Философия На Джемина

Уже почти две недели визажист Music Bank’а На Джемин жил в своей мечте. Кажется, именно за то, что он никогда не делал плохих мэйков для айдолов, карма наградила его. Она одарила его Альфой Мечты. Омега ходил на работу с радостной улыбкой и буквально светился изнутри. Ли Джено, казалось, светился ещё больше него самого. Почти каждый перерыв он проводил поблизости от уже знакомой гримёрки, они обедали вместе, гуляли, держась за руки, в редкие выходные, альфа подвозил его с работы домой каждый день. Боже, это правда было благословение. Джено в отношениях был именно таким, каким его представлял Джемин. Нет, даже лучше. Он был заботливым и чутким, очень контактным, но при этом скромным и вежливым, будто бы боялся сделать что-то не так, не так поцеловать, не так коснуться… Словно омега был сделан из мягкого воска, который под его горячими пальцами мог растаять. В принципе, так и было. Джемин таял, не скрывая этого. Он превращался в лужицу от одной улыбки режиссёра, брошенной через всю огромную площадку, когда они невзначай пересекались взглядами. Он терялся в чужих глазах, с таким трепетом смотрящих на него. Он окончательно растворялся в сильных руках, которые обнимали его на прощание, когда он уже выходил из машины Ли. Были, правда, и минусы. Точнее, один минус. Точнее даже не так, нет, в отношениях с Ли Джено не может быть минусов, ведь этот альфа — один сплошной гигантский плюс, дело было в Джемине. В его испорченном длительными ночными фантазиями мозге. Если по началу целовать Джено было сладко, а потом горячо, то сейчас это стало и вовсе невыносимо томно, потому что альфа, не контролируя себя, опускал руки на чужие бёдра, сжимая и поглаживая, забирался пальцами под свитер, касался нежной кожи, щекотал и возбуждал. И да. Джемин, спустя две недели, понял, что он невыносимо сильно хочет. Хочет Ли Джено. То, как он хотел его раньше, когда они ещё даже не были знакомы, несравнимо с тем, что происходило сейчас, когда он имел полное право нежиться в этих руках и касаться этих губ. Джемин, сидя в своей гримёрке, размышлял. Неужели Джено не понял смысла пресловутого билетика? Казалось, не понять такое было невозможно — омега почти прямо заявлял ещё тогда, месяц назад, что хочет этого альфу, что готов отдаться ему, так почему Джено не берёт то, что ему с таким обожанием вкладывают буквально в руки? Омега чувствовал его желание. Когда они целовались в кабинете режиссёра чуть дольше. Когда в порыве страсти альфа подсаживал его на столик визажиста и раздвигал ноги, вклиниваясь меж бёдер. Когда после поцелуя в воздухе тяжело густел феромон. Почему же он так рьяно избегал такого же возбуждённого Джемина? На самом деле, это было вполне объяснимо. Проведя с Джено чуть больше времени (он врал: очень много времени. Они буквально не отлипали друг от друга, даже Лукас, бегающий за Чону не первый месяц, сказал, что они отвратительные), он узнал альфу с другой стороны. Этот мужчина был удивительным. Он управлял огромной съёмочной группой, всегда умел осаждать наглых менеджеров и их привередливых артистов, умел быть властным и требовательным, но, казалось, совершенно не умел быть таким с Джемином. Омега правда чувствовал себя избранным — Джено будто оберегал его от собственного гнева. Когда в очередной раз опаздывала какая-то новомодная певичка, режиссёр рвал и метал, заставлял всех менеджеров звонить в компанию невоспитанной леди, сценаристов — переписывать программу… Но когда Джемин подошёл и мягко коснулся его плеча, складки на лбу тут же разгладились, а голос, буквально рычащий до этого, нежно спросил: «в чём дело, Джемин-ни?». Джено не мог быть с ним резким и грубым, даже скорее, решительным. Не мог переступить черту, которую сам же провёл. Именно поэтому и он сам, и бедный, попавший в западню, Джемин, ходили по площадке полностью неудовлетворёнными. Джемин хотел позволить этому альфе больше, но Джено сам себе этого не позволял. Это был замкнутый круг. Именно поэтому в умной головушке Джемина родился план, который прямо сейчас, судя по часам, должен был начать своё действие. Джемин подправил свой лёгкий макияж в зеркале, расстегнул лишнюю пуговицу на своей любимой оверсайз рубашке, позволяя себе немного оголить плечо (на котором мечтал когда-нибудь увидеть метку Джено) и стал ждать. Через минуту Донхёк написал, что господин режиссёр двинулся в сторону гримёрной и пожелал удачи. Конечно, гениальный план по соблазнению Ли Джено не мог быть реализован без вездесущего Хэчана. (Парень даже обещал постоять на стрёме, чтобы всякие китайские кошмарища (все поняли, о ком речь), случайно не забрели в комнату). Омега проверил маску для сна в заднем кармане — это была идея, которая пришла к нему в голову после одного очень горячего мокрого сна позавчера. В главной роли которого, конечно, был один великолепный режиссёр. Он хотел его вообще к креслу привязать, но потом подумал, что он не готов к последствиям, в конце концов, они с Джено так и не дошли до третьей базы. Когда раздался стук, омега последний раз взглянул в зеркало, хитро улыбнувшись самому себе, и встал с кресла — туда он посадит кое-кого другого. — Джем? — нежно позвал Джено, заходя в гримёрную. От одного только вида альфы у Джемина текли слюни (и не только они). Сегодня он был даже слишком шикарен — чёрная, мать его, водолазка и тёмно-синие джинсы на кожаном чёрном ремне, этот мужчина одевался так просто, но при этом заслуживал место на обложке как минимум Vogue. — Заходи, я соскучился, — оторвав глаза от чужой обтянутой тонкой тканью груди, омега посмотрел в глаза альфы. Господи, у него было очень уставшее лицо — складка меж бровей, казалось, расправлялась только рядом с На, а синяки под глазами становились слишком заметными. Очень сильно хотелось это исправить и запереть работящего мужчину в своей комнате. В своей кровати. Либо дело было в слишком близкой течке, либо в запахе неудовлетворённого альфы, проникшем в комнату вместе с его обладателем, но Джемин не мог даже стоять спокойно, пока режиссёр, закатывая рукава (помилуй бог, зрелище достойное Лувра), преодолевал расстояние от двери до стола, на который опирался парень. Джено смотрел на него таким тёплым взглядом, будто Джемин был его личным солнцем. И, о господи, омега не мог выносить этого взгляда, потому что фантазировал он о намного более пошлых вещах, а альфа, казалось, был слишком целомудренным для такого… Без слов, альфа обнял его за талию (а Джемин был идеально подходящим для его рук, этим омега мог гордиться), притягивая к себе, и подарил сладкий поцелуй. Даже его губы идеально подходили визажисту. Целуясь, Джемин чувствовал, как усиливается возбуждение где-то внутри него, будто бы чаша постепенно заполняется водой и вот-вот разольётся. Он толкнул мужчину в кресло, следом седлая его сильные бёдра (благо, кресла визажистов в их студии были без подлокотников). Режиссёр недоумённо посмотрел на него, явно удивляясь новой позе, но не сказал ни слова против. Джемин продолжил то, что они начали — он так резко придвинулся к чужому лицу, что они стукнулись зубами во время нового поцелуя. Как же приятно было сидеть на этих коленях, чувствуя ягодицами недвусмысленное напряжение… Он ёрзал. Он знал, как это действует на Джено — тот уже начал мычать в губы омеги, целуя слаще — и делал это намеренно. Руки мужчины скользнули на его талию (мысленно, Джемин закатил глаза, потому что альфа мог найти куда лучшие места для своих ладоней), сжимая рубашку. Они целовались минуту или пять, непонятно, никто из них не хотел считать, никто даже не хотел дышать — дышали друг другом. А потом Джемин вытащил маску для сна из кармана и, усмехнувшись, сказал: — Надеюсь, вы будете достаточно благоразумны, господин режиссёр, чтобы не останавливать меня. И надел маску на чужие глаза под удивлённый вздох. — Джемин-ни? — взволнованно спросил этот удивительный нежный мужчина, совершенно не догадываясь о грязных планах этого самого «Джемин-ни». Визажист закусил губу и поёрзал ещё немного — чтобы проверить, достаточно ли альфа готов. И да. Режиссёр был готов более чем достаточно, его достоинство уже очень ясно упиралось между ягодиц омеги. Джено шумно вдохнул, но не сказал ни слова. Как же сильно визажист хотел высвободить Настоящего Альфу Джено, чтобы он не просто молча хотел, а брал то, что и так принадлежало ему… И он собирался заняться этим прямо сейчас. — Что ж, господин режиссёр, — Джемин выдохнул слова в его шею так томно, как только умел, и провёл языком по нервно движемуся кадыку, — сейчас я буду дразнить вас так, как вы дразнили меня последние две недели. С этими словами он соскользнул с его бёдер прямиком на пол, предвкушая удовольствие. Между ног становилось обжигающе жарко и липко. Бугорок на чужих джинсах выглядел так приглашающе, что шаловливые ручки Джемина сразу же потянулись к ремню. — Знаете, господин режиссёр, — о, как омега смаковал это обращение, казалось, у него выработался свой вид дедди-кинка из-за Джено, — я всё ждал, когда же вы сорвётесь и поимеете меня на столе в своём кабинете, я же в последнее время даже белья не ношу… Джено громко сглотнул, очевидно, сбитый с толку этой информацией и действиями омеги, который до этого был таким мягким и ласковым. Он закинул руки за голову, боясь случайно потянутся пальцами к чужому довольному лицу и волосам. — А вы такой галантный и целомудренный, — омега наконец-то разобрался с ремнём и пуговицей, чуть ли не выдирая её к чертям собачьим (потому что ничто не может безнаказанно стоять на его пути к члену, о котором он думал последние миллион тысяч месяцев). Когда из-под приспущенных джинс выглянули белые боксеры, которые уже не могли так хорошо скрыть очертания возбуждения Джено, Джемин застонал от радости — никогда бы раньше он не подумал, что мечтой всей его жизни будет желание встать на колени перед одним конкретным альфой. — Я на вашем фоне, господин режиссёр, совсем какой-то грязный и испорченный, — он плотоядно облизнулся, приближаясь к промежности альфы, — теперь хочу и вас испортить… Он поцеловал его сквозь ткань боксеров, вырывая у Джено шипение. Затем он широко лизнул его языком, цепляясь руками за колени альфы. Аромат феромона был удушающим, и Джемин, боже мой, он был опьянён. Как будто сейчас четыре утра, а он тусил в баре с восьми вечера, и это далеко не первый его коктейль и точно не последний кальян. Голова будто бы кружилась, тело будто бы парило. Только это было в сто раз лучше. — Господин режиссёр, перед тем, как я начну, — Джемин упёрся подбородком в бедро Джено, поднимая глаза на его напряжённое лицо (маска скрывала его глаза и, о господи, Джемин пожалел о своём решение, потому что так хотелось отсосать альфе под его тяжёлым возбуждённым взглядом), — я хотел попросить об одолжении. Кончите мне на лицо? Он хмыкнул, заметив как Ли сжал челюсти, и вернулся к своей главной на сегодня цели. Он наконец-то убрал последнюю преграду на своём пути — приспустил боксеры — и увидел то, что видел только в своих грязных снах. Толстый венистый член альфы был твёрдым, а головка уже блестела от природной смазки, так притягательно пахнущей феромоном. В глазах омеги загорелся огонь. Он обхватил пальчиками основание и медленно провёл вверх-вниз первый раз, привыкая к ощущениям. Боже, этот член был таким же идеальным, как и сам альфа — не аномально длинным, но толстым и с крупной головкой, он был точно создан для того, чтобы заполнять омегу своим узлом. Джемин не мог желать лучшего, потому что он и был самым лучшим. Он прикоснулся губами к уздечке, затем провёл языком. Альфа откинул голову назад. Джемин не первый раз делал минет, однако это точно был его первый трезвый раз и первый раз, когда он делал это для альфы, которого видел в своём будущем через десятки лет. Ну то есть, хотелось произвести впечатление. Поэтому он принялся работать языком: сначала он полностью облизал орган, увлажняя слюной и заодно пробуя на вкус (спойлер: ему понравилось), затем он вобрал только головку, втягивая щёки, как учил великий порнхаб, а затем… Затем ладонь Джено опустилась на его затылок, мягко сжимая волосы. Джемин с пошлым чпоком выпустил член изо рта, хитро улыбаясь и глядя в лицо альфы, будто мог видеть его глаза сквозь маску, и спросил: — Решили приобщиться к процессу, господин режиссёр? И тут же заглотил член целиком, упираясь носом в лобок и втягивая воздух, чтобы создать такой необходимый и приятный вакуум во рту. Альфа тихо застонал. Джемин сглотнул, заставляя горло сжаться. Он выпустил ствол, надрачивая и облизывая головку, ощущая боль в коленях от неудобной позы, и мучительно-томительную тяжесть внизу живота… Резко стало убивать чувство незаполненности. Омега вновь вобрал орган целиком, обводя вены языком, когда почувствовал, как сжались пальцы альфы на его затылке. Он хихикнул, посылая вибрации по члену, и это стало последней каплей. Джено резко оттянул его голову назад, поднимаясь с кресла и сдёргивая со своего лица пресловутую маску… И тогда Джемин увидел его глаза. Господи, его глаза… Такого взгляда у режиссёра не было никогда. Это был не тот добрый и тёплый Ли Джено, который возил его домой и кормил фалафелями в их местной кофейне… Это был кто-то другой. Кто-то, кто мог наорать на здоровенного айдола-качка без страха, кто-то властный и с тяжёлым, тёмный взглядом. Кто-то, кого так долго желал высвободить Джемин. Казалось, даже черты его лица изменились — скулы казались острее, челюсти резче, по ним ходили желваки, но, конечно, самой главной деталью были глаза. Они смотрели с такой страстью, которую у обычно спокойного и слишком вежливого Ли Джено увидеть было просто нереально. И то, что сейчас эти глаза смотрели на сидящего перед ним на коленях омегу… Боже, всё. Здесь вы можете закрывать этот фанфик, ложиться на спину и десять минут пялиться в потолок, потому что это был финал для На Джемина. — Поднимайтесь, господин визажист, — его голос был другим. Он был хриплым и слишком низким, однажды Джемин слышал его во время простуды, и даже тогда он не казался таким… Таким. Ему хотелось безоговорочно подчиняться. Увидев чужой тёмный взгляд, омега боязливо сглотнул… Возможно, он перегнул палку? Не стоило быть таким своевольным? Но он же просто хотел отсосать своему парню, это же не преступление, да? Хотя, поднимаясь на трясущихся ногах с виновато опущенным взглядом, он думал о том, что не против получить наказание за своё баловство от пышущего жаром и возбуждением мужчины. Его тут же опрокинули на стол, который так кстати был позади. Он успел только выдохнуть когда чужие губы впились в его собственные ни каким-то там сладким и нежным поцелуем, а конкретным таким пошлым мокрым засосом прямиком из порно. Он даже не знал, что его альфа так умеет, но оказывается, нужно было всего лишь-то толкнуть его в кресло и хорошенько раздразнить! Пальцы Джено уже нашли завязки на его прекрасных бежевых брюках, под которые он, конечно же, следуя новой привычке, не надел белья, и скользнули сначала к твёрдому члену, а потом к аппетитным ягодицам. Омег застонал в поцелуй, запрокидывая голову назад (он не заметил, как ударился затылком об стену), а губы альфы тут же перешли на его шею, исследуя и помечая так, как никогда ещё он не делал. — Ох, господин режиссёр, — руки Джемина обвили шею мужчины, а пальцы запутались в его волосах, когда Джено начал стягивать с него брюки. Спустя несколько незатейливых движений омега уже сидел на столе голой задницей, скрестив лодыжки на пояснице альфы и тяжело дыша, потому что последний умудрялся одними лишь губами на его коже возбудить все нервные окончания в его теле. Джено дёрнул его на себя, направляя головку члена в мокрую дырочку визажиста, и посмотрел ему в глаза. У него во взгляде ещё хотя бы сохранялось какое-то терпение и здравомыслие, но вот у Джемина с того момента, как его подняли с пола, весь здравый смысл из головы вылетел вместе с желанием быть непокорным. — Надеюсь, вы понимаете, господин визажист, на что вы себя подписали, — усмехнулся этот очаровательный двадцатишестилетний мужчина, будто был шестнадцатилетним мальчиком, — потом не жалуйтесь, что попа болит. И он плавно вошёл в него, заставляя омегу зажмурится и покинуть этот мир. Как хорошо, что на его последний день рождения Лукас подарил ему место на кладбище, ведь как знал!.. (Фу, господи, почему он вспомнил об это ироде, когда тут рядом (буквально внутри него) был сам Ли Джено.) Сначала альфа был с ним аккуратен. Он придерживал его за бедро и талию, поглаживая мягкую кожу под просторной рубашкой, губами выцеловывал шею и челюсть, нежно толкаясь внутрь… Затем, когда он понял, что омега уже достаточно комфортно расположился в его руках, не жмурясь и хныча от непривычной заполненности, он на секунду выпустил его из своих объятий, зацепил полы своей водолазки, стягивая, и скинул её на пол, следом отправилась блузка омеги. Когда они неожиданно для разомлевшего Джемина соприкоснулись кожей, он распахнул глаза, бегая взглядом по чужой груди и прессу — у этого альфы было на что посмотреть. В меру подкаченный, он был похож на ожившую статую древнегреческого бога, которому смертные поклонялись сотни лет. Точно ангел, сошедший с небес, он пальцами убрал влажные волосы с лица омеги, мягко ему улыбнулся и нежно прошептал: — Ты только не стони слишком громко, а то сюда точно кто-нибудь придёт. И резко толкнулся в него, точно выбивая душу. Он вновь вернул руки на его бёдра, притягивая к себе, практически удерживая на весу. Их животы соприкасались, член Джемина был так приятно зажат между ними, а резкие толчки заставляли его чувствовать себя тестом, которое умелый повар замешивает для вкусного пирога. Господи, он даже не мог уже адекватно мыслить, стоны сами вырывались из горла, поэтому режиссёру пришлось поцеловать его, чтобы заткнуть. И, честно говоря, это, по мнению На Джемина, был лучший способ использования губ этого альфы. Он умирал и возвращался к жизни, силы режиссёра будто не кончались, он всё трахал и трахал, вбиваясь в него с пошлым хлюпаньем смазки. Время и пространство прекратило существовать, даже сам Джемин перестал существовать, остался только Ли Джено. Омега маялся, его губы терзали, его ягодицы сжимали, а дырочку так чудесно заполняли, что он не мог больше сдерживаться. Это был самый душераздирающий оргазм в его жизни. Правда, если он когда-нибудь выпустит свою автобиографию, для этого оргазма там будет выделено десять глав с подробным описанием всех его чувств на тот момент. Главным, впрочем, чувством всё же будет оглушающая любовь к одному слишком прекрасному альфе. Джено кончил через пару толчков, чудом успев вынуть член из Джема и испачкать ему бёдра. Тяжело дыша, визажист убрал руки с плеч такого же тяжело дышащего мужчины и ткнул пальцем в капельку белёсой жидкости на своей коже. Глядя в блестящие глаза напротив, он облизал палец, пробуя сперму на вкус и устало улыбнулся, осознавая, что он всё-таки добился своего. Этот человек и правда лучшее, что было в его жизни. — Когда у тебя течка? — подняв свою водолазку с пола, он сначала вытер бёдра улетевшего в астрал Джемина, а затем свой живот. — Зачем тебе? — визажисту не нравилось наблюдать за тем, как режиссёр застёгивает свои джинсы, потому что раздеваться (и раздевать) у этого альфы получалось намного лучше. Следом Джено подобрал его рубашку и как маленького ребёнка попросил его поднять руки, чтобы надеть её через голову. — Хочу узнать, на какие дни нам брать отпускные, — мужчина выставил ладони по бокам от бедёр Джемина, наклоняясь к его лицу с хищной улыбкой, — я слишком ненасытный, а ты слишком сладкий, чтобы мне хватило одного быстрого перепихона в гримёрке. Он поцеловал покрасневшего от жары и недавнего оргазма омегу в нос и взял свою испачканную водолазку со стола. Окинув взглядом «проделанную работу», он довольно кивнул сам себе, закусывая губу. Омега завороженно наблюдал за ним и не мог перестать просто дышать его запахом. Боже, он же теперь сам будет пахнуть его феромоном, боже, боже, боже… — У меня перерыв через полтора часа, съездим пообедать в то кафе, про которое ты мне вчера писал? Хочу хорошую пиццу, — это он говорил уже по дороге к двери таким обыденным тоном, будто не он пять минут назад втрахивал Джемина в стол. — Ага, да, — только и мог бормотать вслед парень, пытаясь переварить всё случившееся… Минет, секс, оргазм, Ли Джено с его богическим телом, лицом, запахом, голосом, характером и далее по списку… Спустя какое-то время он буквально стёк со стола, кое-как, не снимая своих кед, влез в брюки, когда телефон пискнул о новом сообщении. Сообщений, кстати, было даже два. Первое пришло от Донхёка и было даже слишком истеричным: «ЭТО ЧТО??!!? ЛИ ДЖЕНО!??? ВЫШЕЛ ИЗ ТВОЕЙ ГРИМЁРКИ?! ГОЛЫЙ ПО ПОЯС??!!??!!!!!!!!!! С ТАКИМ ЛИЦОМ, БУДТО ВЫИГРАЛ ТЫСЯЧУ МИЛЛИОНОВ ДОЛЛАРОВ?!!!?????!!? Я ТАК ПОНИМАЮ, ВСЁ ПРОШЛО ЗАМЕЧАТЕЛЬНО??????!!! ДА?! ТЕПЕРЬ ВСЯ БУХГАЛТЕРИЯ БУДЕТ НЕНАВИДЕТЬ ТЕБЯ ЕЩЁ БОЛЬШЕ, КОГДА УВИДЯТ ЧЁРТОВЫ ГОЛЫЕ ФОТКИ ЭТОГО АЛЬФЫ И ПОЙМУТ, ЧТО ИМ НЕ СВЕТИТ.» Второе было поспокойнее, однако эмоций вызвало намного больше, чем первое. «Ты же понимаешь, господин визажист, что за сегодняшний твой поступок последует наказание? Готовься не спать всю неделю твоей течки, малыш» Мужчина Моей Мечты. И, что ж. Джемин был готов на всё ради этого альфы.