Изувеченный

— Ты?.. — одновременно с Бланшем произносит Лир. Он сглатывает, неосознанно напрягаясь. Омега перед ним переменяется в лице, а через мгновение начинает злиться: — Что этот тут делает?.. — Попрошу побольше вежливости, — вмешивается ничего не понимающий Арон. — Я сотни раз повторял, что уже выбрал себе омегу. И вот, раз уж так вышло, то знакомьтесь. Лир, это мой папа, Бланш. Папа, это Лир, мой избранник и любимый омега. Я надеюсь, вы поладите или хотя бы сделаете вид, что друг другу нравитесь. — Ты… это шутка? — Бланш бледнеет. Его губы дрожат. — Это неудачная шутка, сынок? Арон тяжело вздыхает, запрокидывая голову назад. — А похоже на то, что я сейчас несерьезен? — Кх-ах, — Лир прокашливается. В горле резко пересыхает, но изнутри рвется истеричный смех. Лир сдерживается, но слабая улыбка все равно появляется на губах. Пусть. Пусть этот падший омега думает, что он специально соблазнил его «сыночка», чтобы отомстить, а теперь стоит тут и злорадствует. — Да ты знаешь, что это за омега, и сколько ему лет? — Бланш, отойдя от шока, приходит в ярость. — Он не может тебе нравиться! Признай, ты ведь просто решил позлить папочку? Разыграть? — Так, все, — прерывает его Арон. — Если ты не собираешься принять мой выбор, то мне не особо и нужно твое благословение. А теперь попрошу на выход, — альфа открывает для него дверь и указывает рукой на проход. — Я это так не оставлю, — сказав это, Бланш выходит. Только после этого Лир расслабляет плечи. — Не слушай его, — Арон подходит к нему и прижимает к себе. — Он не любит, когда что-то идет не по его плану, вот и все на том. Я честно пытался поддерживать с ним хоть какие-то связи, но… не получается играть примерного сына. Я не могу его терпеть столько же, сколько Рей, — альфа кивает в сторону кухни, откуда с опаской выглядывает его брат. — На самом деле, у его реакции на меня есть логическое объяснение, — решается сказать Лир. Он обнимает его руками и прижимается поближе. Тепло Арона успокаивает. — Помнишь, я рассказывал, что Рихард развелся со мной по воле любовника, переписал на него квартиру, а тот его обманул? Так вот… его любовником был Бланш. Но я не знал, что он твой папа! Мне до сих пор не верится. — Серьезно? — альфа начинает приглушенно смеяться. — Кажется, ты ему только что здорово отомстил. Устроил карму, — и вытирает выступившие от смеха слезы с глаз. — Похоже, я злорадный, но мне нравится эта ситуация. Лир облегченно выдыхает. Он, было, испугался, что Арон может ему не поверить и подумать, что он специально подобрался к нему. Но если бы Лир и знал, кем приходится альфе Бланш, не стал бы мстить подобным образом. Ему было бы противно прикасаться к нелюбимому человеку и изображать чувства. «Мне до сих пор не верится, что я ему дорог», — Лир жмется ближе и полной грудью вдыхает феромон. Ему действительно хорошо с Ароном. И еще лучше от того, что он ощущает между ними взаимность. — Вы опять?.. — комментирует Рей. — Вы еще мне племянника тут заделайте, прямо в коридоре! Ну, а что? — А ты какого племянника хотел бы, альфочку или омежку? — смеется с его возмущений Арон. — Ну, омежку… — Слышал, чего родичи от нас ждут? — альфа обращается уже к нему. — Ага, а сразу два омежки не хотите? — шутя возмущается Лир. Эта непринужденная атмосфера расслабляет его окончательно. Все-таки ему повезло встретиться тогда с Ароном. Кем бы он был без него? И, главное, где? Может, и нашел бы временное жилье и грязную работу, но точно не улыбался бы сейчас так счастливо, стоя в обнимку с альфой посреди просторной квартиры. Но это не так важно, как то, что Арон открыл ему глаза на многие вещи, и положил начало изменений в его характере, заставив задуматься и в итоге меняться. Лир ощущает, как становится лучшей версией себя.

***

Арон и Рей собираются, как и планировалось, на встречу с Торвальдом. Лир провожает их, решив занять себя уборкой в их отсутствие. К тому же, сегодня как раз день протирания всех статуэток и фигурок от пыли — а там работы на полдня. Он приступает к уборке, но вскоре слышит, как в дверь звонят. Лир спешит открыть, думая, что это Арон опять забыл взять ключи, но в пороге осекается: — Ты верну… а? — Пропусти, — повелительным тоном произносит Бланш. — Давай, что застыл? Есть разговор. — Допустим, — он не удивляется, ведь догадывался, что после утреннего случая папа Арона захочет с ним поговорить. И будет чудом, если разговор не будет сопровождаться выливанием тонн словесной грязи. Лир пропускает Бланша внутрь, замечая, что омега все еще выглядит презентабельно. Однако косметика не скрывает его перекошенного от негативных эмоций выражения лица. — Уж я-то не думал, что ты додумаешься до такого, — начинает Бланш, перекладывая блондинистые локоны за спину. — Я впервые ошибся в людях. Что ж, раз уж так вышло, то ты должен знать, что тебе тут не место. Отомстил? Добился, чего хотел? Ну и хватит. Арон — мой сын и в нем течет чистая кровь Флаксбергов, ни один член нашего рода не позволит, чтобы он связался с грязнокровкой, как ты. Тут дело даже не в том, что ты старый для него, что у тебя есть сын и тебя бросил муж. И не в том, что ты без образования, работы и недвижимости, что уже о статусе в обществе говорить… Дело именно в генетике. Ты ему не подходишь. — Давай Арон сам решит, подхожу я ему или нет. Что-то он моей «грязной» кровью не побрезговал, — Лир не в силах удержать возмущение. — Я думал, что эти старые традиции — подбирать детям пару — себя изжили. — О, какой ты, осмелел, — хмыкает Бланш, упирая руки в бока. — Захотелось красивой жизни за чужой счет? Понимаю, в этом мы с тобой схожи. — Мы с тобой совершенно разные, включая наши мотивы, — он вздыхает. — У меня еще много дел. Если это все, что ты хотел сказать… — Не смей повелевать мной, — перебивает омега, сжимая наманикюренные ладони в кулаки. — Я неверно выразился? Повторюсь еще раз. Ты зазнался. Забыл, где твое настоящее место? — Бланш тыкает пальцев вниз. — В отличие от тебя, у меня есть все, включая связи и статус. Если мне захочется, я найду способ превратить твою жизнь в ад. Подумай сам, куда ты вмешиваешься и чью семью пытаешься расколоть. — Я? Расколоть? — ему от чего-то смешно. Но этот смех, скорее, как защитная реакция. — Помнится, когда-то я умолял тебя не раскалывать мою семью, и ты плюнул мне в лицо и потоптался. Отчего же я теперь должен отказаться от любимого только потому, что ты мне так сказал? Арон — взрослый самостоятельный человек и ты не имеешь права ему диктовать, ровно как и мне. — Да ты никто в этом мире! Твои родители обычные нищеброды… — Может, мои родители и не были из знатного рода, — он задет, а потому не контролирует больше слова. — Но зато у меня есть хоть капля самоуважения для того, чтобы не стать шлюхой, как ты, в которой побывали все богатые альфы этого города. — Это была последняя капля, — шипит Бланш, похожий сейчас на разозленную змею. — Очень скоро ты пожалеешь, что раскрыл пасть. Я не допущу, чтобы кровь Флаксбергов была испорчена! Омега вылетает из квартиры, подобно вихрю, задевая на своем пути предметы и обувь у двери. После его ухода Лир осознает, что руки дрожат, как и все тело. Эта дрожь пробивает насквозь, заставляя мышцы ослабевать, а кости крутить. В груди жжет — как последствие эмоциональной нестабильности. Лир вжимается в стену и шумно выдыхает. Он держался, как мог. На самом деле, Лир не уверен, что задержится в этом доме надолго. Да, сейчас у них с Ароном все взаимно, но где гарантии, что альфа не встретит молодого, красивого и равного ему по социальному статусу? Полюбит, а ему скажет: «Прости», да и все на том. Сказка кончится. Рано или поздно это все равно случится, потому что Лир старше и он стареет. Через десяток лет Арон будет на самом пике привлекательности, а он сам уже завянет и будет рядом с ним, как сорняк с розой. Возраст возьмет свое: морщины, слабость, болезни, неспособность родить дитя. Любой альфа начал бы заводить любовников, а после и вовсе отказался бы от него и вступил в брак с другим. Лир знает Арона не так уж и давно. Да, он снова слепо доверился, словно позабыл, чем обернулось для него предыдущее доверие. Но как знать, с какой стороны покажет себя альфа полгода спустя? Прошло слишком мало времени, чтобы делать выводы. Однако за это время Лир сумел влюбиться, потому что того Арона, которого он видит сейчас, есть за что полюбить. С этими мыслями он оканчивает уборку, протерев каждую из статуэток. Сегодня у него по плану поездка в наркологический центр к Сэдрику. Нужно отвезти ему некоторые продукты, потратиться на новые лекарства, и, возможно, поговорить. Лир набирает в лотки еды из приготовленного для Арона и Рея. И, пока они не вернулись, спешит сесть на маршрутку в центр. Снова рассматривает людей, как когда-то. Действительно, многое ли в нем поменялось после кризисного момента, когда он оказался на улице? Повторись ситуация сейчас, смог бы он совладать с собой и найти выход, вместо того, чтобы обреченно сидеть на лавочке у супермаркета и размазывать по лицу слезы? Лир не знает наверняка, но чувствует, что смог бы. Теперь у него есть квартира, пусть и съемная. После Нового года он планирует пойти на курсы фотографии, дальше накопить на хороший фотоаппарат. И потихоньку начинать заниматься своим делом, попутно подрабатывая. И… проводить все свободное время с Ароном. Теперь в его планах на будущее появляется еще один немаловажный пункт. Отношения. Он едва не пропускает нужную остановку. Вовремя выскакивает из набитой людьми маршрутки, спеша в наркологический центр и надеясь, что часы приема гостей еще не прошли. Его все-таки пропускают внутрь, сказав номер нужной палаты. Перед дверью в нее Лир стоит и набирается смелости. Заходит. Сразу же встречается взглядом с Сэдриком. На соседней койке еще один юноша. — Как ты? — Лир проходит вглубь. — Я тебе тут еды принес, а то непонятно, как вас тут кормят. Был у доктора, взял рецепт на лекарства, завтра привезу. Сэдрик молчит и отводит взгляд, опуская голову. Нервно трет худые руки, синие у внутренней стороны локтевых изгибов. Лир вздыхает. Как он и думал, сын не настроен на диалог. — Из школы звонили, спрашивали. Я сказал, что у тебя больничный, но, думаю, ты понимаешь, что от результатов экзаменов зависит твое будущее. Впрочем, решай сам, — он пожимает плечами. — Ты лучше вот поешь. И если чего понадобится, пиши мне, я привезу. Но не подумай, что я, как раньше, буду тебя опекать. Теперь ты сам по себе. Сэдрик раскрывает рот, но не говорит. Передумывает, да и смотреть в глаза так же избегает. Лир выкладывает лотки на тумбочку рядом с кроватью, прощается и выходит, прикрывая за собой дверь. — Повезло тебе, к тебе папа приходит, а от меня все отказались, даже кот… — слышен голос того второго юноши. А дальше хриплый голос Сэдрика: — Да ладно, иди сюда, у меня тут котлеты, бутерброды и что-то еще… Дальше Лир не слушает, заметив людей в коридоре. Уходит с неоднозначными чувствами, а на выходе неожиданно натыкается на Арона. — О, ты чего тут? — удивляется он. — Ты же говорил, что поедешь проведать отпрыска, — Арон улыбается ему и смотрит внимательно. — Я тут купил ему плед, там холодно, у него одеяло тонкое… Отдашь? — альфа подает пакет. — Там еще фрукты. — Иди сам отдавай, — Лир мягко улыбается. — Ты же его терпеть не мог, с чего вдруг? — Он твой сын, — пожимает плечами Арон. — Надо начинать налаживать отношения. Плюс в его состоянии ему сейчас нужна поддержка или же мой фирменный подзатыльник для профилактики. Ладно, иди к машине, я скоро вернусь. Лир находит на парковке неподалеку авто альфы. Стоит, ждет, выдыхая пар в промороженный воздух. Стоило только увидеть Арона, как сердце затрепетало. Он словно помолодел, потерял голову, как юнец. И улыбку не убрать: мышцы лица не слушаются. Ощущать влюбленность — неповторимо. Он достает из сумки зеркальце и поправляет укладку. В последнее время Лир усиленно за собой следит — хочет стать достойной парой Арону. Временной или нет — уже не так важно. Все когда-нибудь кончается, и это неизбежная истина. Альфа возвращается, поделившись тем, что Сэдрик заговорил с ним и попросил привезти ему учебники. Лир удивляется: и ему чуть завидно, что сын пошел на контакт не с ним, а с Ароном. Впрочем, главное — результат. Видимо, Сэдрик достаточно повидал «дно» социума, раз задумался о будущем. Это уже что-то. — Думаю, ему стыдно смотреть тебе в глаза, потому что после всего того, что он тебе сделал, ты все равно его вытащил, — делится домыслами Арон, попутно управляя авто. — Будем надеяться, что он усвоит этот урок. Кстати, Рей остался с Торвальдом, кажется, они неплохо ладят. — Я рад за них, — он с облегчением выдыхает. Арон со вчера словно светится изнутри: заметно, насколько он счастлив. Лир ощущает его эмоции, как свои, и тоже заражается распирающим грудь исступлением. Он старается не отвлекать его от дороги, придумывая, что бы такого вкусного приготовить на ужин. Теперь ему есть, о ком заботиться. И особо приятно это делать со знанием, что его усилия окупятся и взамен он получит благодарность. Лир прикрывает глаза. В этот момент в сознание прорезается дурное предчувствие. Кажется, скоро он снова останется один.