Луч света в пасмурный день

У Накахары перехватывало дыхание от такой резкой смены обстановки. Казалось бы, не впервые, но тот раз можно не учитывать, так как уровень осознанности Чуей своих действий был равен приблизительно нулю, если значение вообще не уходило в отрицательное. Тогда разум был затуманен, и происходящее воспринималось парнями через призму выпитого ими вина. Черт, тогда и ощущения были другие, сейчас бабочки в животе Чуи словно устроили танцевальный вечер, порхая внутри и затрагивая каждую из струн его души, натянутых между хрупкими костями. Осаму чувствовал себя не лучше. Шатен, на первый взгляд абсолютно спокойный, на самом деле был в полной растерянности. —«Ну, если бы он был против, он бы пнул меня в живот коленом ещё несколько секунд назад, но он замер… можно ли это расценивать как знак одобрения? Черт, как же от него приятно пахнет, мята и корица, вот же дьявол…» Прийдя к внутреннему заключению, Осаму наконец позволил себе коснуться губами оголенной бледной шеи, на которой от вчерашнего вечера остались красно-фиолетовые следы. Чуя вздрогнул от неожиданности, но сопротивляться не стал. Сейчас Осаму не позволял себе лишнего, а потому левой рукой он продолжал опираться в подушку рядом с головой Чуи, осторожно, не меняя её местоположение, дабы не прижать случайно растрепавшиеся по поверхности наволочки рыжие лохмы. Конечно, мысль полезть куда-то не туда закрадывалась в голову, но желания получить от напарника по морде в такой момент не было от слова совсем, поэтому он продолжал лишь целовать бледную кожу на тонкой и изящной шее. Правая рука легла на неё, изредка перебирая пальцами спадающие на шею и ключицы пряди. Дазай жадно впивался в шею, оставляя дорожку из поцелуев медленно спустился к выступающим ключицам и худым плечам. Даже в полумраке комнаты отчетливо было видно покрасневшее от смущения и удовольствия лицо. Если несколько секунд назад Чуя старался не дышать, будто пытаясь провалиться в матрас, то сейчас его грудная клетка активно вздымалась, часто глотая воздух, и стараясь сдержать какие-либо звуки удовольствия, которые сейчас так просились наружу. —«Боги, надеюсь я сейчас не похож на помидор. Черт, Осаму! Я ведь даже сказать ничего не успел, хотя… может оно и к лучшему… как же хорошо…» Чуя даже закусил губу, когда немного острые клыки шатена прикусили правую ключицу. А ведь Чуя не хотел торопить события, хотя в руках Осаму было так хорошо и приятно, что он немного позабыл об этом. — Да… Зай… Чуя произнёс это на одном выдохе, поэтому получилось слегка рвано и невнятно. Дазай тут же медленно отстранится, поднимая взгляд на румяное лицо напарника. Они на секунду замерли, смотря друг другу прямо в глаза. — Ты чего так пялишься!?- упрекнул Чуя, уводя взгляд в сторону и ещё больше краснея — Но ты же меня позвал— протянул Осаму, улыбаясь. — Ты можешь называть меня больным идиотом, но от слуховых галлюцинаций я ещё не страдаю. - также улыбаясь и пытаясь поймать глазами взгляд раскрасневшегося и смущённого Чуи продолжал шатен. — Иди к чёрту… придурок… Осаму почувствовал легкое прикосновение миниатюрной ладони у себя на щеке. Чуя все же перевёл взгляд на Осаму, пытаясь приблизится своим лицом к лицу напарника. Дазай сразу смекнул чего хочет Накахара, а потому резко придвинулся лицом и почти касаясь чужих губ, замер. — Ты чего это!?- у Чуи чуть глаза не вылезли от такого напора — Я просто помогаю тебе осуществить желаемое, только и всего— Осаму снова расплылся в улыбке, скалясь во все свои 32. — К тому же ты выглядишь слишком жалко, когда пытаешься подвинуться, находясь буквально подо мной — Сказал Дазай шёпотом настолько тихо, что казалось он произнёс это одними только губами, но его было слышно. Шатен произнёс это почти в самые губы Чуе, после продолжая придурковато улыбаться. — Иди к чёрту…— шепнул в ответ на колкость напарника Чуя, наконец соединяя их губы воедино. Наверное, это можно считать их первым поцелуем. Прошлый вечер шёл не в счёт, ибо ну слишком отличался колорит испытываемых эмоций. Суховатые, слегка потрескавшиеся губы Осаму целовали медленно и неторопясь, словно наслаждаясь каждым моментом соприкосновения с губами напарника, на которых ещё остался горьковатый привкус утреннего кофе. Оба закрыли глаза и время вокруг словно замерло. Будто никогда не существовало ни времени, ни их прошлого друг без друга, ни прошлого, где они вечно ссорятся и припираются, ни мафии, ни вчерашнего вечера, ничего, кроме этого момента. Ветер все так же задувал в открытую на кухне форточку, но сейчас это уже никого не волновало. Влюблённые лежали на разложенном в зале диване в объятиях друг друга и целовались. Сначала Дазай, словно дразня Чую, был очень медлительным и нерасторопным. Он никуда не спешил, с превеликим удовольствием наслаждаясь ощущением мягких губ Накахары, вдыхая сладковатый запах, исходивший от волос Чуи и также перебирая ту самую, спадающую на ключицы прядь непослушных рыжих волос. Однако когда Накахара уже конкретно начал пытаться проникнуть языком в рот напарника, Дазай быстро перестроился и перехвалил инициативу, прижимаясь и немного вжимая Чую в матрас и наконец переплетая их языки между собой. Поцелуй из нежного и немного ленивого, стал напористым и быстрым. Одну из своих рук Осаму завёл под спину парня, слегка поглаживая бока под футболкой и изредка перебирая тонкими пальцами по коже на рёбрах. По телу накахары снова прошлась волна мурашек. Он обхватил руками плечи шатена, смыкая их у того за шеей и иногда чертовски приятно впиваясь пальцами в кожу. Когда Чуе уже стало конкретно не хватать воздуха, он немного отодвинул от своего лица лицо напарника, к которому секунду назад прижимался, словно губами пытаясь слиться в единое целое. Он старался отдышаться, старался привести дыхание в норму, но сердце предательски стучало в грудной клетке, не давая успокоиться. — Малыш Чу уже выдохся? — Осаму довольно провёл языком по губам, на них остался сладковатый привкус губ его напарника. Черт, он и правда идеален. Осаму улыбнулся как-то очень искренне и тепло, а потом уткнулся носом в грудь Накахары, обнимая того и прижимая к себе. Накахара зарылся пальцами в каштановые локоны, слегка почесывая голову Осаму. От таких действий Чуи Дазай сильнее прижался к нему, чуть ли не мурлыкая от удовольствия. Все же в Осаму было много от кота. Он оказался очень ласковым, ластился к Чуиным рукам когда была возможность, почти мурлыкал, когда пальцы Накахары проникали в его волосы и по-кошачьи щурил глаза, когда улыбался. Улыбался он часто, однако искренней эта улыбка была только тогда, когда её причиной был Чуя.