Невозможное возможно

***

Драко Малфой шёл по коридору Хогвартса, зажимая ладонью кровоточащую губу. На скуле наливался фиолетовым довольно большой синяк, оставленный ему ненавистным Поттером. За юношей плелись Крэбб и Гойл, такие же помятые, как и их «предводитель». Винсент прижимал руку к паху, морщась при каждом шаге и что-то поправляя. Грегори же держался за голову, которая кружилась после неудачного падения от заклятия Грейнджер. - Да как они посмели, - начал сетовать Малфой, гневно выпячивая челюсть и размахивая оставшейся свободной рукой. - напасть на нас! Таким, как они, место у наших ног, и никак иначе! У меня на лице теперь синяк, какой кошмар, я чуть не погиб... Крэбб и Гойл переглянулись. Даже им, не особо одаренным в плане ума, было непонятно желание Драко постоянно оказаться в центре внимания и утвердить свою власть. Возможно, какой-то задней стенкой мозга они даже понимали, что тот неправ. - Драко, - спросил Грегори. - Ты в порядке? Блондин резко развернулся к нему лицом и завёлся ещё больше, распаляясь так сильно, что капельки слюны разлетались в разные стороны, попадая на лица его подпевал и заставляя их поморщиться в немом отвращении. - В порядке ли я? В порядке? - взвился он, оттесняя юношу к стене. Учитывая его худощавость и массивность Гойла во всех планах, это выглядело довольно забавно и комично. - А похоже, что со мной все нормально? Этот чертов Поттер чуть не убил меня, посмотри, идиот! Он отстранил руку от лица, демонстрируя небольшое пятнышко крови на фалангах пальцев изнутри. На губах осталось лишь несколько капель. - Это все сделал дракклов гриффиндурок. А синяк? Мне кажется, ещё немного, и я бы лишился челюсти! Я непременно расскажу обо всем отцу, он узнает об этом! Всплеснув напоследок руками, он закатил глаза и обошёл парня, направляясь ко входу в гостиную Слизерина. К Грегори подошёл Крэбб, качая головой. Их рода были вассалами рода Малфой долгое время, но даже по рассказам их родителей, ни один член рода не был настолько высокомерным и драматичным. Драко же тем временем зашёл в общую комнату. Завидев его, Панси Паркинсон тут же подскочила к нему с расспросами: - Драко, что с тобой случилось? Тебя избили? Мерлин, да у тебя же кровь! Найдя в подруге благодарного слушателя, способного пожалеть «бедного и несчастного» Малфоя, Драко опустился возле неё на диван и начал рассказывать свою приукрашенную и практически полностью выдуманную историю. До зашедших за ним Крэбба и Гойла долетели лишь обрывки его предложений: « - ...Поттер напал на меня...» «- ...просто так...бешеный...» « - ...грязнокровка и Долохова...» « - ...я чуть не умер...» « - ...кровь...» « - ...ещё немного...без челюсти...» Брюнетка неустанно продолжала кивать ему, сочувственно заглядывая в глаза и хватая за руку. Крэбб и Гойл подошли к Драко с боку, однако он демонстративно отвернулся к Паркинсон. Юноши лишь подали плечами и отправились в свою комнату. Когда один из них, Винсент, уже открывал дверь, до них донеслась ещё одна фраза: - ...я расскажу обо всем отцу! Он заставит их пожалеть о том, что они сделали со мной, вот увидишь, Малфой всегда будут на высоте... Последнее высказывание окончательно уничтожила в парнях желание говорить с Малфоем сегодня. Они лишь зашли в комнату, закрыв на задвижку дверь и абстрагируясь от звуков извне. Пусть Малфой думает о себе то, что хочет. Он все равно неправ.

***

Ася Долохова лежала на своей кровати и смотрела в потолок стеклянными глазами. Словно насквозь. Она была переодета в пижамные шорты до середины бедра и большую длинную футболку, на которой были нарисованы звезды, прямо как на небе, сияющем над Шотландским замком. Однако сон был отодвинут в сторону её мыслями, не покидающими голову девушки на протяжении всего дня и мешающими ей сосредоточиться. Темно-синее бархатное покрывало все ещё лежало на кровати, приятно касаясь её открытых участков кожи и настраивая на нужный лад. Дочка одного из лучших бойцов в рядах Пожирателей Смерти думала о своей подруге. Той самой странноватой девочке с белыми волосами, которая всегда ходила в нелепых очках и сережках-редисках. На шее которой всегда позвякивало ожерелье из крышек от сливочного пива, а слова, которые она произносила, были интересными и в то же время странными. Той, которая всегда видела больше других, из-за чего её и невзлюбили. С самого начала учебного года, нет, ещё с того самого купе в Хогвартс-экспрессе, все пошло вниз словно по наклонной. У Аси не было особо верных и долгих друзей, с которыми ей было бы интересно общаться. В России у неё осталась подруга, Кэрин Пфаннерштилль, которая приехала с родителями в тогда ещё Советскую Россию из Австралии. Однако после переезда с отцом в Англию они перестали общаться. Так, переписывались раз в месяц и поздравляли друг друга с праздниками. А после того, как она зашла в купе Гарри и Полумны с ссадинами на щеках от придурка-Малфоя у неё появилась подруга. Не сказать, что они сразу стали задушевными подругами, нет. Каждой было немного чуждо это ощущение. Просто Ася стала ненавязчиво ограждать и защищать девушку от тех, кто решался обижать её из-за «ненормальности», а Полумна - составлять ей компанию в библиотеке, факультетской гостиной и Большом Зале за приёмами пищи, рассказывая о мозгошмыгах и нарглах. « - Хочешь, я расскажу тебе, оттуда появляются мозгошмыги и нарглы? - задумчиво спрашивает Лавгуд, поднимая взгляд с перевёрнутого вверх ногами журнала «Придиры».

« - Конечно, - с улыбкой отвечает Долохова, закладывая страницу в книге «История создания магических заклинаний» первым попавшимся пером и обращаясь в слух.»

Вскоре русская стала с нетерпением ожидать таких разговоров, стремясь раньше лечь и раньше встать с кровати. А встречи с Полумной вызывали простой трепет изнутри, как и она сама: то, как она поправляет волосы, загадочно улыбается и туманным взглядом обводит помещение, по-птичьи склоняя голову на бок и произнося что-то таинственное. Она была словно фея, пришедшая из другого, скрытого измерения. И Долохова совершенно не могла понять, что именно с ней происходит. Россия, как и бывший Советский Союз, была очень консервативным государством, несмотря на постоянный смех даже в тех ситуациях, когда многие плачут. Да, и здесь встречались такие люди, которые предпочитали свой пол, но это скорее порицалось, чем поощрялось. А желание защищать эту хрупкую на вид, но сильную душой и волей девушку были определенно не дружескими предпосылками. Ася не знала, что делать. Было страшно. Она боялась того, чего не знала, боялась начинать. С одной стороны, как ей, оторве и безбашенной девушке с отменным чувством чёрного юмора, может быть что-то страшно? С другой стороны, так все и было. «А вдруг это действительно неправильно? - думала Долохова, сгибая ноги в коленях и поворачиваясь на бок. - То, что я к ней чувствую? Почему же все так сложно, Мерлин...» Луну за окном, поигрывающую светом сквозь стекло на лице девушки, закрыли облака, делая комнату ещё темнее. Соседки Аси уже спали, с их кроватей доносилось тихое сопение и дыхание в подушку. Вскоре девушка тоже заснула, не успев снять покрывало с постели. Усталость, неожиданно накатившая вместе с тяжелыми мыслями, давящими на плечи словно свинец, не дала даже подняться, забирая с собой в страну снов. Однако перед сном Долохова успела принять важное решение. Завтра она поговорит с отцом. Расскажет ему все так, как есть, что она думает и чувствует. Он - её папа, он должен помочь ей, или хотя бы подсказать, как поступить. Дать совет. Должен же?

***

В Хогвартсе был и человек, с поистине слизеринской ловкостью избегающий навязчивых мыслей о беловолосой девушке, находящейся сейчас в больничном крыле. Гарри Поттер не понаслышке знал о кошмарах. На пятом курсе они занимали очень большую часть его снов, мешая отдыхать. По утрам он был похож на панду с огромными темными кругами под глазами. Слишком беспорядочные мысли просто перегружали его мозг, заставляя отвлекаться на них и совершенно забывать об отдыхе. А потому Гарри решил отвлечься. В тот день, когда на Полумну напали, он занимался поисками диадемы, однако они не увенчались успехом в тот раз. Что, впрочем, было неудивительно: из всей огромной Выручай-комнаты ему удалось осмотреть четверть или, дай Мерлин, треть всех вещей. Сегодня Гермиона предпочла уединиться в гостиной с эссе по Травологии и Трансфигурации, а Поттер, прихватив мантию-невидимку на своих плечах, отправился на восьмой этаж волшебного во всех смыслах замка Шотландии. Дойдя до картины Варнавы Вздрюченного, юноша прошёл мимо полотна три раза, беспрерывно думая о том помещении, где он был в прошлый раз - место, где все спрятано. Миг - и дверь перед ним отворилась. Гарри прошёл внутрь, закрывая комнату и оглядываясь. Ничего не изменилось здесь с его прошлого поседения. Все те же кучи различных вещей, делящиеся на разобранные и ещё нет. Сломанная мебель, старые переплеты и даже несколько корнуэльских пикси. Недолго думая, Поттер-Реддл скинул свою мантию на один из изношенных стульев и приступил к поискам. Время тянулось быстро. Казалось, что прошло от силы минут двадцать, а на деле - немногим больше часа. Гарри вновь ничего не удалось найти. Кроме старых флаконов, оставшихся, видимо, после уроков Зельеварения эдак тридцатилетней давности, и какого-то таинственного шкафа. Он напоминал собой какой-то древний артефакт, но, судя по выскакивающим по бокам пружинам, рабочим он не был. Поттер уже было отчаялся что-то найти и стал собираться уходить. Время перевалило за отбой, а быть пойманным Снейпом - перспектива явно не из лучших, особенно - если ты - гриффиндорец. Вдруг произошло нечто неожиданное. Из грудной клетки Гарри будто натянулась нить. Она тянула словно кран, заставляя идти за собой, и Поттер невольно стал передвигаться в нужную ей сторону. Он оказался возле очередного склада. До него он, правда, ещё не дошёл в своих разборках. На уровне своих глаз он почувствовал невероятное притяжение, желание что-то достать оттуда. Руки парня сами невольно потянулись к тому месту, разгребая мешающие коробки и доставая самую маленькую и дальнюю из них. Она была в бархатной обивке и словно потеплела в его руках. В тот же момент жгучее желание что-то достать и найти пропало, как и притяжение. Недоумевая, что же происходит, Гарри потянул за крышку и открыл ее. В этот же миг его глаза распахнулись в удивлении, а руки чуть не выронили драгоценную коробку. В ней лежала диадема Когтевран. Поблескивая сапфирами, она лежала внутри аккуратно и красиво, так и Манила к себе прикоснуться. Поттер, однако, очень медленно осознавал происходящее. В его руках - реликвия основательницы, утерянная много лет назад! Это просто... вау! Конечно, он помнил об обещании принести ее к отцу, и он выполнит его. Но потом все же попробует попросить отдать ему диадему, если, конечно, она останется «в живых». Завернув закрытую коробку в ткань кофты, Гарри накинул на плечи мантию и вышел из комнаты. Он тихо направлялся к гостиной Гриффиндора, в глубине души надеюсь, что Полная Дама на портрете ещё не спит. Ему повезло. Озвучив пароль - ванбурен супернова - он прошмыгнул внутрь, прикрывая за собой дверь. Поттер поднимался по ступенькам медленно, стараясь не издать ни звука и не скрипеть лестницей, тем самым разбудив бы своих однокурсников. И это ему удалось. Пройдя к своей кровати, он скинул с плеч мантию, отправляя ее на стул вместе со штанами, в которых он был. Перед тем, как переодеться в пижаму, Поттер достал из кофты коробочку и положил на дно ящика тумбочки, закрывая старыми перьями и пергаментом. Во избежание, так сказать. Сил хватило только на то, чтобы забраться под одеяло и прикрыть глаза. Сон пришёл мгновенно, забирая ещё одного человека в свои владения. Полумна спала в больничном крыле, сдувая во сне прядь белых волос, упавшую на лицо. Ася - в своей комнате, прижимая колени к груди. Гарри - в кровати, умилительно обнимая край одеяла. Сейчас темнело достаточно поздно, и светало достаточно рано. Время уже близилось к рассвету, проявляя на шотландском небе первые отблески солнечных лучей. Может, вместе с рассветом поднимется и белая полоса в их непростой юношеской жизни?

***