Философия На Джемина

Джемину двадцать четыре и он борется с огромным комплексом неполноценности на протяжении последних двух лет. Все омеги его возраста уже имеют семьи или, как минимум, альфу, а у Джемина только высокооплачиваемая энергозатратная работа и огромное желание не проснуться однажды утром. Джемину двадцать четыре, он омега, а также визажист на одном из самых известных музыкальных шоу Кореи — Music Bank. Каждый день на работе его окружают десятки айдолок, похожих на прекраснейших Барби, в то время как он сам на их фоне — та потрёпанная Братц, которую дети в играх обычно делают главной злодейкой. Единственное, что его утешает, это осознание того, что именно от него будет зависеть степень красоты и блескучести этих самых омежек. Мама им гордится. Папа просит внуков, потому что, честно говоря, сын задолбал привозить с собой чемоданчик с косметикой вместо детишек, когда приезжает к ним в гости. Омега сёрбает кофе из старбаксовского стаканчика и не хочет снимать солнцезащитные очки, потому что они создают ему образ стервочки. Ну или потому что они хорошо скрывают синяки под глазами, которые сегодня было ну очень лень замазывать. Айдолки носятся по закулисью в своих коротких юбчонках и высоких каблуках, будто у них тут соревнования по бегу. Одна из них даже врезается в На, но извиняется раз пятьсот, потому что, конечно же, узнаёт главного гримёра, и не дай бог он будет зол на неё — потом ведь придётся выступать с каким-нибудь синими тенями и красными губами. Не то чтобы Джемин прибегал к таким методам мщения, но… Он мог. Особенно когда был зол. Например, сегодня. Его дёрнули на работу в его законный выходной, потому что Сонхва, его сменщик, потёк, в прямом смысле этого слова. Тяжело, когда оба главных визажиста на площадке — омеги, которым необходимо терпеть течку раз в три месяца. У Джема она в ближайшую неделю не намечалась и слава богу. — Ну что тут у вас срочного… Мама дорогая, — восклицает он, заходя в гримёрку, и чуть не проливает на себя кофе. На крутящемся стуле перед зеркалом сидит какая-то малоизвестная певица из такой же малоизвестной группы, а Лукас, один из менеджеров, стоит, наклонив голову, рассматривая её отражение в зеркале, потому что… Ну, потому что там есть что рассматривать. Всё лицо девушки покрыто красными аллергическими пятнами, и Джемин даже не хочет знать, как это произошло. — Джем, привет, ты вовремя, — хмуро бормочет Лукас. — Что ты такого съела, дорогая? — омеге всё-таки приходится снять стервозно выглядящие очки и поставить кофе на столик у входа, чтобы лучше рассмотреть природу пятен и попытаться в голове смешать нужные тональники, чтобы перекрыть это. — Выпила вина вчера, — смущённо шепчет девушка, надувая щёки, — мы отмечали камбэк, а у меня аллергия… — Боже, если бы у меня была аллергия на вино, я бы вскрылся. Джемин достаёт нужные палитры и палетки из ящичков. — Если бы у тебя была аллергия на вино, моя жизнь была бы куда легче, — шутит в ответ на его слова Лукас, постепенно расслабляясь, потому что, очевидно, На справится с этой проблемой на раз-два. — Ой ну да, болтай больше, — визажист сосредоточенно смешивает на палитре подходящий тональник, — а я вот возьму и в следующий раз не выйду на твой «срочный вызов», наглый альфочка. — Наглый альфочка! — Лукас показывает язык, передразнивая его писклявым голосом, и получает молчаливый фак в ответ. Джемин наносит толстый слой тона на лицо певички, молясь, чтобы девица додумалась смыть косметику сразу после выступления (дабы не раздражать больную кожу, конечно же), когда в гримёрку заходит ещё один человек. А точнее не человек, а Ким Чону. Их новенький менеджер. Второй. Но что важнее — предмет сердечной тоски Вон Юкхэя. — Джеминни, я так рад, что ты пришёл! — Чону всегда говорит с придыханием, будто шепотом, из-за чего звучит ласково и томно-сладко, будто по ночам подрабатывает в сексе по телефону, — ещё полчаса и я был бы готов сам идти плясать на сцену вместо айдолов… — Я бы посмотрел на тебя в короткой юбке, Чону-я, — хищно ухмыляется Лукас, за что получает сразу три осуждающих взгляда — Джемина, Чону и даже омежки-певички. — Отвратительно, — выдыхает Джемин, приступая к запудриванию. — И не говори, — закатывает глаза Чону, — и с чем приходится работать. — Будем честны, единственные настоящие альфы в нашем коллективе — это Ким Чогём и Ли Джено, — Джемин стряхивает излишки пудры, постукивая кисточкой по запястью. — Ну, допустим, Ким Чогёму пятьдесят восемь, — у второго менеджера вздымаются брови, — а насчёт режиссёра Ли ты как к такому выводу пришёл? Ты же с ним не разговаривал ни разу… — Предчувствие у меня такое, — Джемин осторожно контурирует айдолку, стараясь не переборщить, — выглядит он как альфа. Ведёт себя соответствующе. Вот Лукас — альфочка. Да даже Вонхо из Монсты — и тот альфочка. А Ли Джено альфа каких ещё поискать нужно. Честно говоря, я бы такому альфе без единого слова дал пожизненный билетик в свою постель… Нет, конечно, Джемин это сказал для красного словца, он не был готов спать с абсолютными незнакомцами, которые попадали в его категорию настоящих альф, честно говоря, последние года полтора он в принципе не был готов спать с каким угодно альфой, если тот не являлся Ли Джено. Но этого он, конечно, уточнять не стал, решив оставить свои размышления вслух красиво незавершёнными. — Какие у тебя странные изречения, омежка, — усмехается Лукас, опираясь на стену, но уже через секунду вылетает из гримёрки, провожаемый летящими в него спонжами и криками «только попробуй назвать меня так ещё раз!» *** Философия На Джемина была проста — все альфы мира делились на альф и альфочек. Его отец был альфой, а вот Вон Юкхэй был альфочкой. Почти все айдолы-альфы были альфочками, а вот режиссёр Music Bank’а, Ли Джено, который всеми этими непутёвыми артистами руководил, был самым что ни на есть альфой. Не только из-за того, что однажды ему пришлось собственными руками держать тяжеленный подъёмный кран, на котором была закреплена шестая камера, потому что вся конструкция обвалилась во время прямого эфира. И не потому что тогда Джемин увидел, как на рукаве его водолазки буквально разошёлся шов от выступивших мышц (не то чтобы у На был кинк на мужчин в водолазках…). И даже не потому что иногда мужчина так очаровательно кричал с высоты своего не очень большого для альфы роста на громил-айдолов и те слушались его, как цирковые обезьянки, стараясь услужить молодому режиссёру. Просто от Джено за версту распростронялось ощущение не удушающей, но мягко обнимающей мужественности и скрытой силы. Честно говоря, Джемина давно уже не впечатляли эти красивые экранные парни с их песнями и танцами… Да, он долго любовался ими, любил их, покупал альбомы и просил автографы, но потом… Потом он увидел Ли Джено и понял, что теперь фанатеть может только от одного (1) альфы. Джемин перестал фанатеть по k-pop группам, но не перестал смотреть клипы и бэкстейджи. Потому что в создании некоторых из них участие принимал Ли Джено. Потому что так приятно было наблюдать за тем, как он сосредоточенно смотрит в экранчики камер, как руководит айдолами и айдолками, которые клинья пытаются подбивать к красивому и статному режиссёру и в ответ получают лишь скептические взгляды… Кстати, Ли Джено было уже двадцать шесть, что, в общем-то, не мало, и он был одинок (у Джемина были свои источники). Это делало его в глазах визажиста ещё более привлекательным — этот человек жил своей работой, именно поэтому на их передаче рейтинги не падали уже три года — именно столько здесь работал Джено (сам Джемин работал здесь на полгода больше). Удивительным оставалось то, что На Джемин, знаменитый визажист в к-рор индустрии, до сих пор не был знаком с таким же знаменитым корейским режиссёром — Ли Джено (несмотря даже на то, что они каждый день работали в одном павильоне). Ну то есть, Джемин то его знал. А вот знал ли Ли Джено о существовании На Джемина на своей съёмочной площадке оставалось вопросом. До одного случая. *** Произошло это совершенно непонятно как. Сложившиеся обстоятельства были следствием трёх простых фактов… и, наверное, главным из них был тот, который утверждал, что Лукас — балабол. Второй и третий включали в себя философию Джемина и его популярность в мире шоу бизнеса. Лукас рассказал одному человеку о разнице понятий «альфа» и «альфочка» со слов Джемина (каким-то образом передав почти точно даже цитату про злосчастный билетик), а потом об этом каким-то неведомым образом узнала вся съёмочная группа и, скорее всего, вся к-рор индустрия в принципе (возможно, потому что тем единственным человеком, которому Лукас поведал тайну философии Джемина, была стервозная помощница сценариста Мун Енджи, которая Джемина на дух не переносила и была огромной сплетницей). Именно поэтому, выйдя через два дня после того разговора на свою смену, первый вопрос, который На Джемин услышал от какого-то айдола из неизвестной ему группы:       — А я, по-твоему, альфа или альфочка?       Джемин прыснул в сторону, вновь возвращая своё внимание к идеально ровным стрелкам, которые этому самому айдолу рисовал, и ответил:       — Конечно же, альфочка, ты посмотри на себя, дорогой. Без обид, но на альфу ты не тянешь.       А через секунду он чуть не дёрнул руку, выводя стрелку к уху.       — А ты откуда про альф и альфочек знаешь?!       — Так об этом все только и говорят. О том, что вы, Джемин-щи, философию свою развиваете.       — А… Про тех, кого я альфами считаю, кто-нибудь знает? — осторожно спросил омега, на всякий случай убирая руку с подводкой от лица айдола.       — Ну, я слышал только про то, что таких альф очень мало, но среди них режиссёр Ли и господин Ким… А вы правда готовы их впустить в свою постель по первой прихоти?       Ухмылка на лице айдола была настолько дерзкой, что омеге захотелось закончить его макияж несмываемым членом на лбу.       Джемин почувствовал, что вся его репутация падает крахом прямо в этот самый момент — сразу стали понятны все те взгляды, что он получил на площадке, пока шёл в свою гримёрку. Теперь, кажется, каждый здесь знает о его самой большой влюблённости.       — А вот не скажу, — он кое-как вышел из ступора, нанёс последние штрихи, а именно — огромное количество румян — новая мода, и попросил альфочку сгинуть вон, дабы пострадать в одиночестве… Но не тут то было.       Потому что, блин, в его одинокую неубранную пропитанную скорбью гримёрку зашёл Он. Чёртов (простите за не литературное повествование) Ли Джено. Собственной, мать его, персоной.       Он зашёл так, будто в этом не было ничего такого, будто делал это каждый день, будто не ему, ёлки-палки, в этой самой гримёрной три дня назад На Джемин лично выдал карт-бланш на посещение его собственной холодной омежьей постели. Углубившись в чтение каких-то документов в своих сильных — прости господи — руках, он каким-то невероятным образом дошёл до стула, сел в него, игнорируя замершего на диванчике визажиста, и пробормотал:       — У меня интервью сегодня, замажьте синяки под глазами по-быстрому, пожалуйста, — когда в ответ на его просьбу Джемин даже не пошевелился, боясь собственного дыхания, альфа наконец оторвал голову от документов и бросил быстрый взгляд в его сторону, — ну?       Он тут же вернулся к бумагам, но через секунду замер точно так же, как и омега. Он медленно поднял голову обратно и уставился на визажиста, с которым разговаривал впервые за три года их совместной работы. Который, казалось, выглядел куда более прелестно, чем все те омеги на сцене с микрофонами и бешеными танцами. (И слухи об убеждениях которого сейчас ходили по всей студии и главным образом касались его — Ли, мать его, Джено, чего он, к счастью, пока ещё не знал)       — Оу, — выдохнул альфа, будто бы чем-то завороженный.       — Оу-у, — протяжно ответил Джемин, но тут же взял себя в руки, — вам нужен натуральный лук?       — Да, лук, да, — отвлекаясь от пожирания омеги взглядом, потерянно ответил Джено, — ну, то есть не лук, который лук, который едят, а лук…       — Я понял, — неловко улыбнулся Джем, поднимаясь с дивана.       Он под пристальным взором режиссёра подошёл к своему столу, на котором была разбросана косметика и стал искать подходящий тон. Профессиональным взглядом оценив кожу лица альфы, он не заметил, как несколько секунд потратил тупо на изучение его острого подбородка. Впрочем, ещё более неловкой ситуация стать не могла в любом случае.       Он смешал нужные цвета и уже принялся бережно кистью наносить его на чужое лицо, стараясь игнорировать светящиеся тёмные глаза альфы, что смотрели на него так изучающе и томно.       И именно тогда ворвался ураган. Ураган по имени Вон Юкхэй.       — Джемин-ни, ради бога, ради Христа, прости, я не знал, что слухи так разлетятся! Теперь твои эти «альфы и альфочки» ходят по всей площадке, но я уверен, что до режиссёра это ещё не дошло, а если и дойдёт, то точно не про билетик, в конце концов это…       — А теперь захлопнись, — перебил Джемин, стараясь не думать о том, что сейчас он именно этого самого режиссёра и красит. Омега оторвался от своего занятия (то есть от медленной растушёвки консилера по чужим острым скулам), и поднял на менеджера яростный взгляд.       — Какие такие «альфы и альфочки» до меня не дошли? — Джено обернулся на Лукаса, отчего глаза последнего буквально округлились. Китаец взглянул на Джемина, затем на Джено, потом повторил это действие ещё около трёх раз и, кажется, уже был готов упасть на колени и молить о прощении.       — Вон Юкхэй, ты должен мне бутылку вина и хорошее свидание, — сдаваясь, бросил Джемин менеджеру.       Он старался не думать о своём позоре и просто желал закончить макияж Джено и больше никогда с ним не разговаривать, потому что буквально горел от стыда (ему так повезло, что он не умел краснеть, потому что сейчас, казалось, он был бы краснее, чем та айдолка с аллергией на вино).       Вряд ли режиссёр Ли захочет ещё хоть раз заговорить с омегой, который буквально помешан на нём…       — Только, пожалуйста, не сегодня! И не говори об этом Чону, Джемин-ни! — умоляюще начал ворчать альфа.       — Чону узнает об этом первый, — зло пробурчал ему омега, возвращая своё внимание прекрасным скулам Ли Джено, — и нет, не сегодня, сегодня вечером у меня мастер-класс. Завтра. И с тебя ужин.       У них всегда было так — Лукас провинился, Лукас терпит унижения, удовлетворяя потребности одинокого омеги На Джемина в романтике и свиданиях. Поэтому они уже были в парке аттракционов, караоке, дорогих и не очень ресторанах и даже в зоопарке.       Правда, с появлением Чону, у них ещё ни разу не было таких «дружеских свиданий».       — Так о чём ты, Юкхэй? — дал о себе знать Джено каким-то странным хриплым голосом.       Вон сглотнул — когда его звали китайским именем, это всегда всегда плохо заканчивалось.       — О… Философии На Джемина?       Джемин метнул в него предупреждающий взгляд, заканчивая с пудрой на лице Джено. Он аккуратно повернул его за подбородок, рассматривая работу, и совершенно некстати посмотрел на чужие губы. Джено поймал его взгляд.       — И в чём же она заключается? — спросил режиссёр у Лукаса, однако смотрел прямо в глаза визажиста. (Лукас, кстати, в этот момент впервые за всё их знакомство с Джемином проявил чудеса интеллекта и свалил из помещения)       — В том, что есть альфы и альфочки, — тихо сказал омега, собираясь убрать руку от чужого лица, но режиссёр перехватил её быстрее, оставляя на месте, — и, увы, не каждый альфочка является альфой.       — Интересно, — выдохнул Джено, — и по какому же принципу происходит деление?       Джемин блеснул глазами, проводя пальцем по линии челюсти альфы, будто убирая излишки косметики, а затем всё-таки убрал руку.       — По поступкам.       Джено никогда не интересовали омеги, которые вечно крутились вокруг в огромных количествах, но этот… Визажист зацепил его, да так сильно, что альфа всё ещё не до конца мог понять, что же именно он чувствует… Нечто похожее на азарт.       — И много настоящих альф вы видели? — вновь задал вопрос режиссёр, продолжая наблюдать за омегой, который стоял между ним и столешницей, достаточно близко, чтобы слышать дыхание и чувствовать колебания воздуха.       — Пять или около того, — хмыкнул Джемин, в надежде на то, что под цепким взглядом любви всей его жизни его корочка стервозности не треснет и не оголит всю растерянность и панику, что плескались в груди, — в любом случае, это очень редкий вид, практически неуловимый в наше время.       Альфа наклонил голову, внимательно изучая странного, не похожего на других омегу, готовясь задать ещё как-то вопрос, но тут телефон в кармане оповестил о новом сообщении, отрывая его от этого занятия. Он молча взглянул в зеркало и встал со стула, оказавшись даже слишком близко к прижавшемуся к столешнице визажисту.       — Что ж, — выдохнул он, глядя на омегу сверху вниз, — спасибо за предоставленные услуги, не знал, что у нас такие хорошие визажисты на площадке… Буду заглядывать чаще. Мне весьма интересна ваша философия.       — Обязательно, — Джемин поджал губы, а затем ухмыльнулся. Джено ухмыльнулся в ответ.       Как только Ли покинул комнату визажиста, он первым делом написал сообщение своему другу — сценаристу Джехёну — с намерением выяснить всё, что только можно, об этом омеге. И с удивлением прочитал длинное сообщение о том, что тот пускал, как он их называл, «настоящих альф» в свою постель без единого слова, что, конечно, не делало ему славы.       Впрочем, Джено совершенно не поверил в это, выкинув из головы сразу же, как прочитал… А вот выкинуть из головы чужие крупные глаза было уже сложнее.              ***              — Я потерял всю свою репутацию и это по твоей вине, Вон Юкхэй! — простонал Джемин, роняя голову на руки, сложенные на столе.       Альфа элегантно поболтал вино в своём бокале, а затем разом растерял всю свою грацию, выплеснув часть вина на свою белую рубашку. Иначе говоря: они сидели в ресторане, который, естественно, оплачивал провинившийся Лукас. С момента, когда Ли Джено вошёл в гримёрную На Джемина, и жизнь последнего пошла под откос, прошло два дня.       На него оглядывались, о нём шептались, ему сожалели. Предстоящий тимбилдинг перестал быть главной темой обсуждений, потому что даже господин режиссёр, казалось, ходил какой-то задумчивый и несобранный, что совершенно на него не походило.       — Ну прости, Джемин-а, — в который раз повторил альфа, хлопковой салфеткой растирая пятно на своей рубашке в попытке исправить ситуацию.       — Нет, Лукас, ну скажи вот мне, пожалуйста, — Джемин поднял голову, только для того, чтобы допить вино в своём бокале, наполнить его вновь и бросить насмешливый взгляд на друга-неувязка, — что мне теперь делать?       Джемин скучающе осмотрел сидящих вокруг — в основном, все сидели парочками, держась за руки и тихо переговариваясь, изредка смеясь, и, конечно же, влюблённо улыбаясь. Даже этот дебил, что сидел перед ним сейчас и бесполезно вазюкал салфеткой по огромному бордовому пятну на своей груди, и тот умудрился вытащить на свидание Чону… А Джемин… Он чувствовал себя одиноким сорокалетним омегой-кошатницей (хотя он даже не любил кошек), который изливал душу под вино и страдал от того, как все вокруг счастливы, нежась в любви.       — Ну знаешь, — пробормотал китаец, не отвлекаясь от своего занятия, — ты по крайней мере умудрился привлечь его внимание к себе впервые за сколько ты там говоришь лет?       — Три года, — Джемин подпёр кулаком подбородок, в какой-то степени соглашаясь с альфой и размышляя, хорошо это или плохо — таким вот образом привлечь внимание полюбившегося режиссёра.       А Ли Джено действительно полюбился. Джемин уже давно не чувствовал себя молодым и легкомысленным омегой, хотя и был всего лишь двадцатичетырёхлетним. У него была работа, квартира, глупый друг и коллекция дорогих помад… Не хватало только того самого любимого, который будет прижимать к себе по ночам, писать смс-ки, когда задерживается на работе и есть вкуснейшие джеминовы завтраки, ради которых омега ходил на кулинарные курсы. Короче говоря, не хватало Ли Джено, который идеальной деталькой пазла вошёл бы в его жизнь.       — Может, тебе опять вытворить что-нибудь эксцентричное? — предложил Лукас и посмотрел на него, на секунду отвлекаясь от вина на рубашке.       — Например, что, альфочка? — в ответ уставился на него омега, не боясь и не ожидая уже ничего.       Ему казалось, на самом деле, что уже ничего не может исправить их толком не начавшиеся с Джено отношения… Если только ухудшить, а в таком случае Джемину, наверное, придётся искать новую работу. В любом случае, его уже звали на KBS, может, ему стоит согласится.       — Ну, например, перестать звать меня так, — обиженно бросил Лукас, а затем разочарованно оставил салфетку на столе, — не знаю, может, залезть к нему в палатку, когда мы в лес поедем? Хотя, это, наверное, будет не особо эксцентрично с твоей стороны, после легендарной цитаты про билетик от тебя все чего-то подобного только и ждут, ха-ха… Пойду в туалет, попробую застирать пятно…       — Слушай, — в глазах Джема появился заинтересованный блеск, — точно! Это может сработать…       — О чём ты? — не понял Юкхэй, — ты про палатку или рубашку? Если про первое, то я бы на твоём месте подумал, потому что это домогательство и за такое могут посадить, а если про второе, то нет, вряд ли, вино это такая фигня, оно водой не отстирывается, а солью посыпать сейчас я…       — Да я не про это, бестолочь, — прервал его омега, закатывая глаза, — я имею в виду, если Джено услышит, как я зову его альфочкой? Как он отреагирует? Это достаточно, чтобы заинтересовать его?       Китаец задумчиво хмыкнул, даже передумывая уходить в уборную.       — Возможно, — наконец, выдал он после минуты размышлений, — по крайней мере, он точно наедет на тебя за это.       — Наехать не наедет, — радостно отпил вина Джемин, — но удивится точно, а значит, заинтересуется. Нужно всего лишь задеть его гордость… Ха-ха, вы, альфы, такой просто народ.       — Ну эй! Что опять начинается-то…       Джемин, наконец, обратил своё внимание на стейк, который пару минут назад ему принёс официант, и с предвкушением стал продумывать свои завтрашние действия.              ***              Омега был настроен воинствующе.       Если на свидание не позовут, то хоть честь свою отстоит, покажет, что он не просто там кто-то, а На Джемин, и никакие альфы ему мозги не запудрят, потому что пудрить на этой съёмочной площадке — его работа (даже если эти альфы — сам Ли Джено).       Он заходит в свою гримёрку с полной сумкой кистей и палеток, потому что опять брал выезд — Got7 снимали клип в лесу и сам Джексон Ван попросил именно его, На Джемина, поэтому он не смел отказать, и сорвался на вызов, прихватив всё своё с собой. Джексон Ван, пожалуй, тоже относился к альфам (и стопроцентно к овнам), потому что альфочкой назвать его язык не поворачивался. Однако с ним Джемин не хотел делать те вещи, которые периодически вытворял в своих самых мокрых снах с другим парнем с его работы, как раз тот, кому он выдал этот злосчастный, проклятый самим сатаной и обсуждаемый всей съёмочной группой билетик (и это точно был не пятидесятивосьмилетний Ким Чогём) (спойлер: это был Ли Джено).       На нём толстовка этого самого Джексона Вана, потому что в лесу было действительно холодно, а альфа проявил себя буквально самым большим джентельменом из всех и дал мёрзнущему омеге её, а Джемин забыл вернуть и доехал в ней до самого Music Bank’а. Впрочем, это было неважно.       Важнее было то, что ему срочно нужно было претворить свой гениальный план в действие. Именно поэтому он, не раздеваясь, поправил причёску (и проверил ровность стрелок) в зеркале и побежал в офис, который находился на один этаж выше, чем непосредственно площадка съёмок. А бежал он не бесцельно — бежал в офис к сценаристам, где сейчас, по сведениям запуганного очередным свиданием Лукаса, находился один небезызвестный режиссёр со своим помощником.       Помощника главного режиссёра Джемин, на удивление, знал хорошо. Именно Хэчан поставлял ему первоклассные горячие сплетни о Ли Джено, так сказать, из первых уст, да и вообще был замечательным омегой. Совсем недавно Донхёк обменялся метками с их режиссёром-постановщиком — Марком Ли (да, у них в основном все отношения заводились между работниками шоу, потому что ни у кого не было времени на личную жизнь за его пределами), поэтому Джемин совершенно не ревновал омегу к Джено, как это было первое время.       Визажисту очень повезло — объект его розовых соплей нашёлся точно там, где его искали. Джено склонялся над столом Джехёна, их сценариста, объясняя тому что-то, а Донхёк о чём-то болтал с этой противной Мун Енджи у самого входа, ожидая, когда их начальники, наконец, обговорят все вопросы.       Омега ввалился в комнату довольно шумно — так и должно было быть — и привлёк внимание всех, кто находился там. Хэчан приветливо улыбнулся, Енджи тоже, только не приветливо, а кисло, а альфы уставились во все глаза. Джемин отвесил начальникам молчаливый поклон и подошёл к омегам, заявляя:       — Хэчанни, Лукас сказал мне, что Чону зачем-то искал тебя.       Да, это было именно, ради чего он вылез из своей уютной гримёрной и впервые, наверное, за последние полгода поднялся в офисный отдел (в прошлый раз он приходил сюда, чтобы узнать, по какому такому праву задерживают его новогоднюю премию). Но также это было частью его коварного плана.       — Чону искал меня? — хмыкнул омега, задумываясь, — а, наверное, хотел обсудить свидание с Лукасом. Он не хочет обращаться к тебе, потому что думает, что ты безответно влюблён в Каса или вроде того.       Что ж, этого Джемин не ожидал, потому что даже просто мысль о том, что он может испытывать чувства к кому-то, кроме Ли Джено, казалась противоестественной… Да и к кому-то такому, как Вон Юкхэй… Омега скривился.       — Иу, нет, — засмеялся Джемин, невольно сканируя взглядом профиль Джено, который что-то правил в листах, лежащих на столе сценариста, — он такой альфочка, как я могу быть влюблён в такого? Да и вообще, кажется, в этом павильоне из настоящих альф только и есть, что Ким Чогём.       Да. Это было оскорбительно, это было дерзко. Это было так по-джеминовски, что оба альфы, работающие за соседним столом, услышав это, шокированно обернулись.       — Йя! — оскорблённо выкрикнул Джехён, вызывая улыбку на лице гримёра, — Джемин-а, следи за языком! Я слышал о твоей этой философии, но вот сейчас это было обидно!       Омега с нежностью посмотрел на их сценариста. Они редко пересекались, но всё же были знакомы довольно хорошо, поскольку омега Джехёна — Тэён, который сейчас был на пятом месяце беременности, был хорошим другом Джемина и их бывшим костюмером. Он уволился, как только вышел замуж за Джехёна и забеременел (всё это произошло с промежутком в один месяц), однако даже после того, как Тэён перестал работать здесь, они всё ещё поддерживали связь.       — Джехён-ни, я говорю только про неженатых, мой билетик доступен только им, — усмехнувшись, бросил омега, резко встречаясь глазами с Джено, а затем вновь обращаясь к сценаристу, — передавай Тэёну приветик от меня.       Последний раз взглянув на режиссёра и усмехнувшись, Джемин уже планировал покинуть офис, когда Донхёк обратился к нему:       — Новая толстовка, Джемин-а?       Омега осмотрел свою одежду так, будто не понимал, о чём шла речь, на самом деле, устраивая театрализованное представление для одного единственного зрителя, не сводящего с него блестящих карих глаз.       — Джексон дал. Ездил к ним на съёмки сегодня, в лесу было холодно, а он всё-таки настоящий альфа, жаль, что Туан его застолбил, — он улыбнулся, отвечая на вопрос друга, а затем всё же решил уйти, — что ж, я пойду, у меня сегодня очередь из альфочек, сплошные камбэки.       Омега ушёл, а Джехёну пришлось три раза дёрнуть режиссёра за рукав, чтобы вернуть того к их обсуждению, настолько пристально тот смотрел Джемину вслед.              ***              — Давайте, ребята, тимбилдинг поможет нам укрепить отношения на площадке и получше узнать друг друга! — слишком бодрым для семи утра голосом кричал Чону, пока съёмочная группа загружалась в два выделенных для них автобуса.       В такие моменты Джемин жалел, что работал здесь.       Тимбилдинги были обязательным весенним мероприятием, пропускать их можно было только по очень и очень серьёзным причинам. Все предыдущие такие выезды Джемин пропускал, списывая всё на течку, но в этот раз Мин Дохван из отдела кадров пообещал лишить его премии, если он пропустит мероприятие опять.       Поэтому, собственно говоря, он нацепил какие-то более-менее тёплые шмотки, которые было не жалко замарать в дикой природе, взял свою дорожную косметичку и поехал на место встречи.       Он утешал себя тем, что это отличный повод провести время с друзьями (не то чтобы ему не хватает этого на работе, учитывая, какие у него были «друзья») и с Ли Джено… Пожалуй, это было единственным реальным плюсом. — Джемин-ни, ты готов сразить всех альф наповал своим утренним сонным ненакрашенным лицом? — Лукас закинул руку ему на плечо, растрепав его уложенные в причёску волосы, за что сразу же получил тычок локтём в районе рёбер. — Отошёл от меня на пять метров и закрыл рот, — агрессивно бросил омега, поправляя лямку тяжёлого походного рюкзака, который ему выдал заботливый отец, радуясь, что сын наконец-то выедет из города на природу. — Знаешь, Джемин-ни, такими темпами твой драгоценный билетик так никакой альфа и не заберёт, — крикнул ему Лукас, когда действительно отошёл на пять метров, — ну разве что, Ким Чогём. Вместе с ним захихикали ещё несколько человек, которые, естественно, слышали разговоры о философии визажиста. Джемин закатил глаза. Это продолжалось вторую неделю, он даже уже устал уставать от этого. В автобусе омега занял пустое место в конце автобуса, надеясь, что к нему никто не подсядет, достал свои наушники и погрузился в мир последнего камбэка мамаму. Он не дослушал до конца и одной песни, когда рядом с ним кто-то сел. Приготовившись к тому, что придётся отстаивать своё личное пространство, Джемин достал наушники и открыл было рот, когда, наконец, увидел, кто стал его соседом по сидению. — Здравствуйте, Джемин-щи, — улыбнулся ему Альфа (именно так, с большой буквы), — я надеюсь, вы не против, что я сел к вам? Здесь не занято? Омега чуть не потёк на месте. Возможно, он привык идеализировать каждое действие этого мужчины, но то, как Джено вежливо спросил у него разрешение на то, что он уже сделал, буквально довело его до мурашек (и то, как он произносил его имя, ммм). Визажист сглотнул, пытаясь унять собственное разбушевавшееся либидо, и хотел было ответить, как вдруг режиссёр продолжил: — Или вы разрешаете только настоящим альфам сидеть рядом с вами? Джемин потерял дар речи. Ему показалось, или этот идеальный серьёзный взрослый мужчина только что съязвил? Омеге казалось, что он только что влюбился второй раз. — Нет, — хмыкнув и постаравшись привести себя и своё сбитое с толку огромное чувство любви к альфе рядом в относительную норму, Джемин принялся язвить в ответ (ведь это было, пожалуй, его второе призвание, после макияжа, — язвить), — иначе бы вряд ли я позволял Лукасу в принципе приближаться ко мне. Мужчина кивнул в ответ, вставая, чтобы убрать свой рюкзак на верхнюю полку и, о боже, его клетчатая рубашка задралась, оголяя резинку боксеров, полоску загорелого торса и дорожку волос, уходящую вниз… И Джемин официально закончился как человек на этот самом месте. — А вы с Вон Юкхэем довольно близки, да? — вновь подал голос его сосед, когда вновь сел рядом, — я имею в виду, вы вроде бы постоянно вместе, но при этом вы так нелестно о нём отзываетесь. Автобус тронулся и пейзажи за окном начали сменяться, Джемин с интересом взглянул на объект своего обожания. — Режиссёр Ли, я так нелестно отзываюсь почти обо всех мужчинах, если вы не заметили, — хмыкнул омега, внутренне пытаясь понять, действительно ли сейчас Главный Мужчина Его Жизни™ интересуется его отношениями с каким-то там Лукасом? Он что, не слышал легендарную джеминову цитату про билетик, которая буквально так и кричала «трахни меня, Ли Джено»? Да ради господина режиссёра, прости господи, На Джемин готов был стать самой последний шлюхой, если бы тот только пальцем поманил. — Даже о так называемых «настоящих альфах»? — блеснул глазами мужчина, вступая в открытое противостояние с омегой… Будто хотел услышать из первых уст тот бредовейший бред, который сморозил Джемин Лукасу и певичке с аллергией на вино (Джемин до сих пор периодически вспоминал о ней и горевал о её непростой судьбе). Но не мог же Ли Джено действительно заинтересоваться философией На Джемина на полном серьёзе? И не мог же он действительно хотеть получить пропуск в его постель? (потому что если бы он хотел, омега бы отдался ему прямо здесь — на задних сидениях переполненного автобуса). Правда, Лукас клялся собственной жизнью, что часть про билетик не дошла до Джено, но откуда же менеджер мог знать об этом? Всё-таки слухи распространялись похлеще всяких коронавирусов. Единственное, что мешало визажисту в открытую поговорить о собственных чувствах и желаниях с режиссёром — это гордость и боязнь отказа, потому что, ну, его примером для подражания был, вероятно, Лань Чжань из Модао. (что поделать, Ван Ибо был Альфой.) А ещё, возможно, потому что какой-то совсем маленький, но тем не менее юркий червячок, который копошился в его груди, больно впивался в сердце каждый раз, когда Джемин слышал о собственной легкодоступности после появления слухов. Он мог пожертвовать своими чувствами, да даже своей работой, но точно не собственной гордостью и убеждениями. Он был готов отдаться только одному альфе, и далеко не только потому что тот подходил под описание настоящего. Правда, мало кого интересовала эта часть его принципов… Просто потому что тогда Джемин решил не уточнять, что его «билетик» может достаться только одному настоящему очень и очень конкретному мужчине. — Если вы хотите обсудить мои вкусы в альфах, то не думаю, что мой ответ вам понравится, — Джемин вернулся в настоящее время, поскольку на некоторые время утонул в глазах мужчины на соседнем сидении и собственных тяжёлых думах. — И почему же вы так решили, Джемин-щи? — наклонив голову, продолжил этот томительный диалог альфа, а На подумал, что если ещё раз услышит из уст Ли Джено это «Джемин-щи», то точно кончит. — Потому что я довольно принципиальный, — хмыкнул визажист, — у меня есть мужчина моей мечты, настоящий альфа, по одному зову которого я готов на колени упасть и течь круглые сутки. Другие парни для меня просто альфочки. О, это было грязно и слишком распутно. Джемин мысленно похлопал сам себе и собственному бесстыдству, потому что реакция альфы стоила того. Его зрачки расширились, а по шее пошли красные пятна (и омега всенепременно бы заметил, как мило выглядело стеснение режиссёра, если бы не его острый кадык, дёргающийся каждый раз, когда альфа сглатывал и выглядящий так, будто вот-вот порвёт тонкую бледную кожу, наверняка пахнущую сильнейшим альфьим феромоном). Мысли Джемина были порочны, а сам Джемин был грешно слаб перед Ли Джено, он признавал это. Не признавал только, что перед ним одним. — Могу себе представить, — голос альфы будто бы упал на пару тонов, появилась какая-то совершенно преступная хрипота, делающая баритон режиссёра новым кинком омеги (о чём, конечно же, не узнает никто, кроме секретного розового дневника гримёра), — однако я всё ещё не могу понять, почему вы решили, что подобный ответ не удовлетворит меня? — Ах, ну, я не думаю, что вы одобряете настолько принципиальные взгляды омег, — скучающе зевнул На, продолжая разыгрывать комедию, — вы выглядите так, будто предпочитаете омежек вроде айдолок из нашей студии… Таких, которые играют из себя всеобщую невинность и не имеют никаких личных убеждений. — О, поверьте мне, вы удивитесь, узнав о моих вкусах и предпочтениях, — ухмыльнулся режиссёр, будто предполагая, что На обязательно, чёрт возьми, о них когда-нибудь узнает, — может, мне тоже стоит развить собственную философию об омегах и омежках, которые могут поставить меня на колени. — Как только разовьёте, — Джемин закусил губу, возбуждаясь от слов, которые альфа практически шептал ему, — дайте мне знать. Джено, к счастью или к сожалению, не успел ничего ответить, замерев с направленным на чужие искусанные губы взглядом, когда автобус остановился посреди лесной дороги. — Выходим, народ! — известил отчего-то радостный и звонкий голос Чону будто бы тот и впрямь был рад провести три ночи в лесной глуши, — мы прибыли! Визажист, однако, выйдя из автобуса наперевес со своим рюкзаком и проанализировав весь случившийся диалог, почувствовал что-то похожее на досаду. *** Место, в которое их вывезли на тимбилдинг было и впрямь живописным. Оно представляло собой густой, но светлый лес, потому что деревья были ужасно высокими, но, в основном, лиственными, что позволяло тёплому, но не жаркому весеннему солнцу пробиваться на занятую ими поляну. Пятачок, который они выбрали для лагеря, был вытянутый и имел в центре большое костровище с поваленными вокруг стволами деревьев, заменяющими лавки… Омега уже заприметил самое кошерное место для палатки — чуть поодаль, идеальное в том случае, если ты хочешь ночью выпить в небольшой компании, утащить что-то на закусь из общака и при этом быть незамеченным. Джемин уже минут десять стоял, прислонившись к большому дереву, по которому, вероятно, ползало десять тысяч муравьёв, но даже почти не думал о всей этой диковинной живности, вероятно, давно уже заползшей к нему под кофту, потому что были вокруг вещи, отвлекающие его от всех мирских дум. В частности, Ли Джено, который вместе с несколькими другими альфами ставил палатки, (забавно было наблюдать за Марком и Джехёном, которые, кажется, ни разу в своей жизни подобным не занимались, а поэтому спрашивали советы у режиссёра каждую минуту) и подкатанные рукава его клетчатой рубашки. О, а ещё эти нахмуренные брови и чёрные карго-брюки с карманами, безумно хорошо сидящие на его бёдрах… Теперь он, вероятно, ещё более худшего мнения об омеге, чем был до их разговора в автобусе. — Ну что, Джемин-а, как продвигается твоя миссия? — Лукас появился неожиданно и как обычно глупой канарейкой что-то затрещал ему на ухо. Заметив, что визажист не обращает на него внимания, альфа подёргал его за плечо, — эй, Джемин, ты здесь вообще? — Чего тебе, неутомимое ты создание? — страдальчески вопросил омега, не отводя глаз от Джено, который прямо сейчас делал что-то с этими палочками для палатки и выглядел при этом как Бог, посланный на Землю для единственной цели — лишать На Джемина всякого здравого смысла. — Ты же в автобусе сидел с режиссёром, да? — хмыкнул Лукас, проследив его взгляд, — ты уже предложил ему билетик или ещё- — Заткнись, иначе я тебя на костре сожгу вечером, — перебил его омега, и только сейчас китаец заметил, что друг почему-то был не в настроении, хотя, по идее, после поездки рядом с Ли Джено он должен прыгать, петь и раскидывать вокруг себя цветы и помады от MAC. — Что случилось, Джемин? — в третий раз поинтересовался менеджер, добавляя в голос нотки серьёзности. — Я почти в открытую сказал ему, что он не интересует меня, потому что он — не настоящий альфа, — обречённо пробормотал омега, обнимая себя за плечи, будто пытаясь защититься, и опустил глаза вниз, будто чувствуя, что именно в этот момент Ли Джено посмотрел в их с Юкхэем сторону. Впрочем, Лукас всё-таки успел перехватить настороженный взгляд их режиссёра и поджал губы, осознавая, что визажист, вероятно, опять себя накрутил. — Но разве в этом и не заключался твой план, Джемин-ни? Привлечь его внимание? — альфа провёл по его предплечью рукой, пытаясь утешить, но омега резко откинул его ладонь и горько выплюнул: — Я выставил себя ещё более легкомысленным, чем был! Теперь он всю оставшуюся жизнь будет считать меня шлюхой и верить всем тем сплетням, вот уж привлёк внимание, — последнее, чего Джемин сейчас хотел — это расплакаться, но его эмоциональное состояние, почему-то, только подначивало к этому, — так что оставь меня одного, иди к своему этому Чону, создай с ним семью, заведи ребёнка и иногда приглашай одинокого дядю Джемина на семейные праздники! В сердцах бросив последнюю фразу, омега поспешил удалиться в сторону леса по какой-то еле протоптанной тропинке, и Лукас уже был готов последовать за ним, ведь не мог же он позволить шататься другу в лесу в одиночку, однако его окликнул Донхёк. — Иди помоги Марку с разгрузкой, Кас, — мягко предложил он, — я поговорю с Джемом, ему сейчас нужнее омега. Никто, конечно же, не заметил, как Ли Джено одновременно с Лукасом дёрнулся в сторону леса, куда убежал визажист, но был остановлен крепкой рукой Джехёна на его плече. *** Возможно, дело было в том, что Джемин был немного истеричкой, а ещё львом по знаку зодиака. Он сбежал из лагеря куда-то на опушку леса, в котором не был ни разу, не взяв с собой ни мобильника (их вообще очень строго попросили не брать с собой гаджеты в эту поездку), ни Лукаса (признаем, китаец мог бы быть полезен, по крайней мере, он был на предыдущих билдингах и хотя бы немного знал эту местность) без страха потеряться или умереть от лап какого-нибудь шестиметрового медведя-кабана… Просто потому что не хотел плакать прилюдно. Прокручивая в голове раз за разом тот небольшой разговор в автобусе, омега всё больше и больше осознавал паршивость ситуации — нагрубил, чуть ли не оскорбил, выставил себя шлюхой, думающей только о сексе… Бог весть что теперь Ли Джено о нём может думать. Конечно, Джемин вряд ли когда-нибудь эти мысли узнает, потому что, в отличии от него, режиссёр Ли был воспитанным и галантным, он соблюдал субординацию даже в тот момент, когда омега рассказывал о своих чёртовых сексуальных мечтах. Он в очередной раз ударился головой об дерево, перепугав этим, наверное, всех тамошних пресловутых муравьёв.       — Если бы я тебя не знал, подумал бы, что ты только что убил кого-то и теперь раскаиваешься, — прозвучало откуда-то слева, из-за чего визажисту пришлось отвлечься от своего занятия и открыть зарёванные глаза, — о, что у тебя за тушь? Ты, наверное, уже полчаса ревёшь, а она даже не потекла, подскажешь фирму?       Донхёк был одет в альфью толстовку (Джемин это знал, потому что в запахе точно угадывался одеколон Минхёна), что добавляло ещё пару пунктиков в личный список Джема под названием «причины, по которым сладкие парочки заставляют меня страдать».       — Это не очень известная профессиональная марка, — шмыгнув носом, сказал визажист, присаживаясь на поваленное неподалёку дерево, — я закажу тебе пробник, когда приедем домой…       — Отлично! — засветился Хэчан, присаживаясь рядом, — а теперь к делам насущным. Ты чего разревелся-то?       — Хёк-и, — опять завыл Джемин, — я выставил себя таким легкодоступным в Его глазах…       Младшему омеге оставалось только тяжело вздохнуть и приобнять визажиста за плечи, чувствуя, как те дрожат.       — Я на девяносто девять процентов уверен, что ты себя накрутил, — успокаивающе начал Ли, — господин режиссёр после появления твоей этой философии ходит совсем растерянный и по восемь раз на дню интересуется у меня, нет ли в расписании мероприятий, где нужно его присутствие перед камерой.       — И чего? — нахмурился непонимающе На.       — И того, — цокнул Донхёк, — он всё стремится к тебе в гримёрку попасть, так сказать, на повторный сеанс… А после твоего спектакля в офисе, он на себя кофе пролил и мне пришлось ему новую рубашку искать в костюмерной. Да он же полностью на тебя запал!       — Быть того не может, — шмыгнул носом визажист, — я теперь в глазах общества — омега, который прыгнет в постель к «настоящему альфе», хотя они даже не знают, по каким, мать его, критериям я выдаю этот титул…       — И по каким же? — поинтересовался из любопытства Хэчан.       — Быть Ли Джено, — просто ответил Джемин, утирая с щёк мокроту и сильнее прижимаясь к тёплому боку друга, поскольку его начал бить озноб.       — О, На-на, — умилился Донхёк, — так ты настолько сильно в него влюблён?       — Хёк, я буквально на весь съёмочный павильон заявил, что готов отдаться ему по первому зову, — с горькой усмешкой проворчал омега, — я люблю его уже два года. Даже просто наблюдая за ним со стороны, я полюбил его так сильно, что горло сжимается и сердце останавливается… Хотя какой теперь в этом всём смысл…       — Как это «какой смысл»? — возмутился Хэчан, — из-за недопонимания и сарафанного радио теперь все думают, что ты готов на режиссёра Ли запрыгнуть только потому что он горячий! И не на него одного, но и ещё на целую кучу твоих этих «настоящих альф»…       — Их не целая куча, — слабо возмутился Джемин.       — Да какая разница? — гневно прервал его друг, — народ уверен, что у тебя порядочный список этих чёртовых альф, все спорят о том, кто же первый публично заберёт твой этот чёртов «билетик»…       — Про билетик это была метафора…       — Джем, люди слишком глупые, ты давно должен был это понять, они воспринимают всё буквально, — закатил глаза Хёк, поглаживая спину трясущегося омеги, — Енджи направо и налево треплется о том, что ты на самом деле нарисовал стопку билетов в свою кровать!       — Я всегда знал, что она — самое слаборазвитое существо на нашей площадке…       — Суть не в этом! — воскликнул помощник режиссёра.       — А в чём тогда? — Джемин посмотрел на него, наконец, перестав плакать.       — Суть в том, что тебе нужно дать понять, в первую очередь, господину режиссёру, что у тебя есть только один единственный вип-билет для одного единственного настоящего мужчины, понял меня?       — Вряд ли он теперь вообще захочет со мной говорить, — вновь скатился в уныние На.       — Ещё как захочет, поверь мне! Включи свою внутреннюю львицу-соблазнительницу, я знаю, ты умеешь, и покажи ему, кто здесь должен за кем бегать, — воодушевляющие речи Донхёка были, кажется, слышны на другой стороне леса, настолько громким он был (Джемин невольно задумался о том, как же Марку с ним повезло и не повезло одновременно), но ни его, ни визажиста это не волновало.       — Может быть, я должен занять палатку рядом с ним, — начал размышлять вслух Джемин.       — Отличная идея! Можешь подселиться к Чону, он, вроде, как раз рядом с режиссёром Ли и Лукасом расположился…       — Лукас в одной палатке с Джено? — ужаснулся Джемин, моментально забывая о самобичевании, — пусть только этот наглый альфочка попробует растрепать что-нибудь, я его кастрирую, даже ради Чону не пожалею.       — Если это тебя утешит, — Хэчан полез за своим телефоном в карман, — я нашёл у себя в галерее недавно фотки со времён курящего Ли Джено…       — Ну не-е-ет, не говори мне, что остались ещё хоть какие-то его фотки с сигаретами, которых у меня нет!              ***              — Наш тимбилдинг-тренер такой лапочка, — услышал Джемин, когда со всей скрупулёзностью, какую только мог найти в себе после небольшого припадка истерики, разбирался с кучей продуктов, которые по совершенно невероятным обстоятельствам теперь являлись его ответственностью.       В общем-то, Чону согласился поселить его в своей палатке, но, поскольку Ким являлся вроде как одним из организаторов поездки (и по совместительству имел шило в одном месте), он решил, что будет хорошей идей сбагрить все обязанности по готовке на Джемина, который, ладно, так уж и быть, сам был виноват в своей участи — ведь именно он постоянно ныл им с Лукасом как бесцельно пропадают его высокие навыки, заработанные на кулинарных курсах. И может быть, визажист и имел в виду, что готовить он хотел бы не только для себя, но и для одного не безызвестного альфы (я уверена, вы догадались, о каком альфе идёт речь, его имя упоминается в этом фике like 869 раз), да только вот Чону об этом не знал и узнать не должен был, а поэтому… Поэтому теперь Джемин будет готовить на пятьдесят с лишним человек, и, наверное, единственным плюсом было то, что он всё-таки будет готовить для Ли Джено (не так он, правда, себе представлял их совместные завтраки).       — Да-а, я тоже уже видела его! — воскликнула в ответ вторая омега, и, честно говоря, они совсем не помогали На своими сплетнями, потому что, ну, вообще-то, ему тоже было интересно.       Итак, он остановился на пятом кочане капусты, совершенно, кстати, не понимая, зачем им вообще столько капусты, но опять отвлёкся, когда:       — Они с режиссёром Ли, вроде как, не очень поладили, — девушки обсуждали это тихо, но Джемин не был бы Джемином, если бы не слышал всё, что касается господина режиссёра.       — Что за тренер? — наконец, спросил он, отодвигая от себя коробку с чёртовой капустой. Он должен был составить меню на три дня, чтобы распределить продукты, но прямо сейчас, казалось, разговор был важнее.       — О, — подала голос низенькая брюнетка с типичной корейской чёлкой (не делайте вид, что вы не поняли, о какой чёлке идёт речь), — ну, в общем-то, у нас же будет этот пресловутый тимбилдинг со всякими играми на сближение? Так вот, тренер Со прибыл совсем недавно, но уже успел поссориться с господином режиссёром из-за расписания.       Джемин нахмурился. Он никогда не видел, чтобы Джено с кем-то в открытую конфликтовал, поэтому не мог до конца поверить, что он поссорился с их тим-тренером, это же даже звучало нелепо — поссориться с тем, кто должен наоборот учить дружбе и пониманию?       Хотя в душе омега был уверен на сто процентов, что зачинщиком ссоры был точно не их замечательный господин Ли (боже, как горячо это звучит, Джемин решил, теперь будет называть Джено в мыслях только так).       — Винвин сказал, что режиссёр Ли возмутился количеству мероприятий и сказал, что мы приехали отдыхать, а не умирать от усталости, — продолжила вторая омега, перочинным ножом разрезая скотч на коробке с крупами.       И, что ж, теперь Джемин знал две вещи. Во-первых, пока он плакался в жилетку Донхёка в лесу, любовь всей его жизни успела впервые открыто с кем-то поссориться. И, во-вторых, на завтрак у них будут каши. Много каш.              ***              Познакомиться с этим тимбилдинг-тренером Джемин смог уже через два часа, когда все палатки были расставлены, а он сам принялся разбираться с блюдами к обеду. В подчинение к нему попали пятеро человек — две омеги из бухгалтерии, два оператора и один звуковик. Всей этой дружной компанией они сели чистить картошку на суп, когда На осознал, что понятия не имел, где должен был раздобыть хоть какую-то посуду.       Отправившись на поиски кого-то из организаторов похода, он, по своей природной везучести, не наткнулся ни на Чону, ни на Винвина (который был младшим сценаристом), ни, что ещё более печально, на Джено. Зато неуклюже наткнулся на чью-то широкую спину, обтянутую рубашкой цвета хаки.       Спина оказалась Со Чонханом — их двадцативосьмилетним качком-тренером.       — Я надеюсь, ты не поранился, красавица? — сразу после того, как они обменялись именами, поинтересовался мужчина.       Его лицо было загорелым и улыбчивым, но Джемин всё равно чувствовал, что перед ним стоял либо скорпион, либо, что ещё хуже, козерог. Альфы-козероги вызывали в нём панику и рвотные позывы (потому что, в основном, оказывались теми ещё засранцами).       Его покорёбило от обращения этого мистера Со.       — Я в порядке, — с неловкой улыбкой ответил он, потирая шею, — вообще-то, я искал кого-то, кто знает, где нам раздобыть посуду, я, вроде как, отвечаю за готовку здесь.       — О, — лицо тренера прояснилось, — легко, ваш режиссёр говорил, что казан и котелки пока что выгрузили в палатку с инвентарём. Пошли, я помогу тебе.       — Спасибо, — вынужденно согласился Джемин, потому что, ну, правда, этот альфа совершенно не вызывал у него доверия (тем более, именно он был первым открытым противником Джено, конечно, Джемин патриотично был на стороне Мужчины Всей Своей Жизни).       Впрочем, ему всё же пришлось последовать за Чонханом в слабой надежде на то, что он быстро заберёт свою законную посуду и вернётся к их маленькой кулинарной гвардии.       — Ты давно работаешь в этой программе? — тишина не продлилась и минуты, на что вообще визажист надеялся?       — Да-а, года три точно, — односложно ответил он, стараясь показать свою максимальную незаинтересованность в диалоге.       — Круто, наверное, видеть айдолов каждый день, да? Признавайся, скольких знаменитостей ты успел соблазнить? — Чонхан скосил на него взгляд, похабно ухмыляясь и дёргая бровями.       — К такому быстро привыкаешь, ха, — Джемин старался идти на расстоянии, но альфа всё равно напирал на него, из-за чего при ходьбе их плечи соприкасались, — и не то чтобы я сплю с кем-то из айдолов, нет, у них же все эти контракты и запреты, да.       Тренер лишь хмыкнул, будто подобный ответ его не убедил, но он не стал развивать тему дальше.       Здоровенный казан нашёлся под целой горой разнообразных мячей в инвентаре, именно поэтому Чонхан не разрешил Джемину нести его самостоятельно, аргументируя это тем, что тот был омегой и ему не пристало таскать тяжести (хотя, по факту, даже самый маленький профессиональный кейс Джема весил в два раза больше этой огромной полукастрюли).       — Так ты одинок, да? — продолжил альфа на обратно пути.       — Ну типа, — пожал плечами Джемин.       — Это как?       — Это сложно.       — Я имею в виду, ты открыт новым отношениям сейчас? — остановившись, серьёзно спросил тренер, из-за чего На пришлось остановиться рядом.       Взгляд упал на разжигающего костёр Ли Джено. Их прекрасный всеми любимый господин режиссёр сегодня только и делал, что помогал всем обустраиваться и занимался общественно полезными делами с доброй улыбкой на лице, из-за чего Джемину становилось грустно — он просто хотел поставить раскладной стул и наблюдать за этим альфой, а не заниматься всеми этими продуктами.       Мысль о том, что он сейчас вёл диалог с человеком, нагрубившим Джено, стала ещё ненавистнее.       — Я же говорю, это сложно, — устало выдохнул омега, всё-таки вырывая из лапищ альфы казан, — Я пойду разбираться с обедом, прости.       И он сбежал, стараясь не думать об огромной любви, которую он испытывает к человеку, ставшему для него далёкой незаслуженной мечтой. К тому человеку, который теперь, по иронии судьбы, всегда искал его глазами, когда Джемин не видел.              ***              — Итак, друзья, твистер! — Лукас был слишком радостным, наверное, заразился через слюну от Чону (Джемин точно видел, как они сосались за одним из автомобилей, на котором привезли продукты), — сегодня вас ожидает мастер-класс от профессионального игрока в твистер — На Джемина!       Китаец трясся так, будто у него начался эпилептический припадок. Только что отобедавшие сотрудники передачи были не слишком воодушевлены идеей физической активности… Джемин, кстати, тоже.       — Ещё одно слово, Лукас, и я покрошу тебе спиральку от комаров в ужин, — закатил глаза омега, однако всё-таки поднялся с импровизированной лавки, чтобы принять участие в игре (он никогда не признается, как сильно, на самом деле, любил твистер).       — Ой, да ладно тебе, На-на, мы все здесь знаем, какая у тебя потрясающая растяжка, — прогоготал альфа, очевидно, совершенно не переживая о собственном здоровье, потому что уже в следующую секунду Джемин вырвал у него из рук коробку с игрой и начал колошматить по голове, — ладно-ладно, прости, Джем, прекрати, остановись, помилуй!..       Крики менеджера привлекли внимание буквально всех участников похода (даже тех, кто решил заняться послеобеденным сном) и из своих палаток повылазили даже вечно сонные работники офиса.       — В чём дело? — подал голос обладатель самого шикарного голоса по мнению На Джемина (ну, вы поняли кто).       — Не переживайте, режиссёр Ли, просто Юкхэй опять забыл, что бывает, когда он начинает подкалывать Джемин-ни, — ухмыльнувшись, ответил Джено Донхёк, когда они оба, сложив руки на груди, замерли, наблюдая за разыгрываемой драмой.       Лукас пытался залезть на дерево, но Джемин дёрнул его за штанину и, естественно, спортивные трико альфы сползли, а сам он чуть не грохнулся.       — Йя, Джемин-а, я не для тебя свою розу растил! — кричал китаец, раззадоривая омегу ещё больше.       — Спускайся и сразись со мной, китайское кошмарище, я покажу тебе, кто тут главный!       — Джемин-щи действительно так хорош в твистере? — удивлённо спросил Джено у своего помощника, на что тот лишь ухмыльнулся (он делал вид, что не замечал его неожиданно появившийся в последнее время интерес к их маленькому визажисту).       — О, жаль вас не было на новогоднем банкете, режиссёр Ли, — коварно ответил Хэчан, — лично бы убедились, какие у Джемина профессиональные навыки.       На самом деле, тогда в омеге было слишком много текилы и отчаяния (он надеялся на то, что в этот раз сможет вдоволь налюбоваться на пьющего Ли Джено, но тот не явился), поэтому он скинул с себя свой дизайнерский пиджак от Луи Витон и пустился во все тяжкие, обыграв всех стеснительных омежек (и пьянющего в дупель Лукаса) в честной борьбе за бутылку шампанского. На следующее утро болело всё, но это стоило того, Джемин до сих пор так считал.       — Итак, кто участвует? Давайте, народ, подтягивайтесь! — неожиданно громко скомандовал Джено, и направился к всё ещё орущим друг на друга Лукасу и Джемину, то ли не замечая, то ли игнорируя смех Донхёка за своей спиной.       И уже через пять минут они расстилали игровое поле недалеко от центра лагеря, а вокруг на лавочках располагался чуть ли не весь штат, ведь должно было случиться нечто любопытное.       Одного только легендарного противостояния Джемина и Лукаса хватало, чтобы подогреть интерес публики, а тут в игру вступили ещё и Винвин с Ютой (оба работали в отделе сценаристов и, по слухам, препирались чуть ли не по каждому поводу, тем не менее всё шло к появлению ещё одной парочки на площадке). Напряжение возросло, когда Юкхэй на кон поставил желание проигравшему (которое, естественно, загадывать будет победитель), а Хэчан… Хэчан толкнул их режиссёра чуть ли не в Джемина, когда все игроки уже заняли исходные позиции.       — Эй-эй, нет, ребят, я в твистере могу быть только хорошим болельщиком, — неловко улыбаясь, начал отнекиваться Джено, как только его начали уговаривать поучаствовать тоже.       — А что, — с вызовом хмыкнул Джемин, стоящий рядом с ним, — боитесь проиграть желание? Не переживайте, я буду нежен с вами.       В том, что он уже победил, визажист был уверен, да и большинство сторонних наблюдателей тоже (всё-таки знаменитый почти-шпагат Джемина в новый год видело большинство присутствующих). Впрочем, для пущей убедительности, он очень показательно вытянулся вперёд, прогибая спину, как учила великая женщина-кошка, а затем наклонился, чтобы размять колени и поясницу, конечно же, (совершенно не для того, чтобы впечатлить кое-кого своей пластичностью и грацией), но всё равно был рад получить весьма недвусмысленный взгляд чужих (таких желанных) горящих глаз.       Он выпрямился и скинул с себя свитер, оставаясь в свободной футболке.       — Что ж, Джемин-щи, будьте уверены, если выиграю я, — Джено, подошёл опасно близко, наклоняя голову, видно, чтобы лишить визажиста всякого серьёзного боевого настроя своей слишком прекрасной линией челюсти и шеей, — я подумаю, быть ли мне с вами нежным…       — Я уже вижу этот накал страстей! — Лукас вмешался неожиданно, расталкивая омегу и альфу по разным сторонам игрового поля, — я тогда буду ведущим, уступлю своё место господину режиссёру… Ох чёрт, я чувствую, это будет легендарнее новогоднего корпоратива.       — Не сомневайся, дурень, — закатил глаза Джемин, отвечая Лукасу, но тут же вернул острый взгляд режиссёру, ухмыльнувшись, — я как раз недавно осилил поперечный шпагат.       Всё началось вполне тривиально: пара ног на зелёном и жёлтом, пара рук на синем и красном, закатанные в порыве азарта рукава рубашки Ли Джено, его венистые руки и напряжённое лицо, и что-то Джемин отвлёкся…       В общем-то, Винвин и Юта были заняты тем, что провоцировали друг друга в другой части игрового поля, в то время как визажист внутренне пищал от близости с Джено (они замерли наклонившись напротив друг друга и омега как мог не поднимал глаза, иначе точно бы упёрся ими в проглядывающую под свободной рубашкой грудь и кадык господина режиссёра и вылетел бы из соревнования первым).       — Джемин, левая нога на красный, — скомандовал Лукас и, о, вот здесь-то и началось самое интересное.       Красный был самым, мать его, дальним от него цветом, поэтому ему пришлось извернуться так, чтобы оставить руки на месте, но протянуть ногу буквально под… Под Ли Джено. Положение выходило весьма компрометирующее.       Омега постарался сдуть со лба прядь волос, чтобы та не лезла в глаза, но получилось у него не очень. Он стоял в позе полумостика, поэтому убрать её рукой было довольно проблематично и он решил смириться, но тут…       Тут Ли Джено оторвал свою ладонь от кружка и своими потрясающими длинными пальцами убрал с его лица чёртовы волосы. Джемин задержал дыхание, стараясь не думать, что, наконец-то, как в своих самых сокровенных мечтах, оказался под этим мужчиной, хоть и не совсем так, как ожидал.       — Господин режиссёр, правую руку на зелёный!       На сглотнул, наклоняя голову в сторону, чтобы потянувшийся к нужному цвету альфа не задел его. Как только они замерли в новой, ещё более интересной позиции, омега почувствовал…       — Кто-нибудь, пожалуйста, сфотографируйте их! Я видел похожее в порно! — заверещал где-то на фоне один очевидный наглый голос, но визажист даже не нашёл в себе желания возражать.       Ему, честно говоря, резко стало до лампочки всё происходящее вокруг, потому что он слышал. Слышал чужой феромон, который был, почему-то, настолько ярким и подавляющим, что омега начал задыхаться, не понимая, как остальные люди не чувствовали того же.       В их мире феромон был почти рудиментарным половым признаком, ведь сейчас никто уже не верил в его значимость. Раньше, ещё когда люди были первобытным стадом, не отличающимся от животных, они запахом подчиняли себе других особей и по запаху выбирали себе пару. Но сейчас, спустя миллионы лет, омеги и альфы редко когда слышали феромоны друг друга (только после полового акта или в непосредственной близости). Впрочем, учёные-психологи продолжали утверждать, что тот человек, чей феромон ты мог чувствовать ярче всего и чей феромон был тебе приятен, является твоим идеальным партнёром, потенциальным соулмейтом, потерянной половинкой и бла-бла-бла.       Джемин до последнего не верил в подобное, он слышал феромоны разных альф (он, всё же, проводил с некоторыми из них свои течки), но никогда это не было похоже на феромон Джено. Это было нечто удивительное, лёгкое и неосязаемое, но, тем не менее, имеющее такое важное значение, что Джемин готов был потерять возможность чувствовать любые другие ароматы, лишь бы продолжать чувствовать этот запах. Свежий, но мужской, именно такой, каким Джемин себе его и представлял.       Шум вокруг них становился интенсивнее, На отдалённо слышал писк Чону и хохот Лукаса, даже, кажется, видел вспышки камеры, но это сейчас было настолько ничтожно и неважно… Джено перевёл на него взгляд, смотря из-под ресниц, и уголки его губ ехидно поднялись.       — Уже готов сдаться, Джемин-щи? — прошептал он так, чтобы только визажист услышал, что, в принципе, было несложно, ведь их лица были слишком близко.       Впервые Джемин не нашёл в себе силы съязвить в ответ, да и не хотелось почему-то этому альфе возражать, наоборот, хотелось соглашаться, соглашаться, соглашаться до потери пульса.       Омега засмотрелся. Это было, наверное, его фатальной ошибкой, нельзя было отвлекаться, будучи буквально зажатым в тисках, но в тот момент он в последнюю очередь думал о хоть каких-нибудь последствиях. Ли Джено был красивым. Настолько красивым, что мог выйти на сцену их шоу и затмить собой всех айдолов. Настолько красивым, что вытеснил из сердца Джемина всех остальных альф вообще, совершенно не стараясь. Омеге так хотелось… Так хотелось…       — Левую ногу на синий, господин визажист, — проговорил Джено, когда Джемин пропустил команду Лукаса мимо ушей.       Омега глубоко вздохнул, в очередной раз влюбляясь в чужой запах, и закусил губу, пытаясь понять, как бы ему так сосредоточиться и переместить ногу, не грохнувшись, когда тут такой отвлекающий фактор. Он начал медленно двигаться и почти достиг устойчивой позиции в новых обстоятельствах, когда чужой нос уткнулся ему в шею и шумно вдохнул воздух, будто бы нюхая его. Он не знал, было ли это случайно или специально, однако это было настолько интимно и неожиданно, что…       — Да ну нахер! — воскликнул Лукас, вскакивая со своего места, — первый проигравший — На Джемин!       Омега открыл глаза и понял, что лежит на игровом поле, а прямо над ним нависает слишком довольный господин режиссёр.       — Что ж, Джемин-щи, кажется, выполнять желание будете всё-таки вы, — хмыкнул Джено, окидывая взглядом расстрёпанного и раздасаданного омегу (выглядел Джемин в тот момент, признаться честно, как человек, который только что выполз из постели после бурной ночи).       На был настолько поражён действиями этого мужчины, он до сих пор ощущал чужое дыхание на шее, совсем рядом с его губами, всего лишь пара сантиметров и Джено мог бы поцеловать его… Этот альфа сводил его с ума, и, будем честны, если он сделал это для того, чтобы Джемин вышел из игры, это было грязно и нечестно, но, на его месте, омега сделал бы тоже самое.       — Давай-давай, Джемин-а, смирись и вылазь уже из-под господина режиссёра, борьба за первое место продолжается!       Кое-как собрав себя в кучу и в очередной раз поблагодарив природу за неумение краснеть, омега приземлился на лавку рядом с противно хихикающими Маркхёками, которые теперь изо всех сил подбадривали Джено, будто нуждаясь в его победе. У визажиста, впрочем, по этому поводу были двоякие мысли. С одной стороны, Юта или Винвин были с ним мало знакомы, а поэтому что-то совсем уж эдакое вряд ли бы задали, а с другой… Он с каким-то игривым предвкушением, разгоревшимся внизу живота, ждал победы Мужчины Всей Своей Жизни.       И казалось, тот также предвкушал свою победу с каким-то чистым упрямством продолжая стоять в самых неустойчивых позициях, пока два сценариста одним за другим не упали. Джемин представить себе не мог, что этот альфа так хорош в твистере (или, скорее, в выносливости, потому что Винвин упал оттого, что у него судорогой свело руку). Это давало пищу для размышлений.       — Ну всё, красавица, — приземлился рядом с ним откуда-то вылезший Со Чонхан, в подобии утешающего жеста сильно ударяя по плечу, — жди теперь от него какое-нибудь желания, вроде демонстрации твоего этого шпагата или нюдсов.       Джемин почувствовал резкий порыв тошноты. Этот козерог на полном серьёзе всех судил по себе?       — Он не такой, — зло фыркнул омега, с раздражением ощущая тепло от тела слишком близко сидящего мужчины, — и точно не станет загадывать что-то настолько самоуничижающее.       — Ну не знаю, не знаю, — усмехнулся тренер, продолжая поглаживать Джемина по плечу, — он выглядит тем ещё казановой.       — Из нас двоих, скорее я казанова, чем он, — закатил глаза визажист, — вокруг него столько омег всё время, а он такой неприступный и холодный…       Джемин вновь скатился в бесхребетные мечты об их режиссёре, который прямо сейчас смеялся над какой-то шуткой Лукаса.       — Что-то я этого не заметил, когда он тебя там всего облапал, — хохотнул Чонхан, — или это просто ты настолько привлекательный, что он не сдержался, м?       Неприкрытый флирт этого любителя дезодорантов Old Spice действовал на нервы, как писк комара в два часа ночи, поэтому Джемин был вдвойне рад, когда, наговорившись со всеми, к нему наконец-то подошёл Джено. Режиссёр не очень милостивым взглядом окинул тренера и с улыбкой предложил визажисту прогуляться.       Омега с радостью согласился и мечтательно окрестил это их вторым демо-свиданием (потому что первое демо-свидание было, когда Джено пришёл в его гримёрку).       Ужин должны были начать готовить только через пару часов, люди всё ещё обсуждали почти-что-драку Юты и Винвина после партии твистера, поэтому их исчезновения никто не заметил (вообще-то, заметил, но это был ехидно улыбающийся Донхёк, поэтому это не было проблемой).       Джемин делал вдох на каждые два шага просто потому что нужно было дышать не так громко и нервно. Дышать ровно рядом с этим альфой не получалось от слова совсем, так же, как и адекватно мыслить. Джено шёл рядом с ним, но заговорил только тогда, когда они покинули людную часть лагеря.       — Какую палатку вы заняли? — поинтересовался он, будто это было самой насущной темой сейчас.       — С Ким Чону, недалеко от палатки с инвентарём, — хмыкнул Джемин, разглядывая местность вокруг, лишь бы опять не попасться в ловушку чужих глаз, — а вы?       Конечно, как только они приехали, визажист узнал, в какой палатке обосновался Джено, но показывать этого ему не хотелось — у Джемина, всё же, была гордость.       — Какое совпадение, — весело сказал режиссёр, — мы с Лукасом поселились в соседней.       — Действительно, — ухмыльнулся Джем, наклоняя голову в сторону, разминая шею (или демонстрируя её альфе, неважно), — какое совпадение.       — Лукас сказал, что вы планируете вечером собраться, — что ж, именно поэтому На не любил рассказывать свои секреты этому застранцу, — так сказать, обсудить события дня.       — А что, — омега решил идти в наступление, останавливаясь посреди какой-то поляны, заросшей цветами, как в чёртовых Сумерках, — господин режиссёр против? Или наоборот, хочет присоединиться к нашему скромному обществу?       Развернувшись лицом к альфе, он застал того за разглядыванием собственного лица. Глаза Джено бегали от волос к губам, а затем к призывно открытой шее, будто тот решил изучить внешность парня весьма основательно.       — Был бы не против, — тепло улыбнулся Джено, а Джемин внутри себя умер и восстал из мёртвых благодаря этой улыбке (и тому, как глаза Джено превращались в щёлочки, когда он был довольным), — всё-таки, мы приехали сюда отдыхать, а запрета на алкоголь не было.       — Вы так уверены, что будет алкоголь? — Джемин поднял брови, загадочно улыбаясь.       — Бросьте, Джемин-щи, Лукас спалился ещё в тот момент, когда бросил свой рюкзак на землю и там загремел целый бар.       — Я знал, что этому альфочке нельзя доверять, — закатил глаза визажист, радуясь, что режиссёр не возражал против их планов, — я рад, что вы согласились прийти, — честно признался он, — мне всегда казалось, что вы слишком много работаете и совершенно не умеете расслабляться.       — Может, вы и правы, — Джено как-то отрешённо посмотрел в сторону, соглашаясь, — иногда я сам думаю, что работы в моей жизни слишком много.       — Ну, вы по крайней мере не один такой в нашем скромном коллективе, у нас все трудяги, — утешающе ответил Джемин, опускаясь на землю, устав просто стоять, и взглядом призывая мужчину сесть рядом, — что, сидеть на земле слишком не престижно для нашего великого режиссёра? — решил подколоть он, чтобы поскорее избавиться от этого грустного выражения лица альфы.       — Нет, просто подумал, что это слишком похоже на сцену из Сумерек, — Джено сел рядом с ним, вновь улыбаясь.       — Я тоже о них подумал! — согласился с ним Джемин, в голове поднимая проценты вероятности их с режиссёром возможного соулмейтства с 75 до 90, — а что касается работы, ну, что тут можно сказать? Вы самый настоящий телец.       — Совершенно не разбираюсь в гороскопах, — хмыкнул Джено, ложась на спину и подкладывая под голову руки, — может, перейдём на «ты»? Вроде, у нас не такая большая разница в возрасте.       — Что ж, теперь придётся перестать называть тебя господином, — визажист решил опуститься следом, — я уже так привык к этому обращению.       — Если хочешь, можешь продолжать называть меня так, я не против, — хмыкнул Джено, — господин это ещё ладно, вот я недавно снимал клип для Seventeen, они все продолжали называть меня мастером и наставником, это было похоже на урок каратэ, хотя я даже не знаю каратэ.       Джемин даже представить себе не мог, что общаться с Его Идеальным Мужчиной так легко. Он много шутил и рассказывал о забавных случаях на разных съёмках, также с удовольствием слушая истории из визажистского опыта омеги и с искренним интересом задавал разные вопросы. Джемин потерялся во времени и пространстве, потому что они продолжали обсуждать всё на свете, Джено переставал казаться таким недоступным, каким казался раньше. То есть, он всё ещё был неземным, это да, но при этом он на самом деле был таким досягаемым и тёплым, будто внутри него горел яркий очаг, привлекающий одиноких путников (А омега был. Был одиноким). Теперь Джемин понимал, почему вокруг него всегда было так много людей и все к нему тянулись (хотя он и раньше знал, что Джено обаятельный, он не думал, что настолько сильно).       — Я бы хотел детей, — мечтательно сказал Джемин, когда речь зашла о недавно прогремевшей новости о женитьбе Ким Чондэ, — неважно, какого пола… Я просто хочу понять, каково это — иметь семью и возвращаться вечером туда, где тебя будет ждать кто-то живой и любимый, а не бутылка вина и тридцать восемь сообщений с заказами.       — Я тоже, — согласился Джено, повернув голову, чтобы посмотреть на омегу, — иногда в голову закрадываются мысли о том, что годы идут, а у меня в жизни есть только работа и четыре дэсана от МАМА за отличную режиссёрскую работу.       Джемин посмотрел на альфу в ответ. Казалось, облака, которые он только что рассматривал на небе, плавали теперь в глазах напротив.       — У тебя будут красивые дети, режиссёр Ли, — по-доброму хмыкнул Джемин, — какому-то омеге очень повезёт.       Было больно осознавать, что когда-нибудь у этого мужчины действительно будет пара. И, скорее всего, этой парой будет не он.       — Я уверен, твоему будущему мужу повезёт больше, — комплиментом ответил Джено.       — Ха, с моими требованиями и недавним скандалом, — Джемин закатил глаза, поднимаясь, чтобы не залипнуть на чужом красивом лице, — удачей будет найти себе хотя бы парня. А Мужчина моей мечты уж и подавно теперь мной не заинтересуется…       — Адекватные люди не будут судить тебя по сплетням, — уверил его Джено, вставая следом.       — Давайте вернёмся, господин режиссёр, — приподнятое настроение испарилось и визажист вернулся к прохладному тону. Мысли о гуляющих среди коллег слухах всё ещё причиняли боль.       — Как пожелаешь.              ***              — Объявляю первую неофициальную пьянку этого тимбилдинга открытой! — громко объявил Лукас, как только в палатку Чону и Джемина последним залез Джено, застёгивая за собой молнию на входе.       — Не ори, идиот, — визажист тут же выписал Лукасу подзатыльник, — хочешь, чтобы сюда вся студия сбежалась?       — Ой, да ладно тебе, Джемин-а, — китаец опустился обратно на своё место, умелым движением вскрывая пробку на бутылке, — расслабься, наконец-то, ты слишком напряжён!       В довольно просторной палатке собралась знакомая компания — помимо законных жителей присутствовали, конечно же, Лукас, Марк с Хэчаном и приглашённый днём режиссёр, который сейчас с улыбкой и весёлым блеском в глазах наблюдал за взаимоотношениями своих подчинённых. Он редко позволял себе вести себя свободно, но сегодня хотелось отпустить себя.       Начать решили, как и принято в походе, сразу с крепкого (водки). Пластиковые стаканчики наполнились, неугомонный китаец встал, чтобы толкнуть первый тост.       — Ты уверен, что тебе стоит пить сегодня? — тихо спросил Джемина Донхёк, когда все делали вид, что слушают рассказ Лукаса про высокогорного орла.       — А почему нет? — нахмурился На. Он настроился на полное расслабление после этого напряжённого дня и теперь совершенно не горел желанием быть единственным трезвенником.       — Ты не помнишь, что было когда мы с тобой последний раз напились? — Хёк посмотрел на него с скептической усмешкой, — ты чуть не залез на альфу в клубе, просто потому что он тебе напомнил…       — Замолчи, Хэчан-ни, — Джемин успел прижать ладонь к его губам, однако ехидство читалось у Хёка в глазах.       Он прекрасно помнил, как перепутал незнакомца с Джено, потому что был в никакущем состоянии, а ему хотелось обниматься. Слава богу, друзья утащили его раньше, чем он успел через рот высосать у бедного альфы душу.       — Кого он тебе напомнил, Джемин-щи? — тем не менее, спросил Джено, а визажист кинул Хэчану убийственный взгляд и мысленное обещание кровавой расправы.       — Джонни Деппа в молодости, — отшутился омега, неловко хихикая, — я большой фанат.       -…так выпьем же за тех, кто пьёт сейчас за нас без нас! — подошёл, наконец, к концу, тост Лукаса, и визажист с облегчением отправил в себя первый шот.       В Джемине каким-то неведомым образом уживались целых три личности (и все они, естественно, так или иначе готовы были запрыгнуть на Ли Джено): хорни-фанат, софт-влюблённый и заёбанный одинокий омега, который просто хотел построить здоровые и крепкие отношения с Мужчиной Своей Мечты.       И, возможно, Донхёк был прав, потому что пока Джемин был трезвым, существовали хоть какие-то сдерживающие факторы: правила приличия, субординация, гордость и репутация. Когда же Джемин выпивал, происходило сразу несколько вещей:       Первое: естественно, все сдерживающие оковы слетали       Второе: внутренний хорни-фанат Ли Джено становился сильнее втрое и брал под контроль все мыслительные процессы мозга       И третье: неудержимо сильно хотелось целоваться       Поэтому после успешного опустошения первой бутылки логичным звучало:       — А может, в бутылочку?       Никто и не подумал возразить (молчал даже самый, казалось бы, здравомыслящий господин режиссёр, который, каким-то образом, теперь сидел совсем рядом с Джемином и они, о господи, соприкасались коленями).       — На поцелуи? — с ухмылкой, спросил Донхёк, прижимаясь к Марку.       — Ну уж нет, я не буду с вами играть на поцелуи, — не согласился Джемин, — тут одни парочки, мне выпадет кто-нибудь из вас, и начнутся истерики.       — Я тебе торжественно клянусь, — Лукас поднял три пальца вверх и выпятил грудь вперёд, — я ни слова тебе не скажу! Это же игра.       — Да, Джем, — согласился Марк, уже закручивая пробку на пустой бутылке и укладывая её на середину, — никто не воспринимает это всерьёз, мы тут все уже достаточно пьяные, чтобы не париться.       — Господин режиссёр, вы будете с нами? — ухмыльнувшись, спросил Хэчан так, будто сделку с дьяволом предлагал, не иначе.       Джено допил содержимое своего стакана и отважно кивнул.       — Это будет ещё горячее сегодняшнего твистера, — предвкушающе потёр ладони Лукас и крутанул бутылку.       Джемин на следующее утро честно пытался вспомнить, кого он поцеловал первого — Хэчана или Чону, но, хоть убейте, не мог. Точно помнил, как под всеобщий свист целовались Марк и Лукас, Марк и Джено (которые признались потом, что это не первый их пьяный поцелуй, на что Джемин затравленно икнул).       Отрывками вспоминался Лукас, с которым визажист целовался так страстно, что пришлось обнять альфу за шею, чтобы не упасть, пока Чону улюлюкал слева (На, кстати, был рад, что успел ещё до поездки обсудить с Кимом их с Лукасом отношения и пять раз обозначить, что с этим наглым китайцем они только друзья и упаси боже его от большего).       — Боже, Джемин, просто отсоси ему уже и успокойся, — закатил глаза Хэчан, отпивая из своего стакана, когда поцелуй прервался с пошлым звуком.       — Ни за что, — начал отнекиваться Джемин, слезая с колен парня (когда он вообще успел на него забраться?), — ты прекрасно знаешь, что я готов безмолвно отдаться только трём альфам, и двое из них — литературные герои.       — Ага, Эдвард Каллен и мистер Дарси, да? — со знанием дела закивал Донхёк, чокаясь с Чону (все в этой компании знали о личном списке На Джемина, кроме, конечно же, Ли Джено, который этот самый список возглавлял).       — О, неужели речь зашла о философии На Джемина? — весело протянул Марк, скашивая глаза на виновника торжества, который обречённо допил свою водку в два глотка.       — Да-да, с тех пор, как это стало достоянием общественности, мы так это и не обсудили, — поддакнул Лукас.       — Благодаря кому это стало достоянием, а? — недовольно зыркнул на него Джемин, внутренне надеясь, что его пьяные друзья не взболтнут лишнего про Джено, который подозрительно долго молчал.       — Ой, да ладно тебе, ничего такого там нет, только факты, — утешил его Хэчан, подливая в стакан.       — Ага, — согласился со своим парнем Марк и заржал, — а ещё цитата про билетик.       — Так, всё, мой ход, — закрыл тему Джемин и крутанул бутылку.       И угадайте, на кого указало горлышко?       Джено повернулся к нему с каким-то нечитаемым взглядом, и Джемин вдруг представил себе, каково это — целоваться с этим альфой так же, как он только что целовался с тем же Лукасом? Оседлать его сильные бёдра, руками обвить плечи, которые будто бы из мрамора выточены? Впиться в эти пухлые губы, отдаться до потери последней капли кислорода, позволить выпить себя без остатка? Да он же просто не выдержит подобного.       Тишина резко стала напряжённой. Чону играл с пальцами Лукаса, сам Лукас пялился в содержимое своего стакана, Маркхёки гаденько хихикали.       — Я… Не буду тебя целовать, — бросил смущенный Джемин, — мне нужно подышать, пропустите.       Чону и Лукас откинулись назад, позволяя омеге быстро ретироваться из палатки. Шокированный режиссёр молча смотрел ему вслед.       Он бы не смог поцеловать этого альфу так, будто это ничего не значит. С Лукасом, Хэчаном, Марком, кем угодно, это было просто, потому что к ним у него нет таких чувств. Таких пожирающих, удушающих, умертвляющих и одновременно оживляющих чувств, как к к этому альфе.       Он не хотел, чтобы первый и, вероятно, единственный поцелуй с Джено был бы по велению горлышка бутылки из-под водки.       Честно говоря, если бы Джемин всё-таки поцеловал его, он бы выдал себя с потрохами.       В этот раз согласна была даже его хорни-личность.       — Джемин, может, объяснишься? — визажист дрогнул, когда на плечи ему набросили кофту, пахнущую чужим ненавязчивым одеколоном (который был прекрасным, но всё равно проигрывал феромону).       Джено встал напротив него, спрятав руки в карманы карго-брюк (так хорошо подчёркивающих его бёдра, чёрт возьми), пытаясь заглянуть в глаза, но омега смотрел на небо. Джемин сосредоточился на редких звёздах, которые были видны в абсолютной темноте леса, лишь бы не видеть лица режиссёра.       Он поцеловал абсолютно каждого в той палатке, а его целовать отказался и, ну, естественно, Джено пришёл требовать объяснения. Только, что говорить?       — Ах, господин режиссёр, — вздохнул он, почувствовав, как щиплет глаза и возвёл их ещё выше к небу, — не обижайтесь на меня, вы прекрасный мужчина и альфа, но, всё-таки, мой начальник и я не могу позволить себе переступить субординацию.       Омега сглотнул и осторожно взглянул на альфу, стараясь понять, принял ли тот его отговорку. Джено, казалось, его ответом впечатлён не был. А ещё его скулы и ресницы так очаровательно подчёркивались светом луны, что у Джема перехватило дыхание.       — Может, я и твой непосредственный начальник, — откашлявшись, сказал Джено голосом с хрипотцой (именно таким, на который у Джемина был кинк), — но я, как ты и сказал, точно такой же мужчина и альфа.       Визажист поджал губы и опустил голову и вцепился пальцами в толстовку, которая сейчас ощущалась защитной бронёй. Правда, она не помогла ему, когда Джено сделал шаг вперёд, пальцами аккуратно цепляя его подбородок, и заставил посмотреть на себя. Взгляд режиссёра зацепился за губы омеги.       — Я же говорил тебе сегодня, — выдохнул он, — я так устал, что всё в моей жизни связано с работой. Можем ли мы хотя бы на время этого чёртового кемпинга забыть о ней?       Джемин ощущал его дыхание на своём лице, он чувствовал его запах, не парфюм, а именно тот самый природный феромон, такой парализующий и ошеломляющий. Такой сильный и мужественный. Он прикрыл глаза, ожидая, когда, наконец, те губы, чьё тепло он ощущал на своих, поцелуют его…       — Кто тот третий альфа? — тихо спросил Джено, будто бы точно зная, как сбить с толку опьянённого близостью и водкой омегу.       — Что? — взгляд расфокусированных глаз заблуждал по лицу режиссёра.       — Ты сказал, что готов беспрекословно отдаться трём альфам. Кто тот третий?       Мужчина поставил его нетрезвый мозг в тупик. /Губы альфы были так близко/ Впрочем, хорни-личность всегда была готова дать ответ конкретно на этот вопрос.       — Мужчина моей мечты… — не задумываясь прошептал Джемин, однако в глазах Джено что-то надломилось.       — Что ж, — альфа отпустил его лицо и отступил от омеги, — может, ты подаришь этот поцелуй ему когда-нибудь. Спокойной ночи, господин визажист.       Он не вернулся обратно в их шумную палатку, а пошёл в сторону своей, оставив Джемина в замешательстве наблюдать за чужой удаляющейся фигурой и вдыхать оставшийся в воздухе томительный запах.              ***              На следующее утро Джемин проснулся в своей палатке, укутанный чужой толстовкой. Он не придал этому значению, потому что добраться до воды сейчас было первостепенной задачей. Чёрт, ему же ещё завтрак готовить…       — Чону-я, принеси воды, а? — заныл он, пиная своего соседа по палатке.       — Отвали, Джем, я уснул три часа назад, — ах, ну да, вот почему так сильно воняло феромоном Лукаса.       Пришлось вставать и ползти в палатку с продуктами, чтобы надыбать себе такой необходимой влаги.       Конечно, он не мог знать, что создаст новый повод для слухов — опухший, после бурной ночи (никто же не знал, что они бухали), еле передвигающийся (из-за пресловутого твистера, а не из-за того, что там все подумали) и в толстовке, на спине которой были огромные белые буквы «DIRECTOR».       — Джено-щи таки загадал тебе своё желание, а? — подколол его вечно бодрый тренер, когда Джемин почти осушал литровую бутылку воды возле их импровизированной кухни.       — О чём ты? — вытирая рот от влаги, не понял он.       — У тебя и губы опухшие. Ну что, я был прав и он всё-таки тот ещё казанова, да? — поиграл бровями Чонхан.       — Не понимаю, — отмахнулся Джемин, заприметив Хэчана, — о, Донхёк-а, иди-ка сюда!       Услышав не очень добрый голос визажиста, омега, вылезший из их с Марком палатки, драпанул в сторону умывальников.       — Йа, проказник, я всё равно доберусь до тебя! — кричал ему вслед Джемин, желавший мщения за всё то, что вчера вечером в палатке творил этот мелкий, — ты у меня получишь!       Хэчана он так и не настиг, зато его настиг завтрак. Именно так через полчаса он обнаружил себя сидящим возле костра, на котором кипело аж два огромных котла с кашей. Он устало подпирал голову рукой, размышляя о количестве сгущёнки, которую ему нужно было в эту кашу добавить, и помешивал содержимое, потому что меньше всего хотелось кормить Ли Джено и всех остальных кашей с комочками.       — Ну ты как, живой? — Марк подсел к нему рядом, великодушно помогая помешивать кашу во втором котле.       — Мне кажется, года три назад я таким похмельем не страдал, — проныл Джемин, натягивая капюшон толстовки, которую он так и не снял (и, на самом деле, не горел желанием снимать, потому что она, во-первых, была тёплой и вкусно пахла и, во-вторых, принадлежала сами знаете кому) на голову, — я сейчас хочу либо сдохнуть, либо водички с лимоном.       — У нас есть антипохмельное, принесу тебе на завтрак, — похлопал его по плечу парень.       — Марк, я люблю тебя, бросай Хэчана, женись на мне, — неожиданно Минхён в глазах визажиста преобразился в ангела-спасителя.       — Не знал, что так легко стать твоим мужем, — усмехнулся альфа.       Омега закатил глаза. Его друзья никогда не перестанут шутить над ним.       — Ты сейчас резко вылетел из списка запасных кандидатов в мужья, — пробурчал Джемин, а потом отобрал у него ложку, — иди за своим антипохмельным, уже почти сварилось всё.       Смеющийся режиссёр-постановщик оставил его в одиночку доваривать кашу и осознавать бренность собственного бытия, однако, это одиночество не продлилось долго.       Как сильный и независимый омега, он решил самостоятельно снять с костра котлы. Как человек, который никогда раньше подобным не занимался, он, конечно же, не знал о необходимости использования прихваток, дабы не обжечься о горячую посудину (в своё оправдание он потом скажет, что привык к прорезиненным ручкам своих кострюлек). Закончилось всё, не успев начаться, когда он, слава богу, не уронил котёл, но весьма болезненно обжег ладони и, ну, будем честны, довольно громко сообщил об этом происшествии всему лагерю, красиво сматерившись.       Сбежались к нему, впрочем, только Лукас, который, как только увидел, что пострадало больше Джеминово достоинство, чем он сам, заржал, с ним вместе обеспокоенный Чону и те несколько человек, с нетерпением ожидающих завтрак.       И Ли Джено, который, вместо того, чтобы вместе с Юкхэем (этим подлецом) продолжать измываться над бедным уставшим от жизни Джемином, взял его ладони в свои и нежно подул, внимательно рассматривая покраснения.       — Пошли к умывальникам, надо под холодную воду опустить, — просто скомандовал он, а затем поднял глаза на лицо омеги (который в очередной раз залип на чужих острых скулах), — доброе утро, кстати, Джемин-щи.       — Доброе, — только и смог выдохнуть визажист, когда в голове начали всплывать моменты вчерашнего вечера.       Лицо Джено, руки Джено, губы Джено так близко к нему, почти поцелуй, их разговор, внезапный уход режиссёра… На пьяную голову всё это сбивало с толку, а на трезвую вызывало горячее возбуждение внизу живота… И вот как Джемин должен был анализировать эту ситуацию здраво?       — Я так и не понял, — обратился к Марку, который как раз вернулся со своими волшебными таблетками (как бы неправильно это не звучало), Лукас, снимая уже, наверное, переварившуюся кашу с огня, — они поцеловались вчера или нет?       Режиссёр и визажист уже удалились в сторону прикреплённых к деревьям импровизированных умывальников, оставляя двух альф и всё ещё обеспокоенного Чону гадать над этим вопросом.              ***              После с горем пополам поданного завтрака Чонхан решил напомнить всем, что они всё-таки приехали сюда на тим-билдинг, и компания не зря платит ему деньги, поэтому сегодняшний день был посвящён повышению командного духа.       Со, конечно, тамадой не являлся, но конкурсы у него были интересные. Бег в мешках, бег с обручами, бег с мячами… Бег. Именно поэтому Джемин морально умер ещё на третьем конкурсе, а физически на четвёртом.       День пролетел мимо него с той же скоростью, с какой заканчивается его любимый тональник и засыхает любимая тушь. Ну, то есть, очень быстро.       Из всего, что случилось, он запомнил, пожалуй, только два момента. Когда одна из девушек его кулинарной команды случайно уронила свой телефон в кипящую для супа воду (слава богу, это был ещё не сам суп, иначе Джемин бы просто достал телефон и разлил суп по тарелкам, потому что переделывать всё сил уже не было). И, конечно же, момент его позора, когда альфы решили поиграть в футбол, и оказалось, что их замечательный господин режиссёр, чтоб его, очень любил эту игру.       Он вызвался играть одним из первых, поэтому, естественно, Джемин занял самую удобную обзорную точку и с глазами-сердечками уставился на мужчину. Лукас тоже, кажется, участвовал, а ещё Джехён и Марк, но, честно говоря, визажист был так сосредоточен на Джено, что попросту их не заметил. Зато они заметили его. Фотографирующим покрасневшего и весёлого режиссёра. Омега, конечно, одним злым взглядом заткнул рты сразу троим, однако ржали они потом на протяжении всей игры, чем вызывали подозрение со стороны Джено.       Впрочем, сидя вечером у костра, грея руки о кружку только что заваренного чая, Джемин радовался, что этот утомительный день, наконец-то, закончился и он даже умудрился не испортить их ужин. Он вновь напялил чужую толстовку, потому что не услышал от Джено ни слова про её возврат, а носить её было приятно. Омеги шептались за его спиной, даже что-то высказывали в лицо, но Джемин не был бы Джемином, если бы не был львом. Именно поэтому он посылал их всех с львинной уверенностью.       — Итак, народ, — вновь раздался рокочущий, словно гром, голос их тим-тренера, и Джемин обречённо вздохнул, — я знаю, вы все вымотались, но сейчас давайте поиграем в клубок, чтобы узнать друг друга получше! Правила простые — кидаете своему коллеге клубок и задаёте интересующий вас вопрос. Повторяться нельзя! Я начинаю.       Вопросы были из разряда: «какой твой любимый цвет/фильм/книга/блюдо» и так далее. Честно говоря, Джемин вообще мало что слушал, он просто хотел оказаться в своей палатке и выключиться. Нет, не думайте, что омега такой не спортивный, он иногда ходит в зал, иногда даже бегает, но просто сегодня с утра он умирал от похмелья, потом от смущения перед Джено (когда умудрился обжечь ладони об котёл), а потом Чонхан всё время выбирал его, как своё партнёра, для демонстрации правил конкурсов, при этом умудряясь облапать всего, и это, честно говоря, выматывало чисто морально.       — Джемин, — позвал его Хэчан, сидящий неподалёку, и визажисту пришлось повернуть голову, — опиши мужчину своей мечты.       Как только в руках омеги оказался клубок, он призадумался. Конечно, наверное, имелось в виду его идеальный тип (хотя, это же Донхёк, он может быть засранцем), но он знал, кого хочет описать.       — Он упрямый и слишком ответственный, — Джемин посмотрел на клубок и улыбнулся собственным мыслям, — много работает, скромный, но при этом гордый. Мужественный, но вежливый. Красивый, как произведение искусства. Иногда сам не понимает, как прекрасен. Как прекрасны его мысли… Я часами готов слушать то, что он говорит. Он красив в водолазках и рубашках, даже в дерьмовых карго, которые никому не идут… Он великолепный. Потрясающий и очаровательный. Я бы положился на такого мужчину во всех смыслах.       — Кого-то мне это напоминает, — ехидно хмыкнул сидящий рядом Лукас.       — Завались, — устало ответил Джемин, — господин режиссёр, — позвал он, поворачивая голову в сторону Джено, — опиши своё идеальное свидание.       Альфа улыбнулся, принимая клубок из рук омеги.       Казалось, никого не существовало, кроме них двоих. Люди заняли почти всё место на лавках вокруг бурно тлеющего костра, но они будто бы не имели значения… Ночь вокруг казалась сном, и Джемин, вроде бы, видел похожее в какой-то сопливой дораме.       — Я думаю, неважно, где оно будет, а важно с кем, да? — спросил режиссёр, смотря в глаза визажисту, — я думаю, главное, чтобы человек тебя понимал, чтобы тебе с ним было легко, и была возможность поговорить на любые темы… Тогда даже обычная прогулка может стать свиданием, да?       Джемин слушал как зачарованный, игнорируя влюблённые вздохи омег. Он бы и сам повздыхал на слова Джено, если бы не видел в них слишком много подтекста. Мог ли режиссёр говорить об их вчерашней прогулке?       В любом случае, после того, как Ли Джено в очередной раз поразил всех своей уникальной личностью, игру быстро свернули — все хотели задать вопрос режиссёру, поэтому когда клубок уже в пятый раз оказался у него в руках, Чонхан грубо выдернул его и объявил о завершении всех мероприятий на сегодняшний день.       Джемин только этого и ждал.       Он ещё немного покараулил костёр (на самом деле, ему просто было лень вставать, да и Джено очень кстати смеялся своим заразительным смехом на соседней лавочке, а это было ни что иное, как рай для джеминовых ушей). В общем-то, спать он отправился где-то через полчаса, когда окончательно замёрз и чуть не свалился с лавки в полудрёме.       Естественно, в палатке его ждал сюрприз, ведь не мог этот чересчур ординарный день закончиться так просто.       Стонущего Чону и полуголого Лукаса как раз не хватало.       Он даже почти не удивился, просто вылез из палатки (слава богу, он толком не успел залезть) и очень убедительно попросил Лукаса отвлечься от его занятия и выйти поговорить.       Могло всё стать ещё более сюрреалистично?       Китаец вылез растрёпанный с покрасневшими губами и блестящими глазами.       — Джемин-ни, бога ради, прошу тебя, — тут же начал он, пока Чону на фоне звал его обратно, — переночуй сегодня в моей палатке, мы только начали!       — Что? Лукас, ты издеваешься? — только и мог сказать омега, — в твоей палатке?! Ты же в курсе, что живёшь не один, а, о господи, с Джено?!       Осознание происходящего тут же убило всё его желание спать. Глаза расширились до размера стандартной одиночной тенюшки.       — Я уверен, господин режиссёр не выгонит омегу ночевать на улицу, Джемин-ни, спасибо за твоё понимание! — и прежде, чем визажист успел одуматься, альфа уже залетел в палатку и закрыл вход на две молнии и липучку.       — Ты будешь обязан мне своей жизнью за это, понял, непутёвый? — пробурчал визажист и тяжело вздохнул.       Он даже не взял никакой сменной одежды из своей палатки… И своё одеяло.       Сделав пять шагов до палатки Лукаса и, прости господи, Ли Джено, он остановился, сделал небольшую дыхательную гимнастику для успокоения (мог бы ещё и лимфодренажный массаж, но руки были грязными, а он дорожил своей кожей) и начал открывать молнию.       Внутри, предсказуемо, его ждал немного ошарашенный режиссёр.       — Джемин? — он был так удивлён, что даже забыл о субординации, — чем обязан?       Визажист поджал губы и уселся на, как он полагал, место Лукаса.       — Ситуация непростая, — начал он издалека спокойным (почти не истеричным) тоном, — Лукас и Чону заняли нашу палатку и выселили меня сюда.       Выложив карты на стол, Джемин ждал любой возможной реакции. Он осмотрелся, подмечая, что их с Чону палатка была немного просторнее. Если он всё-таки останется здесь, лежать он будет в непосредственной близости с мужчиной.       — Оу, — откашлялся Джено, подняв брови, — я могу, наверное, переночевать в палатке Джехёна и Юты, чтобы не смущать тебя?       Джемин закатил глаза и, наконец-то, лёг. Как только голова коснулась подушки, он облегчённо выдохнул.       — Ты не смущаешь меня, наоборот, я смущаю тебя. Это всё-таки твоя палатка, оставайся в ней, места много, — проговорил он, добавив, — ты слишком скромный и ответственный.       — Это плохо? — неожиданно спросил альфа, укладываясь рядом, — разве не эти качества должны быть в твоём «мужчины мечты»?       Он ухмыльнулся, показывая в воздухе кавычки.       — Я не говорил, что это плохо, — хмыкнул Джемин, — и эти качества не должны быть в нём, они уже в нём есть. И это неплохо, это просто то, что есть и что не исправишь.       Ещё более прозрачным его намёк не мог стать. Более очевидным было бы только прямое указание на то, как Джено походил на джеминову мечту.       — Странный ты, Джемин, — Джено закрыл глаза, подкладывая руки под голову, — я уверен, ты этого своего мужчину мечты в два счёта бы получил, если бы захотел.       — Может, мне хочется, чтобы это он меня получил, а не я — его? — Джемин повернул голову и упёрся взглядом прямо в лицо режиссёра.       В слабом свете фонарика его черты обострялись, виднелись небольшие неровности кожи… Джено казался таким уставшим, но всё равно таким прекрасным.       — Может, — согласился альфа.       — Спокойной ночи, господин режиссёр, — Джемин укрылся одеялом и закрыл глаза, так и не отворачиваясь от мужчины.       — Спокойной, — прошептал альфа, выключая свет.       Дыхание обоих выровнялось только через полчаса.              ***              Первое, что он почувствовал утром — тяжесть на своей талии и стойкий запах чужого феромона. Открывать глаза не хотелось совсем — настолько хорошо ему было в этот чудесный момент. Он ещё не успел полностью проснуться, когда понял, что лежит в объятьях Джено. Будто бы всё вдруг превратилось в его мечту — холодная часть постели теперь была занята прекрасным мужчиной, он прижимал омегу к себе и окружал своим запахом.       Когда он открыл глаза, он увидел чужие длинные ресницы так близко, как ещё никогда в жизни. Было уже достаточно светло, что, безусловно, означало утро. Дыхание Джено продолжало быть ровным, его рука нежно обнимала Джемина за талию. Он был таким безмятежным во сне.       — Ты спрашивал, кто тот третий альфа, — тихо прошептал омега, поднимая ладонь с одеяла и касаясь чужих растёпанных волос, — как же ты можешь не догадаться?       Он провёл пальцами по виску Джено, ощущая, насколько нежной и тёплой была его кожа, затем погладил щёку и с каким-то совершенно диким удовольствием ощутил небольшую щетину.       Джемин не мог знать, сколько времени он так неосторожно проявлял свою любвеобильность, однако в один момент Джено просто открыл глаза. Открыл глаза и, наверняка, почувствовал, как палец омеги давил на его нижнюю пухлую губу.       Этот момент можно было бы запечатать в вечности и, честно говоря, Джемин бы не особо расстроился, закончившись его жизнь на этом. Совершенно не хотелось её продолжения, где они с Джено вылезут из этой палатки, уедут из этого леса и вновь станут незнакомцами на общей съёмочной площадке.       — Доброе утро, — в ступоре проронил Джемин, закусывая губу под чужим нечитаемым взглядом, — я… Я пойду готовить завтрак, мне нужно готовить.       Джено не успел и слова вымолвить, когда омега уже испарился из палатки. Джемин же натянул на себя капюшон толстовки и понял, что в этот раз он сто процентов спалился. Окончательно, так сказать.              ***              И если вчера он практически не пересекался с Джено, потому что они оба были заняты абсолютно бесполезной фигнёй (читать: тимбилдингом), то сегодня он не пересекался с ним, потому что ныкался от него по всем возможным углам (спойлер: в лесу нет углов).       — Знаешь, что даже мне понятно, что ты от него бегаешь? — Лукас напугал его, подойдя со спины, когда Джемин с опаской выглядывал из-за палатки с инвентарём.       — Удивительно, как ты своим австралопитекским мозгом до этого дошёл, — саркастично фыркнул визажист, оглядываясь.       — Я как минимум синантроп, никак уж не австралопитек, — закатил глаза Лукас, и омега даже удивлённо посмотрел на него. Он никак не ожидал услышать умную шутку от этого дурика.       — Иди проверь, где Джено, и скажи мне.       Лукас цокнул.       — Я и так знаю, что он тусуется возле вашей полевой кухни, — сказал он, — вам же скоро готовить обед, он пытается подловить тебя там.       — Чёрт! — выругался Джемин.       — Что ты такого сделал, что теперь избегаешь его? — нахмурился китаец, складывая руки на груди.       — Я спалился. Конкретно спалился, — в его голосе звучала обречённость.       — Кричал его имя во время эротического сна? — ухмыльнулся альфа, сразу же получая подзатыльник.       — Дурак, между прочим, это всё из-за тебя и Чону! Чёртовы кролики, — зло прорычал омега.       Впрочем, с обедом он разобрался быстро. Всего-то нужно было послать Хэчана отвлечь Джено каким-нибудь рабочим вопросом и успеть проскользнуть к продуктам походкой шпиона на задании, чтобы быстро сориентироваться и дать команды своим временным подчинённым.       В общем-то, да. Последний третий день похода пока что выглядел самым сложным. Джемин устало выдохнул, доедая остатки горохового супа, который они решили подать на обед сегодня и стал размышлять, что же будет дальше.       Они вернуться в студию и что? Он будет избегать Джено всякий раз, когда они будут видеть друг друга? И вообще, что альфа мог ему сказать, после того, как поймал с поличным? Обвинить в домогательствах или жёстко отказать? Хотя, зная Джено, он будет запретно мягок и нежен, чтобы, не дай бог, не обидеть омегу…       Он закрыл глаза, мысленно отсчитал десять вдохов и встал с лавочки, собираясь заняться мытьём посуды.       — Хэй, принцесса, — Со Чонхан подкрался к нему со спины (сегодня вообще все так делали чтоли?), — мне тут кое-что рассказали…       Рука альфы скользнула поперёк талии омеги, пугая его так, что он уронил свою тарелку на землю.       — Философия На Джемина, — шепнул он на ухо визажисту, касаясь губами мочки, — даёшь проход в постель только настоящим альфа, да? Что насчёт меня?       Джемин знал. Он, чёрт возьми знал, что вся эта ситуация приведёт к чему-то подобному. Клеймо шлюхи теперь было на нём и стереть его не было никакой возможности… Теперь его будут воспринимать только так, и даже Джено…       — Отстань, — слабо запротестовал омега, почувствовав, как на глаза наворачиваются слёзы, — не трогай меня!       Где Лукас или Хэчан, или хотя бы Чону? Почему они не рядом, когда так нужны, чтобы спасти его?       — Да ладно, не ломайся, детка, — чужой нос прошёлся по его шее, останавливаясь в ямке ключицы и шумно вдыхая, — ты ароматный…       — Эй, Со Чонхан, — голос раздался откуда-то слева. Альфа отвлёкся от визажиста, оборачиваясь на зов.       Кулак Ли Джено прилетел ему точнёхонько в левую скулу, да так неожиданно и сильно, что тот грохнулся, запнувшись о лавку.       — Ты — мудак, — просто сказал режиссёр, игнорируя протесты альфы, а затем поднял глаза на шокированного Джемина, — а ты идёшь со мной.       Под взгляды офигевших свидетелей, он взял омегу за запястье и увёл в сторону леса.              ***              Они вновь оказались на той самой поляне из Сумерек.       Джемин с содроганием сердца ждал, что же скажет Джено, когда они остановились. Режиссёр прошёл немного вперёд, закрывая лицо ладонями, а затем пропустил пальцы через свои волосы, зачёсывая их назад. Он будто бы обдумывал что-то. Омега боялся и слово вымолвить, потому что, казалось, за этот поход они так сблизились, что терять это тепло из-за собственной глупости хотелось в последнюю очередь. Хотя, наверное, он уже его потерял.       — Я устал, — наконец, спустя время, режиссёр заговорил, всё ещё стоя спиной к нему, — ты продолжаешь говорить про этого своего мужчину мечты, но при этом…       Он резко повернулся, чтобы посмотреть на Джемина таким пронзительным взглядом, что у последнего в груди всё сжалось.       — При этом продолжаешь флиртовать со мной и, — он запнулся, нахмурил брови и сглотнул, делая шаг к омеге, — честно, просто скажи, у меня есть шанс?       У Джемина остановилось сердце. Нет, серьёзно, он даже перестал дышать на мгновение. Он перестал существовать. О чём, чёрт возьми, этот крышесносный альфа говорил?       — Помнишь, я должен был загадать тебе желание? — поджав губы, спросил Джено.       Омега нахмурился. Он всё ещё не понимал, что происходило.       — Скажи мне, кто он. Я хочу знать, кто этот альфа, — Джено сделал несколько шагов, оказываясь прямо напротив растерянного Джемина, — я хочу знать, с кем я конкурирую в борьбе за… Тебя.       Казалось, если Джемин сейчас пошевельнётся, его колени просто подкосятся и он упадёт. Хотя, может, Джено его поймает?       Визажист улыбнулся и поднял ладонь, прикладывая её точно так же, как и утром, к щеке альфы. И тот прильнул под руку, направляя на Джемина свой решительный взгляд.       Чёрт возьми, этот альфа настолько офигенный, что собрался бороться за него, какого-то простого На Джемина, против себя самого же? Это что-то настолько вне понимания омеги, что он ухмыляется абсурдности ситуации. И одновременно чувствует себя принцессой из сказки, напротив которой сейчас стоял самый что нинаесть настоящий принц.       Получается, Джено не поцеловал его в первую ночь, потому что ревновал к этому чёртовому Мужчине мечты, котором сам и являлся?       — Ты такой дурак, Ли Джено, — только и мог выдохнуть омега, — ты что, не слышал мою философию целиком?       — Что? — нахмурился альфа, в его глазах появилось непонимание.       — Разве ты не слышал, что я сказал, о тех, кого готов пустить в свою постель по первому требованию? — Джемин наклонил голову, разглядывая этого очаровательного мужчину, как будто видел его впервые.       — Что-то про настоящих альф, но… — альфа выглядел потерянным.       — Да, — кивнул омега, а затем улыбнулся, — а кого я назвал самым настоящим альфой на нашей площадке?       — Ким Чогёма? — с опаской предположил режиссёр, заставляя Джемина смеяться.       — При всём моём уважении к господину Киму, — омега посмотрел в глаза альфы, — это ты.       — Что я? — взгляд Джено то и дело опускался на чужие губы и выглядел опъянённым.       — Ты. Мужчина моей мечты. Альфа, перед которым я готов встать на колени беспрекословно, — сказав это, он положил руки на чужие плечи, — и если ты думаешь, что я когда-нибудь подумаю о ком-то другом, кроме тебя, то ты ошибаешься. Наверное, впервые в своей жизни, ты же телец и…       Закончить свой монолог омега так и не смог, потому что режиссёр подался вперёд и впился в его губы. Чужие ладони аккуратно скользнули по его пояснице, крепко обвивая, будто боясь упустить. Это было настолько потрясающе, что Джемин даже не до конца осознавал происходящее.       Ли Джено целовал его. Руки Ли Джено крепко держали его за талию, притягивая к себе. Губы Ли Джено нежно ласкали его собственные, а язык обводил нёбо…       Он не мог надышаться этим поцелуем. Это правда было похоже на первый вздох после долгого пребывания под водой.       Этот поцелуй был в сто тысяч раз лучше и слаще, чем те, что он видел в своих мечтах и снах.       — Предупреждаю сразу, — заговорил Джемин, не до конца открыв глаза и отдышавшись после глубокого страстного поцелуя, — я очень странный и привередливый. И очень люблю свои кинки и фетиши.       — О, — Джено игриво поднял брови, перемещая руки с талии омеги на его бёдра, пуская тем самым волну мурашек по чужому телу, — типа «choke me, daddy» и наручники?       Омега удивлённо крякнул и захихикал, никак не ожидая от строгого мужчины таких глубоких познаний в сексе.       — Нет, типа «возьмите меня, господин режиссёр» и твои водолазки, — Джемин провёл пальцем по чужой тяжело вздымающейся груди, — хотя, твои варианты мы тоже можем попробовать.       Ответом ему был возбуждённый взгляд и сексуальная ухмылка и, прости господи, Джемин был так влюблён в этого альфу.       К счастью, оказалось, что этот альфа тоже был в него влюблён.