До сих пор убит

Виктор, по правде говоря, не особо верил, что парень останется у него на ночь. Слишком сильно тот был напуган, скорее всего, его вниманием. И Виктор был умен, прекрасно понимал, что приступ у Олеся был не простой, он был вызван какими-то событиями. И события явно были связаны с его шрамами на теле. Они до сих пор стояли у мужчины перед глазами, никак не стираясь из памяти. Каким нужно быть человеком, чтобы такое сотворить? Ведь у Виктора было стойкое ощущение, что парень не заслужил этого, слишком он был чистым что ли. Мужчина очень удивился, когда Олесь согласился переночевать у него, потому что он видел ту череду эмоций на его лице. Он думал, верить ли Виктору или нет. И почему-то мужчина очень хотел, чтобы парень ему поверил, всей душой надеясь, что тот поймет — опасности рядом нет. — Отлично, ты дверь балконную закрывал? — Э, вроде нет. А что? — Взять тебе сухие вещи, ты же не будешь в этом спать. Или дать тебе свои? — с легкой улыбкой спросил Виктор, который сидел рядом на кровати с парнем. — Нет-нет, хорошо. Если не затруднит, можете тогда принести любую футболку и спортивки черные? — робко спросил парень, щурясь и укутываясь в плед, как тогда в автобусе. — Конечно, может еще что-то? — засобирался мужчина, вставая с кровати и выключая свет, при этом включая небольшой ночник возле кровати. Олесь облегченно выдохнул, благодарно улыбнувшись, хоть и улыбка эта была кривой. — Конфеты. Виктор озадаченно обернулся на Олеся, не понимая, серьезно он или нет. Но парень не выглядел веселым, поэтому мужчина только кивнул, сказав: — Можешь пока раздеться, сейчас буду. Раздобыл Виктор все быстро, потому что Олесь так и не разобрал свою сумку, бросив ее около входной двери. Мужчина вообще не понимал, зачем все это делает. Ну какое ему дело до проблемного мальчишки? Но такими мыслями он пытался себя убедить в чем-то, попутно собирая вещи. Что странно, в портфеле Олеся было очень много конфет, буквально в каждом кармашке. И были не только конфеты, но еще и шоколадки. Виктор думал, что Олесь все съел еще в автобусе, но у него тут прям годовой запас. Да и от самого парня почти всегда пахнет сладким, такой ненавязчивый запах. Помимо большого количества сладкого в портфеле, мужчина еще нашел какие-то листочки с зарисовками. Они были странными: штрихи резкие, какие-то рваные, будто наносили в спешке, да и сами рисунки никак нельзя было опознать. Да, у парня явно проблемы, и, как понял Виктор, Олесь совершенно один — тот ни разу за поездку в автобусе не залез в телефон, разве что посмотреть время. Тем временем Олесь снял с себя всю мокрую одежду и пытался развесить ее на стуле возле кровати. Поднятья с кровати было тем еще испытанием, но он смог. Было немного неуютно в одних трусах стоять посередине чужой комнаты, но парень как-то не догадался накинуть на плечи плед. Поэтому таким его и застал Виктор, что неслышно вошел обратно в номер и снова застыл, смотря на спину Олеся. От шороха за своей спиной парень перепугался, только потом осознав, что вернулся мужчина. Олесь стыдился своего тела, оно и понятно. Шрамы были глубокими, некрасивыми и уродовали стройное тело. Парень поежился от взгляда мужчины. — Противно, правда? — с усмешкой произнес Олесь, забирая у Виктора одежду. — Как ни странно, нет, — пожимает мужчина плечами и направляется к холодильнику в углу комнаты. — Хочешь вина? — Только если немного, — произнес парень, наконец переодевшись с сухую одежду, но из-за открытых рук все же чувствовал себя неуютно. К сожалению, бокалов у Виктора не было, а была всего лишь одна кружка. Так что придется мужчине пить прямо из бутылки. День был тяжелым, нужно было хоть немного расслабиться, а еще разузнать у парня что-нибудь про всю эту ситуацию. Поэтому Олесь устроился с кружкой на кровати, сидя, натянув одеяло. Почему-то ему было прохладно, хотя Виктор сидел в обычной черной майке и шортах. Если бы не состояние парня, он бы стал рассматривать мужчину, но сил не было, поэтому он просто сделал пару глотков и откинулся на спинку кровати, прикрывая глаза. Ром, что он пил ранее, полностью, конечно, не выветрился, потому теперь в теле была легкость, и парень расслабился, даже несмотря на то, что рядом чужой человек. — Олесь, я понимаю, что тебе не хочется ничего рассказывать мне. Мы чужие, я согласен, но, если тебе нужна какая-то помощь, я могу помочь, — негромко произнес Виктор, сидя на кресле недалеко от кровати и отхлебывая из бутылки. Олесь долгое время молчал, мужчина даже решил, что тот уснул, но парень лениво открыл глаза, посмотрев на него тяжелым уставшим взглядом. — Мне, правда, нужна помощь. Но я не хочу впутывать кого-то в это дерьмо, виноват я и расхлебывать только мне, — как-то обреченно произнес парень, делая снова глоток и выдавливая из себя улыбку. Ему было приятно, что Виктор хочет ему помочь. И всей душой он хочет, чтобы ему помогли. Может Виктор ему посоветует что-нибудь? — Я не настаиваю, и все же хотелось бы тебе помочь. Ты славный парень, хоть это и сложно рассмотреть сначала, — поделился Виктор, с легкой улыбкой на губах смотря на парня. Он не мог налюбоваться — тот действительно был красив, в особенности глаза. В них хотелось смотреть, любоваться. Ведь это такая редкость, что гетерохромия такая яркая. Было одновременно странно смотреть и неуютно, но в то же время взгляд притягивал. — Меня преследует один человек, очень плохой. В одно время я смог сбежать от него, хотя он грозился меня убить, когда найдет. И, к счастью или сожалению, даже не знаю, он нашел, — мрачно усмехнулся Олесь, допивая залпом оставшееся в кружке. — Я не знаю, что делать. Ладно меня, но он может убить моих родителей. Мне давно за себя не страшно. То, как я живу — это не жизнь, а вечный страх. Виктор сидел с задумчивым лицом, не ожидая услышать такое. Он догадывался, что у парня огромные проблемы с кем-то, но, чтобы настолько. И последние его слова, что ему не страшно за себя, повергли в шок. — Ты пробовал обращаться в полицию? — Ха, это не поможет — таких людей, как он, не сажают. Он слишком влиятельный, даже в Питере, не говоря уже о моем родном захолустье. — Не расскажешь, это он тебя? — после слов Виктора парень съежился, закутываясь в одеяло, натягивая его все выше. Было видно, что он не хочет говорить этого, но понимает, что нужна полная картина ситуации, чтобы мужчина смог посоветовать что-нибудь, как-то помочь. — Да, — выдохнул тихо Олесь, снова прикрывая глаза. Он понимал, что придется рассказать все, и от этого ему становилось не по себе, ведь этого он никому не рассказывал, придумывая всегда какие-то не существующие обстоятельства его жизни. — Олесь, послушай, — произнес Виктор, поднимаясь, чтобы поставить бутылку. Засунув ее обратно в холодильник, он сел рядом с Олесем на кровати, но на расстоянии, чтобы парень не волновался. — Я знаю, что ты не хочешь говорить. Это ранит тебя. Но я всей душой хочу помочь тебе и … — Почему вы хотите мне помочь? — перебил его парень, пристально вглядываясь в глаза мужчины. Олесь не знал, что хочет там найти, наверное, правду, ответы на невысказанные вопросы. Но Виктор ему еще не врал, поэтому не было поводов волноваться, пока что. Хотя, если так подумать, что же Олесь знал вообще о нем? Имя, вот и все. — Почему хочу помочь? Да я и сам пока не понимаю. Просто чувствую, что ты хороший человек и не заслуживаешь всего этого, — произнес Виктор и лег поперек кровати боком к Олесю, подперев голову рукой. — Мне нужно имя, Олесь. — Я не могу. Если скажу, то подвергну и вас опасности. Я больше не хочу терять близких мне людей, — на глаза парня навернулись слезы от воспоминаний. Сам того не понимая, Олесь записал Виктора в близкие люди, что не укрылось и от самого мужчины. Ему были приятно, что парень так думал о нем, это грело душу. — Олесь, пойми ты. Я не смогу тебе ничем помочь, не зная имени. Просто не знаю, что из себя представляет этот человек. — Он псих! С ним нельзя связываться, себе будет дороже, — чуть повысив голос, произнес парень, с ужасом в глазах смотря на Виктора. — Послушай, я не обычный человек, который приехал на море отдыхать. У меня самого есть много того, что я не хочу говорить, но если ты хочешь что-то узнать, то буду не против, — мужчина и правда готов был поделиться. — От чего бежите вы? — неожиданно задал вопрос Олесь, попав сразу же в точку. — Я так же, как и ты, бегу от плохих людей, которые хотят меня убить. Но в отличие от тебя, я совершил преступление. — Вы думаете, что я хороший, весь такой распрекрасный и добрый? Может быть когда-то и был, но не сейчас, я сделаю много, чтобы спасти родных, — с решительностью в голосе, произнес парень. — Это отлично, и я считаю, что ты просто жертва обстоятельств, и вины в этом твоей нет. — Как вы ошибаетесь. Все, что сейчас происходит, лишь моя вина. Я виноват во всем, просто вы не понимаете! — со злостью в голосе и со слезами на глазах говорит Олесь, чуть скидывая одеяло. Ему стало как-то душно от нахлынувших эмоций. — Так расскажи мне, и я пойму, — спокойно произносит Виктор, гипнотизируя сейчас такого эмоционального парня. Таким он нравился мужчине еще больше: с покрасневшими щеками, с растрепавшимися волосами и горящими глазами. — Его зовут Дар, Дарислав Аристархович Демидов, — выплевывает Олесь, смотря с вызовом на Виктора. Тот же был задумчив, он сдвинул брови к переносице, что-то вспоминая. Ему было знакомо это имя, и мужчина отчаянно пытался вспомнить откуда, но память никак ему в этом не помогала. Это немного напрягло Виктора, потому что чуйка у него хорошая — дело было плохо. — Что ты сделал, если тебя теперь хотят убить? — задал вопрос парень после непродолжительного молчания. — Я отомстил ему за все то, что он сделал. И совершенно не жалею, мне стало легче жить, хоть меня теперь и ищут, — с легкой грустной улыбкой проговорил Виктор, на некоторое время возвращаясь в прошлое. — А ты, что сделал ты? — Всего лишь полюбил.