джина были кошачьи ушки, он бы сейчас их поджал в страхе.  — Почему он только сейчас решил об этом сказать? — спрашивает Хван растерянно. У Кристофера, как ему казалось, была целая вечность в таком сознаться, а он, живя с Ликсом и пережив его похищение, сто и одну проблему, так и не сказал, что любит недружеской любовью. Для Хвана это было какой-то полной хуйней, потому что он бы не смог в себе держать такие чувства и в хуй не дуть, отпускать на прогулки с другими парнями того самого человека. Или же он изначально думал, что у них ничего не выйдет? А вышло как вышло, и теперь Феликс не с ним. Слишком много вопросов, на которых не узнать ответов.  — Как он может что-то прямо сказать. — ворчит Ликс в ответ и решает, раз всё так, раскрыть кое-какие карты. Теперь он, кстати, вполне может выйти сухим из воды. lixtobedead: Когда я был открыто влюблён в тебя как минимум полгода, тебе было интересно всё, но не я, а сейчас у меня появился парень, и ты вдруг с чувствами. Кристофер Бан, ты серьёзно? Но ответа не последовало. Ли откинул (конечно, не со взмаху) телефон и тяжело вздохнул, покосившись на обнимающего его Хвана. Стало мгновенно легче, потому что у Хёнджина спокойное выражение лица, крепкие объятия, и теплом от него веет таким, что не скрыться.  — Извини, эмоции. — снижает голос до шепота, тычется носиком в Хванову скулу и кладёт свои руки поверх широких ладоней у себя на животе. У его мужчины самые невероятные объятия.  — Не знал, что тебе когда-то нравился Крис. — ни на что не намекая, выдыхает в чужое плечо Джин, прямо в открытое местечко между плечом и шеей, с которого футболка соблазнительно спадает. Ли в его руках плавится, не выдерживает невзаимных нежностей и лихо разворачивается. Ловит толику удивления в глазах напротив и валит его обратно на пол, чтобы ударился лопатками так же, как и он сам. Феликс с блестящими глазками наблюдает бесконечную красоту Хвана. Это он точно заметил ещё в их первую встречу, когда Хёнджин нёс его по пустым улицам к себе домой, как потерявшегося котёнка. Сначала эти воспоминания не воспроизводились ни в какую, а теперь помнится россыпь звёзд на чёрном небе и его светлые пряди, завязанные в хвост; вдумчивый взгляд и уверенная походка, не отпускающие ни в какую руки. Сейчас ни хвоста, ни блондинистых прядей, а видок всё такой же завораживающий. Феликс не отказывает себе в поцелуе, в котором так нуждается, буквально просто отчаянно прижимается к губам старшего, пока тот лучезарно лыбится в поцелуй и неощутимо касается его скулы пальцами, гладит острую челюсть и поддевает пальцем его подбородок, тянет ближе, чтобы этот детский клевок преобразовать. Сминает нежно, но жадновато его сладкие от бальзама губы, а в животе, как в первый раз, фейерверки подрываются. Руки даже на трезвую голову подрагивают и опускаются к острым плечам, цепляются за ткань своей же футболки. Его мальчик с легкостью входит во вкус, перенимает всю инициативу на себя и, чувствуя мелкую дрожь в теле под собой, прижимается вплотную, телом к телу, чтобы вырвать из Хёнджина тихое ах и поймать его губами. Маленькая победа не заставляет австралийца прекратить, только раздразнивает. Безумно хочется смотреть и смотреть на то, какой Хёнджин, когда от него млеет, и только за этим Феликс приподнимается на руках, нависая, и улетает в очередной, блять, раз. Хван томно выдыхает с полуулыбкой и глядит на него из-под длинных темных ресниц своими драконьими глазками так приятно тяжело, словно готов вернуться к тому, с чего они начали сегодняшний вечер.  — Ты меня пьянишь. И сказано синхронно, слово в слово, ими обоими.

***

Запах кофе поселился во всей квартире, ведь Феликс вечно оставляет двери в комнаты открытыми. Так, бесшумно передвигаяясь до кухни в своих пушистых белых носочках, он случайно позабыл закрыть дверь в спальню, где всё ещё мирно спал, обняв подушку, его парень. Без задней мысли об этом австралиец начал возиться с завтраком для них двоих и, проходя мимо стены с отрывным календариком, вырвал 11-тое февраля. Сначала до него не дошло, что значит сегодняшняя дата. Спросонья он поразмыслил даже постоял, может, годовщина у них с Хваном? Да нет, рано ещё. Ах, точно! Новый год! Глазки его округляются, пока он помешивает в большущей кружке, наверное, добрых пол-литра кофе с молоком, который он запросто выдует в одиночку. Во-первых, это число значит, что сегодня приезжает Кристофер, и он, естественно, тоже будет на совместных посиделках у Минхо, что заставляет Ли покривиться. Не подумайте, обиду он не затаил, он рад видеть Криса, просто тот как улетел в Австралию, так и не возвращался и писал ему крайне редко, по острой надобности спросить, как дела и как кошечка, такая сладенькая и миленькая, но никогда не Хёнджин. Его в их диалогах не существовало. Учился он, собственно, на удалённом обучении, и в университете Феликсу было как-то тошно; с таким, как он, не тянет подружиться, он сам знает. Так уж вышло, что друзья у него вне университета теперь — три взрослых лба. Хотя ему вот и самому двадцать исполнилось, так что теперь таким уж мелким на их фоне он себя не чувствует. Впервые не прилетело никакого глупого, бесполезного, но такого милого подарка от Бана, кстати говоря. А Феликс ждал хотя бы шоколадки из родной страны, раз уж их разделяют километры. Из размышлений над календариком блондина вывел Хван, появившийся из-под земли словно. Очень похоже на него — ходить бесшумно и появляться неожиданно. Тот обвил осторожно, чтобы не напугать, тело Феликса, скрытое мягкой толстовкой с закатанными до локтей рукавами, но он всё равно в его руках почти подпрыгнул.  — Хёнджи, господитыбожемой.  — Чего залип, малыш? — сонно бурчит темноволосый и целует в щечку, а отпускать Феликса никуда не спешит.  — Сегодня Новый год уже, прикинь? А только вчера говорили о подарках.  — Только вчера браслетик для Минхо плели. — с усмешкой отвечает Хёнджин, чувствуя, как от накатывающей лени куда-то сегодня идти и что-то делать веки тяжелейшим грузом опускаются на глаза. Диалог о подарке для Минхо у ребят затянулся. Феликс пораскинул мозгами и понял, что у них нет для него подарка, потому что ну что подарить такому, как Минхо? Которому ничего не нужно, а если нужно, то супер дорогое и не по карману. Не по карману, конечно, спорное заявление; на кольцо от Тиффани у Хёнджина хватило, как и у Феликса на красивейшую подвеску с полудрагоценным камнем, но это они так тратятся друг на друга, а на друзьях немножечко экономят.

 — Он нас свёл, между прочим.  — Нас свела судьба.  — Хёнджин! Парень тогда привстает на кровати и недовольно морщится.  — Тогда бросай дела, котенок, и поедем выбирать нашему спасителю подарок. Только я себе-то нихуя купить не могу, а другому человеку и подавно.  — Ты мне подарил это кольцо ещё на Рождество, значит можешь! — Ликс показывает на безымянном пальце серебрянное колечко от Тиффани, которое Хван просто не смог взять ему и подарить в ночь на первое января (хотя бы!). Зато сколько счастья было: Феликсу никогда такие подарки дорогие не делали.  — Блять, ну это же ты, тут сердце чует. — что забавно, они оба подарили друг другу аксессуар, просто для Хёнджина это была цепочка, которую он теперь не снимал, а для Феликса кольцо. Такой, скажем, парный сет. Собственно, подарки они оба подарили до официальных дат, уже руки чесались.  — Минхо нравятся машины, так может. Ладно, забудь. — Феликс почти на полном серьёзе решил предложить купить ему новую машину, на что сам себе по лбу хлопнул за несообразительность. Он последние накопления потратил на подарок для Джина, а Джин располагал сейчас средствами так: на квартиру и, может, сходить пару шмоточек купить.  — Может просто купим ему что-то, что будет обозначать нашу благодарность?  — Наприме-ер. — блондин посмотрел на парня так, словно ожидал продолжения своей фразы, но Хван лишь неловко поджал губы, и тогда Феликса вдруг осенило. — Точно! Сплети ему браслетик, Джин-а!  — Ты серьёзно? А что, идея. — Хван смеется, но идея ему нравится — сплести такому серьёзному парню, как Минхо, браслетик, цветастенький и веселый, как они с Феликсом носят. — Кстати говоря, а для Криса у тебя что-нибудь есть, или отыграешься за день рождения? У Ли вдруг екает сердце. Да, уж о Крисе он не подумал, но на этот раз лишь потому, что замотался с другими делами и другими подарками.  — Он как уехал в середине июня, так я его и не видел, а пишет он крайне редко, когда слишком скучает. Пошел он, не заслужил. — хотя тут Ли, конечно, преувеличил. Что бы между ними с Кристофером не случилось, а подарок ему он всегда готовил, но в этот раз уже потерялся в их отношениях и не понимал, что ему делать.  — Пытается забыться и приехать твоим другом, малыш. Как же дружить с любимым человеком, м? Ты вот со мной охуенно подружил, да? — объясняет Хван, подпирая голову рукой. Такой важный цаца, лежит в кровати и умничает, пока Ликс добивает долги по учёбе за столом.  — Ну да. — младший усмехнулся и, сохранив работу, закрыл крышку ноутбука и потянулся на стуле, грациозно выгибаясь. От такого вида, словно впервые наблюдает, Хван невольно облизнулся и похлопал по месту рядом с собой.  — Ликси, хватит учиться, иди к папочке. Такие фразы Феликс в свой адрес слышит лишь иногда, потому что Хёнджин ничего не начинает с громких высказываний. Он переводит взгляд на кровать, нечитаемо лыбится и тут же ныряет в объятия своего парня, удобно устраиваясь на нём.

Вечером, когда парни уже собирались ехать к Минхо, Ликс чувствовал себя жутко, будто на верную смерть собирались. Он знал, что появится с Хёнджином в месте, где уже будет Крис, поскольку ему об этом сообщил Джисон. Ну как сообщил, позвонил и шепотом проорал, что всё пошло не по плану и будет чуть более неловко. Парню казалось, что они с Баном сильно отдалились, и от этого душу рвало на кусочки, хотелось мять уголки одежды и вздыхать тяжело. Заметив, что Ли уже битый час смотрит в зеркало и рассматривает самого себя, притом бесцельно, Хван, по пути застегивая пуговицы рубашки на запястье, подошел к нему и обнял за шею, ловя пустой взгляд своего парня в зеркале.  — Он ведь тебя не ненавидит. Просто придется, возможно, поговорить вам. — веснушчатый поднимает голову, чтобы посмотреть на Хёнджина не в зеркале, а над собой. Тот умиленно улыбается такому бедному, трогательному Ликсу и целует его в лоб. — Всё будет по высшему разряду, я обещаю. Но будет ли — хрен его знает, им обоим это понятно. Всю дорогу Феликса натурально трясло от перенапряжения и от того, как он себя накручивал по поводу этой встречи, только Хёнджин, держащий за руку крепко, действовал валидолом. Вот они уже ждут в пустующем дворе, где только ветра задувают и спихивают снежок с крыш на головы редким прохожим, пока им любезно откроют подъездную дверь. Хёнджин курит, вслушиваясь в тишину и редко слышимые разговоры через открытые окна матриц квартир. Жестом предлагает горящую во мраке сигарету Ликсу, и тот принимает буквально на пару тяжек, кашляет пару раз с непривычки (это не первый раз, когда ему так протягивают сигарету, хорошо хоть не Минхо со своими невероятно крепкими на вкус Ликса). Тут разговоры и не нужны, лучше вслушиваться, как снег опускается на землю. Звук, не похожий ни на что. На темное крыльцо вылетает фигура в одном пледе, шумно пихнув дверь подъезда плечом. Он оглядывает стоящих перед собой и сразу же кидается на Хёнджина, обнимает его с широченной улыбкой, хотя еще вчера виделись.  — Как я рад вас видеть! О, какая же ты маленькая пусечка! — Хан отцепился от еле успевшего среагировать Хвана и подхватил Феликса, как если бы он был ребенком, поднимая с земли и обнимая так, что Ли аж вынырнул из своих переживаний и звонко засмеялся, прося старшего его отпустить, на что он послушался и поставил его на ноги. Пусечкой его назвали за вид — представьте этого крохотного парня в пуховике и шарфике, натянутом до носа.  — Я просто знаю, как сильно ты переживаешь. — ставит перед фактом Хан и встречает мигом ставший растерянным взгляд. — Хотел, чтобы ты улыбнулся хоть перед тем, как нырять в омут.  — Джисон. Не нагнетай. — Хван поглядел на брюнета, и тот поднял руки в примирительном жесте, наконец запуская ребят в дом. Он, однако, был прав, Феликс уже часа три переживает марафоном, нон стоп, а в лифте до девятого этажа ему становится вообще как-то кисло. Он представляет, как Кристофер на него посмотрит волком, да и на Хёнджина тоже, и тошно делается. Дверь в квартиру оказывается открыта, приглушенный свет льется с кухни и ниоткуда больше. Джисон проходит первым, а за ним идет Джин. Он не слышит никакого движения за собой, оборачивается и смотрит на зависшего во мраке подъездном Ликса. Вздыхает (от жалости) и отходит к нему, садится перед ним на корточки и просит:  — Ликс, посмотри на меня. Полуслезящийся взгляд оказывается на нем, и тогда Хван берет его за ручки, гладит по кольцу, которое подарил ему. Ему очень льстит, что младший носит его, как обручальное, но в то же время думается, что подобное кольцо от него будет таким, что Феликс от шока дар речи потеряет, а не просто красивым. Он мягко целует тыльную сторону ладони, согревая замерзшую кожу.  — Я с тобой, дурашка. Пойдем, ладно? — он поднимается и, чтобы Ли точно назад не попятился, кладет руку на талию, ведет за собой. Джисон остается почему-то поглядеть на их отношения во всей красе, и эта картина кажется просто нереально умилительной, Хёнджин на его памяти ни с кем таким заботливым не был. Это так радует, что хочется от сентиментальности нахлынувшей прослезиться. Такого будущего он для него и хотел — светлого, что пробудит в нем этого, как бабушка всегда говорила, чудесного Джинни. Вот и он, эта чудесная версия этого парня.  — Минхо? — зовет Хан, и с кухни вылетает воробейчик с загнанным взглядом, настолько замотавшийся, что аж подумал, что-то опять приключилось. Особенно, если Джисон зовёт. По Ли-старшему видно, что он ничего не успевает, по лопатке маслянной в его руке и фартучку. Он смотрит на прибывших гостей и переваривает, кто пришел, а после кидается обнимать своих детишек-дурачков, на Джине повисает, а Феликса прям за шею обхватывает и щекой к его светлой макушке жмется.  — Как хорошо, что вы пришли, из вас двоих хоть помощники нормальные. Раздевайтесь, проходите. Ликс счастлив увидеть Минхо, которому за всё неизмеримо благодарен, но ему сейчас остро нужно кое с кем поговорить. Он смотрит с вопросом во взгляде на хозяина квартиры в смешном розовом фартучке с котятами и молчаливо вопрошает, на что старший показывает ему в сторону зала. Он тогда кивает «понял» и стягивает с себя куртку, разматывает шарф и оставляет это все на первой попавшейся вешалке.  — Ну, я пойду? — шепотом говорит он Хёнджину с надеждой повисшей в зрачках, и тот кивает ему уверенно.  — Только вот это вот оставь, — и указывает ему на уличную обувь, пока сам разувается. Минхо усмехается тихо, но без насмешки. Ликс цокает, стягивает ботинки и отставляет их в сторону, пока Ли-старший уводит Хёнджина и Джисона на кухню, так что, когда дверь закрывается, ему уже ничего не остается (этого глупого ребенка иначе отнесут втроем в гостиную, ему ли не знать), кроме как завернуть в зал и увидеть. Красноволосого Кристофера, сидящего в развалочку на диване. Он подзагорел, подкачался и сменил стиль в одежде самую малость, кажется. Феликс никогда его таким не видел и сдерживается, чтобы не сказать «вау» вместо «привет», потому что его дружок похорошел и явно отдохнул в Сиднее по полной, ведь крашенные волосы — это было не все — проколоты нос и уши. Бан сидит в наушниках, потому что сам безумно нервничает, но ему хоть есть, чем отвлечься — смешные видео на ютубе. Он смотрит кратко в проход, ощутив на себе чье-то внимание, и опускает взгляд. До него вдруг доходит, что это не призрак Феликса ему мерещится, так что он вытаскивает наушник и возвращает взор к пришедшему, чтобы убедиться, не кажется ли ему. Феликс за полгода, или сколько там, изменился только в плане того, что похорошел и расцвел, уже не бедный страдалец, а такой же принц, подстать Хёнджину, сияет изнутри. Волосы у него теперь серые, и присутствует, как показалось Бану, кольцо, коим себя украшают замужние люди, но Кристофер не спрашивал, а просто додумал, что так и есть, в его голове это уложилось само собой — Хёнджин, делающий предложение Феликсу — это лишь дело времени, даже если очень скорого. Вот и встретились, короче говоря, а что делать и что говорить — неясно. У Феликса были продуманы все диалоги, но ни один под подобный сценарий как назло не подходил.  — На раз два три? — спрашивает тихо Бан. Они оба отсчитывают до трех про себя, и оба, как два идиота, кидаются обниматься посреди комнаты. Крис сгребает Ликса в охапку и вдыхает его запах, почти скулит от того, какой он родной в его руках, и шепчет что-то про извинения, что до Ли даже доходит не сразу.  — Прости меня, я очень виноват. — слышится уже отчетливо, и Ликс на него как на ума лишенного глазки свои янтарные выпячивает, хватает за плечи и отвечает:  — Кто виноват? Ты? Придурок! Как можно быть вот таким, а? — сероволосый вновь повисает у друга на шее, и тому так тепло становится от его слов, что хочется никогда не отпускать. С кухни тем временем тихонько выползает местный бог и сует свою темную макушку немного не в своё дело, но Феликс так переживал, что он не мог оставить его без присмотра надолго.  — Всё у вас нормально? — интересуется Джин с неловкой улыбочкой и выпрямляется, уже не выглядывая из-за дверного косяка, а встав там в полный рост.  — Наверное...? — неуверенно отзывается Ликс и наблюдает, как бы между его парнем и влюбленным в него другом не образовались молнии, но вместо этого Кристофер подходит к Хёнджину и тянет руку для пожатия, да еще с таким взглядом уважительным. Хван удивленно вскидывает брови по мере того, как крепко жмет парню руку.  — Давно не виделись, Кристофер.  — Да, Хёнджин, давно. — он замялся и опустил взгляд, потому что стыдно, когда ты столько всего сказал о человеке и ничего из этого в лицо. Однако парень находит в себе силы посмотреть в глаза парню своего друга. — Хотел тебе сказать, что между нами воцарилась борьба за Феликса в один момент, но у меня было время поразмыслить обо всём, и я понял, что, раз он счастлив с тобой, значит так и должно быть. Прости меня, Хван, что сказал о тебе много нелестных вещей и так невовремя со своими чувствами вклинился. Надеюсь, ты зла не держишь и это никак не повлияло на вас. — вот это уже мужской разговор, что Феликс никогда от наивно-неопытного по жизни Криса ну никак не ожидал. Хёнджин тоже удивлен не меньше, но слушает его внимательно и со снисходительным видом, кивает на каждое слово положительно, подбадривает его речи, а отвечает легко абсолютно.  — Не держу, мы же одна семья. — Хёнджин ему улыбается очень искренне, и Бан почти краснеет от такой реакции, от того, что старший на него ну ни капельки не злится, а ведь было на что, как он думал. Вечер идет своим чередом, все невзгоды как рукой снимает. Что самое удивительное, Кристоферу удалось наконец найти с Хёнджином общий язык, особенно теперь, когда он стал гораздо разговорчивее. Ребята подшучивали друг над другом о пережитом, как давние друзья, пока помогали Минхо накрывать на стол, и эта картина не могла не радовать Феликса, который то и дело улыбался на их взаимодействия. Теперь Бану было понятно, почему Ликс встречается с таким, как Хван. Он же охуенный, и всё, тема закрыта. К ночи уже все пьяные и невероятно счастливые, наевшиеся и нахвалившие Минхо за его огромный талант сделать конфетку из ничего (кто-то не слишком закупался на праздники). Обмен подарками в этом году у них получился забавный — кого на что хватило. Год был сложным, поэтому никто не жаловался и радовался тому, что есть.  — Хо, ты сейчас умрешь от того, что мы с Хёнджином сделали. — заявил Феликс, глядя на тут же побледневшего брюнета украдкой и хватаясь за карманы, носил ведь подарок при себе.  — Мне казалось, вы уже пару месяцев как пристарелая пара живете, еще хуже, чем мы с Джисоном. Ни разборок, ни недопониманий. Ликс достает серебряную коробочку, мямля «да, так и есть», небольшую такую, и тянет другу, а у того глаза аж загораются с каждой секундой, начиная от момента, как он эту коробочку берет, и заканчивая тем, как открывает. Он сначала смеется, потому что браслетик с его именем — это пиздец как по-детски, но ему никогда не делали таких подарков, и даже как-то пищать хочется от радости. В записке почерками обоих парней, одно слово таким, одно другим написано «Спасибо тебе за помощь нам, инвалидам~ Мы тебя очень любим». Тогда самый старший из ребят начинает смеяться заливистее, как и Джисон, прочитавший строку про инвалидов.  — Это так пиздецки трогательно, я вас обожаю, дети. — Ли-старший надевает браслетик на запястье, вытягивает руку и любуется. Выглядит теперь как диснеевская принцесса, зато самый модный и самый счастливый. — Господи, я его никогда не сниму. На нетрезвые головы появляется идея пойти прогуляться, чтобы ночь прошла на ура ещё больше. На улице легкий мороз, но это не портит настроение, особенно когда вы впятером на машине. Минхо пил меньше всех, потому что знал, что точно будет за рулем, а больше всего выпил Кристофер, который за вечер все же словил легкий укол ревности, наблюдая, как Феликс садится на колени к Хёнджину вместо того, чтобы садиться рядом. Как никак, у них ещё не прошла конфетно-букетная стадия, когда хочется везде и при всех, и неважно что, просто касаться друг друга почаще. Правда, это он теперь в себе подавлял, как неуместное, и был готов к новой жизни, в которой они все будут другими. Ему нравилось думать о том, с чего они начинали и на чем закончили, и он не считал, что для него всё закончилось не так, просто он еще свое счастье в виде человека под боком не обрел, а может оно и не нужно было и ему стоило определить, что нужно ему, а не всем вокруг. Остановились они на набережной, откуда будет лучше всего видно многочисленные салюты, разрывающие ушные перепонки громким звуком, но такие красивые и яркие, разных форм и вспышек, где-то золотые, красные, зеленые. Ликс облокотился на машину, машинально засовывая руки в карман, алкоголь-то не греет. Под разговоры минсонов с Крисом он жутко влюблённо, как если бы впервые увидел, смотрел на Хёнджина, в чьих глазах отражались фейерверки, которые без конца взрывались и рассыпались.  — Помнишь тот день?  — Когда мы впервые вместе гуляли? — стоит начать говорить, и на лице расцветает улыбка. Как оказалось, думают они об одном.  — У меня сейчас ощущение дежавю. — Ли поджимает губы, чтобы от всего происходящего не дай бог не начать плакать. — Хорошее, конечно. Я редко говорю тебе что-то из разряда розовых соплей, да и ты сам всё знаешь, но. — младший делает лирическую паузу. — Не знаю, что бы я сейчас делал без тебя. Моя жизнь до тебя и сейчас как небо и земля. Не успевает Ликс продолжить говорить, как периферическим зрением замечает, что Хван смахивает с лица что-то и одноразово шмыгает носом.  — Ты плачешь? Джин…  — Да насморк просто. — шутит старший и не скрывает повлажневших ресниц при этом, улыбается уголками губ и тянется к студенту за поцелуем. Очень романтично — целоваться в новогоднюю ночь на улице, когда губы сухие и холодные, а руки греть о чужие, обжигающие таким же холодом, ведь оба они не носят перчатки. Только не при друзьях, стоящих в паре метров и бросающих друг в друга слепленные в спешке снежки голыми руками, почти падая в ближайшие сугробы, алкоголь с ног сбивает похлеще куска снега, прилетающего прямо в нос. Так прилетает и в плечо Хёнджину, чтобы отлип от Феликса и обратил внимание на остальных.  — Блять, что вы за пидоры-то?! — кричит им Ликс под звонкий смех остальных ребят и кидается с Хваном на них, чтобы побеситься в снегу и попасть кому-нибудь по заднице. У них пятерых всё обязательно будет хорошо, пока они все рядом друг с другом. Как одна большая, шведская семья.