Луч света в пасмурный день

В этот раз Дазаю уже ничего не снилось. Проснулся он, когда на часах было уже 9 утра, проснулся сам, без будильника. Поднявшись и опустив взгляд на кровать, он чуть не растаял от увиденной картины: Чуя развалился на кровати, скинув с себя одеяло. Подушка каким-то немыслимым образом оказалась под одной из ног рыжика, а огненные волосы растрепались на белоснежной простыне. Длинная, красная, домашняя футболка и пижамные штаны темно-синего цвета перекрутились и смялись. Видимо Накахару, в отличии от Осаму, плохие сны в эту ночь явно не тревожили. Шатен решил, что попытаться извиниться за свою вчерашнюю выходку вкусным завтраком — вообщем-то неплохая идея. Тихо пройдя из спальни на кухню, дабы не разбудить Чую, он начал шарить по полкам, в попытках отыскать хоть что-то. Найдя в холодильнике кое-какие продукты, муку в нижнем ящике столешницы и молоко, Осаму принялся готовить блинчики для Накахары. Голова немного болела после вечерних посиделок, но он был доволен. Конечно его тяготили воспоминания о том, как вчера он впервые за долгое время потерял контроль над собой, над своими эмоциями. Ему ударило в голову такое резкое перевоплощение его напарника. Словно оболочка из раздражительности, злости и вспыльчивости треснула и явила ему настоящего Накахару. Осаму очень нервничал, однако мысленно догадывался, что Чу простил его. Он не был уверен в том, что Накахара вообще помнил вчерашний вечер, хотя, он, вероятно, не был достаточно пьян, чтобы ему отшибло память. Вчера Дазай впервые увидел его таким, таким искренним и настоящим, таким маленьким и слабым. Кареглазый словно увидел что-то недосягаемое, запретное другим людям, самое сокровенное, и только его. И сейчас его мысли были сплошь и целиком забиты Рыжим. Он вспоминал тот, слегка хриплый, тихий голос, зажмуренные от удовольствия глаза, с подрагивающими ресницами, те поцелуи, горячее тело и бархатистую кожу под подушками пальцев. От этих мыслей слегка пробегали мурашки по худым плечам, а из грудной клетки по телу расползалось приятное тепло. Его губы застыли в легкой улыбке, его эмоции не были наиграны или фальшивы, сейчас он не думал о прошлом или будущем, он был рад настоящему, а в настоящем ему хотелось лишь побыстрее обнять любимое веснушчатое чудо, которое вот-вот должно было проснуться и притопать на завтрак. Дождь, шедший вчера весь вечер, и успокоившийся только к полуночи, снова начал накрапывать по оконному стеклу. Отвратительная погода, в такую не хочется никуда выходить и ничего делать. Когда за окном идут дожди, а сырость и слякоть пробирает на дрожь по телу, а уложенные волосы начинают завиваться из-за влажности в воздухе, хочется лишь остаться по эту сторону оконного стекла, в тепле и уюте, с любимым человеком. Когда завтрак был уже готов, а стол накрыт, шатен пошёл в спальню напарника. Тот все ещё мирно спал, перевернувшись на бок и сложив руки под подушку. Солнце скрывалось за тучами, но тусклый серый свет, который обыкновенно бывает во время дождя, пробивался в комнату через приоткрытые шторы и все же не давал спальне окончательно погрузиться в мрак. Дазай погладил рыжую макушку, пытаясь этими действиями разбудить мафиози. Впрочем, у него это получилось, Чуя открыл глаза и бросил сонный взгляд на Дазая. Из-за нервной работы Чуя спал чутко. Годы, проведённые в портовой мафии сильно сказались на его нервной системе, они научили его вслушиваться и принимать во внимание каждый шорох, даже будучи дома, в безопастности. Но для исполнителей преступной организации безопастности не существует, даже иллюзия её может привести тебя к гибели. Иногда может показаться, что тебе ничего не угрожает, но смерть все равно подкарауливает за каждым углом, а потому никогда нельзя терять бдительность. На работе это действительно помогало, однако жить с чувством постоянного напряжения и тревоги было невыносимо, ибо просыпаться и вскакивать даже от громко проезжающей где-то за окном машины было ужасно, Чуя почти никогда не высыпался. Просыпаясь ночью, он никогда не мог заснуть снова, переворачиваясь, ворочаясь и покрывая матом всю гребанную организацию, подарившую ему столько проблем с нервами. К тому же, вопреки Дазаевским догадкам, ещё и плохие сны мучали Накахару довольно часто, и по всем вышеперечисленным причинам он стабильно страдал от бессонницы. — Сонное царство, вставай! Весь день проспишь! — говорил почти шепотом Дазай, поглаживая волнистые пряди. В ответ на эти действия Накахара только недовольно заурчал и повернулся к стене, кутая голову в одеяло. Чуя не хотел, чтобы этот момент заканчивался, он не хотел, чтобы уходило то спокойствие, которое у него получается обрести только рядом с Дазаем. Он не признавался себе в этом, хотя всегда боялся потерять его, равно как и Дазай боялся лишиться Чуи. В свою очередь самым отвратительным кошмаром Накахары являлся сон, в котором Дазай умирает. Каждый раз ему хотелось схватить телефон, чтобы набрать номер шатена. Что угодно, только бы услышать его голос, услышать, что он жив и невредим. Конечно, он никогда так не делал прежде и, вряд ли позволил бы себе такое однажды. Прежде он не хотел верить, что привязался. Он снова привязался к человеку, так противясь и не желая признавать это. Рыжему мафиози было страшно признать это, будто привязавшись, он снова потеряет дорогого сердцу человека. Сегодняшняя ночь была самой спокойной за последние месяцы, его не мучали кошмары, он не вскакивал от каждого шороха, а внутренняя тревога хотя бы немного отступила. Дазай обреченно вздохнул, он очень понимал Чую. В такой день хотелось остаться дома и проваляться в кровати до самого вечера. На часах было уже 11:30, два парня сидели на кухне и наслаждались поздним завтраком. Надо признать, что не смотря на то, что Дазай своей чистоплотностью не блещет, готовит он правда хорошо. Осаму сидел напротив Чуи и пил крепко заваренный зелёный чай, в то время, как Накахаре заварил кофе. Он знал о пристрастии своего рыжика пить кофе по утрам, догадывался, что у его напарника бывает бессонница. Под глазами мафиози часто ложатся темные круги, придавая лицу замученный вид. Однако напарник никогда бы не догадывался, какой кошмар происходит в голове его рыжика, когда они не вместе. Они сидели и болтали, Осаму о чем-то увлечённо рассказывал, а Чуя сидел и слушал. Голос Дазая был мягкий и бархатистый, такой приятный и тёплый, Чуе он, признаться, очень нравился. — Эй, я с кем разговариваю? Чуя, приём! У тебя короткое замыкание случилось? Шатен засмеялся. В этом смехе не было насмешки, он счёл забавным, что погрузившись в свои мысли, Накахара не заметил, как несколько минут смотрел в одну точку, размешивая кофе и ритмично ударяя ложкой о стенки кружки. Какой же его рыжик все-таки красивый по утрам… — Задумался о чем-то? — С интересом спросил Осаму. — Да так, не важно. Какие у нас сегодня планы? Мори давал какие-то распоряжения? Чуя поднял глаза на Осаму, отпивая из кружки и дожидаясь ответа. — Из миссий пока ничего интересного, — Дазай громко вздохнул, резко сменив тон на более спокойный и серьезный. — Сегодня в 9 вечера переговоры с директором компании, которая задолжала организации крупную сумму за товар. Не думаю, что переговоры будут долгими. Осаму отпил из кружки и поморщился от крепости чая. Чуя, сидящий напротив него, внимательно слушал, перед тем, как сказать что-то. — Довольно сомнительные ребята, я вообще не догоняю, как Мори согласился на сотрудничество, из них же теперь этот долг не выбьешь —Возмущённо буркнул Чуя. — Ну, в планах Огая они и не должны отдавать этот долг. Его целью с самого начала было лишь помещение, в котором Мори хочет организовать новое хранилище. — А если вдруг они всё вернут? Я понимаю, что звучит как бред, но все же… Почему Огай так уверен, что они попытаются откосить? — Да потому, что они уходят от уплаты уже третий раз, к тому же, он в хороших отношениях с губернатором города, следовательно выкупить и реставрировать помещение после нашего налёта туда будет не сложно. — заключил Осаму Холодный ветер задувал в открытую форточку и заставлял мурашки изредка пробегать по коже. Дождь все так же тоскливо стучал в окно, делая и без того серый город, ещё серее. Даже маленький и уютный рай, в котором, по мнению Осаму жил Чуя, эта сырость и тоска не обошла стороной. — Мори как обычно… Я просто не понимаю, почему нельзя доверить эту работу кому-то другому? Неужели ничего серьезнее нет? —Накахара всплеснул руками, слегка стукнув ладонями по краю стола, изображая недовольство. — Пока нет. На самом деле, сегодня все ещё обещает быть не так скучно, как завтра, — Осаму вновь обреченно вздохнул, перебирая в голове все недавно заполняемые им отчеты. — А что будет завтра? — подал голос Чуя.— Завтра у нас днём привоз. Мы должны прибыть на станцию, встретиться с поставщиком, убедиться в целостности товара и проследить, чтобы всё было доставлено на главный склад. Вообщем, ничего нового. — Да уж, звучит и правда нудно, — Накахара вытянул ноги под столом, потягиваясь и зевая. — А с каких это пор, мы стали не дуэтом спец назначения, вызываемым только в случае черезвычайных ситуаций, а мальчиками на побегушках организации? — Тогда, когда Мори решил, что мы слишком спокойно живем, — протянул Осаму, допивая чай. — Ну ладненько, — начал уже в своей привычной, более расслабленной манере Дазай, ставя кружку в раковину. — До встречи у нас ещё полно времени. Можем ещё посидеть дома. — Заключил шатен, выходя из поля зрения Накахары, и плюхаясь на диван в зале, попутно кутаясь в не убранное в диван одеяло. — Дня не прошло, как ты у меня, а уже ведёшь себя как дома, дормоед проклятый! — Закончив утреннюю трапезу и упираясь рукой в дверной проем, ведущий из кухни в зал, сказал Чуя. Он смотрел на Осаму несколько секунд, пока желание лечь рядом не взяло вверх. — Подвинься, бинтованная скумбрия, занял все пространство своей тушей и радуется. Такими темпами меня из квартиры выживешь — хмуря брови и плюхаясь рядом рыкнул Накахара. Дождь все так же стучал за окном, а на диване лежали, словно обдумывая последующие действия два парня. Шатена все же мучал вопрос, касавшийся вчерашнего вечера и подстрекаемый любопытством он все же начал. —Эй, Чуя — подал голос тот, привлекая внимание лежащего рядом напарника Накахара уставил глаза на Дазая, вопрошающе кивнув. — А ты помнишь, что было вчера?— Осаму затаил дыхание. Сердце в груди Накахары от этого вопроса, казалось, забилось сильнее и быстрее. В ушах зазвенело, а в голове пронеслось отчетливо: «Блять, он помнит, мне конец…» — Эй, Чуууя — вывел из секундного ступора своего напарника Дазай. — Я тебе вопрос задал вообще-то, игнорировать невежливо — показательно фыркнул и расплылся в спокойной улыбке Дазай, поворачиваясь на бок лицом прямо к Чуе и опираясь щекой на ладонь. — Ну, допустим помню — выдавил из себя наконец Чуя, пытаясь сделать голос максимально спокойным. Получилось у него кстати, из рук вон плохо. — И что ты думаешь по этому поводу? — Думаю, что с вчерашнего вечера ничего не поменялось. Ты все такой же идиот как и всегда, Осаму. Это вообще никогда не меняется, перманентное твоё состояние, надежное, как Швейцарские Часы блять. — Чуя очень старательно пытался скрыть подступивший к щекам румянец. Лежит прямо перед Шатеном почти лицом к лицу, и упрямо делает вид, что не понимает о чем тот говорит. Будто бы если он сделает вид, что ничего не было, все решится само собой и от неприятного разговора удасться уйти. Все же Накахара очень упрямый, но на такую бесцеремонную и бессовестную суку как Дазай это не работает. Он придвигается ближе к Чуе, а потом привстает на руках и нависает сверху, почти как тогда, только сейчас его лицо ближе к лицу напарника. Чуя не успел среагировать, да и не ожидал он такой наглости от Осаму, вечно строящего из себя малоподвижный предмет мебели. — Ты чего творишь, ирод проклятый?! — возмущённо вскинув брови и едва выдавливая из себя слова ругался Рыжий, игнорируя то, что его лицо уже слилось с цветом его волос. Осаму же только больше дразня и все так же нависая сверху, наклонился лицом прямо к левому уху Накахары, обжигая кожу горячим дыханием. — А знаешь Чу, я тоже тебя люблю — очень тихим, и как показалось Чуе, крайне соблазнительным тоном произнёс Дазай, в то время как с каждым его словом Накахара все гуще заливался краской.

***