Система "Hollywood"

Пролог

Лос-Анджелес, 13.10.1996.

      Здравствуйте. Мое имя, если это кому-то интересно, Ричард Найт. Я житель Соединенных Штатов Америки, городе Лос-Анджелес, штат Калифорния. Родился в 1990 году. Хотите верьте, хотите — нет, но мальчик я необычный. Можно даже сказать, что уникальный. Я перерожденец, отличающийся от индуистского учения тем, что перерожденец я мало того, что с памятью, так еще и из будущего этого же мира. Недалекого, всего на пятьдесят лет назад меня закинуло, но суть это меняет мало. Так вот, это еще не предел абсурдности моего случая: в дополнение к этому мне за какие-то невнятные заслуги перед мирозданием была то ли подарена, то ли отдана за ненадобностью Система. Сухая и абсолютно бесполезная для людей, цель жизни которых быть, например, врачом или полицейским. Впрочем, мне в этом повезло, хотя, может быть, это и учитывалось, но моей мечтой всегда было стать «самым-самым актером». И вот я здесь. В городе, где можно с гораздо большей легкостью ее реализовать.       Так вот, система эта представляет собой несколько веток развития, в каждой из которых по три навыка, характеризующих этот «билд».       Первая ветка называется Актерское мастерство. Она включает в себя все, что касается актерского мастерства и включает в себя следующие навыки: жестикуляция, мимика, походка и импровизация, где последний навык развивался вместе с развитием всей ветки и давал фиксированный шанс на успех своего действия, не вписанного в сценарий, но, как кажется актеру, больше подходит характеру его героя. Остальные навыки, согласно объяснениям той же системы, имели ограничение в максимальном уровне, равном в численном значении 10. Таким образом максимальным уровнем ветки актерского мастерства и, соответственно, импровизации был тридцатый. Последнее на первом своем уровне давало двухпроцентную вероятность успешного изменения своих действий в угоду своему видению.       Следующей веткой было мастерство каскадерское, отвечающее за успешность травмоопасных действий со стороны актера, что также включало в себя несколько навыков, таких как: паркур, боевые искусства, зрелищность и прочность. Последнее, как и импровизация, зависел от уровня других навыков и точно так же уменьшал вероятность травм во время выполнения действий, связанных с этой веткой, на два процента за уровень. Дальше идет ораторское искусство, отвечающее за то, насколько хорошо люди будут «чувствовать» актера, понимать его мотивы и оказывать ему мысленную поддержку. В эту ветку входят навыки: сила голоса, тембр и эмоциональность голоса, и харизма. И сухость системы заключается в том, что из характеристик нормальной системы у меня есть лишь неизменяемые параметры удачи, почти не влияющий на съемки и актерскую деятельность, и интуиции, радующие меня цифрами 4. Кроме этого у меня от системы, знакомой многим читателям низкопробной фантастики, нет ничего. Ни каких-нибудь инвентарей, ни карт, ни аукционов… Ничего, кроме, пожалуй, автонастраиваемых системных часов двадцати четырехчасового формата…        — Эй, Рич, ты чего там застрял? — позвал меня школьный приятель, Эрик, стоя уже около двери класса — опять уснул?       Да, Эрик, в отличие от меня, всерьез занят учебой. Он, вроде как, хочет быть врачом или что-то такое. В общем, он сильно недоволен моим пустым просиранием времени. Да, он знает о моей мечте, даже поддерживает, но мое пренебрежение некоторыми уроками его откровенно бесит. Он сам признался.Особенно мои в них успехи. Примиряет его только то, что те предметы, на которые распространяется мое внимание, получались у меня значительно хуже той же математики и местного аналога «окружающего мира».        — Сейчас, Рик. Задумался о составлении мемуаров. Наверное, сильно заранее. — слегка протянул я, подняв взгляд к потолку и закидывая в пенал ручку — что у нас дальше?        — Твой «любимый» урок — музыка — хмыкнул он — интересно, как Это может помочь тебе в деле актерства? Или ты передумал и решил стать певцом?        — Отнюдь. Это поможет мне в будущем тем, что мне станет гораздо проще подстраивать интонации, тембр и эмоции в речи, и это не говоря уже о том, что песня требует «вжиться» в себя, прочувствовать и пронести ее через себя. Короче, надо. — тяжело выдохнул я.        — Как знаешь — привычно пожал плечами он, разворачиваясь, когда я нагнал его — но мечта у тебя и правда сложная, мало кто потянет.        — Я уже и в кружок литературы и театра записался — гордо рассказываю Рику — а это вот вообще не легко: пришлось тщательно вычитывать вообще всю пройденную и дополнительную литературу, запоминать значимые детали и диалоги, искать тот смысл, что хотят от тебя услышать учителя, когда сам ты видишь совсем иное…        — Да понял я, понял. Ты мне лучше вот что скажи: ты где время еще и на спорт берешь! У меня на уроки не всегда находится!        — Я делаю только половину, кроме чтения, языка и музыки. Только тссс, это секрет.        — Задница ты, вот кто. Как я вообще с тобой дружу, а? Не отвечай, это был риторический вопрос.       В ответ я лишь пожал плечами. Мы уже зашли в класс практически с самым звонком, говорить дальше было бы уже грубостью по отношению к преподавателю.

Лос-Анджелес. 19.10.1997

      И самое главное — не волнуйся, Рич. Ты справишься! Мы все в тебя верим! — говорила мне мама, ведя меня за руку к двери, за которой меня может ждать как будущий взлет, так и падение. Конечно, это не сломает меня, но будет крайне неприятно, если не получится сделать то, к чему я так долго стремился.        — Следующий! — раздалось из приоткрывшейся двери, из которой вышел едва ли не плачущий мальчишка моего возраста, которого тут же, взяв за руку, стала успокаивать какая-то женщина. Вероятно, мать, хотя и не точно. Не став задерживать очередь, стараясь выглядеть уверенно, захожу внутрь.       В комнате находилось пять человек, четыре мужчины и женщина, каждому из которых было за тридцать и до пятидесяти. Все они смотрели без каких-либо сильно выраженных эмоций, но отрицательных, за исключением, пожалуй, усталости, не было. Люди эти требовали от меня прочитать текст, рассказать, что я в нем вижу, и показать это без слов, только лишь лицом и действиями. А в тексте было время нового года, и мальчик, занятый уборкой снега, оповестил некую деревушку о «времени чудес» однако из-за этого не успевает за своим «чудом». Но так как мальчик сделал хорошее, оповестив жителей о времени, когда мог этого и не делать, он так же получает свое счастье. Об этом я рассказал, а, разглядев декорации, бросил лопату, изобразил бег по сугробам и запрыгнул на веревку. После чего снова небольшой забег по сцене и, запыхавшись, слегка помахать руками, протискиваясь в толпе, посмотреть слегка расстроенным взглядом в сторону судей, и уже начав оборачиваться, обернуться с удивленным взглядом, «выхватывая» подарок из воздуха и улыбнуться в их сторону искренней улыбкой. Теперь объяснить им, что это были за «выкрутасы».        — Если честно, то я подумал так: если это деревня, то мальчику и нескольких часов на оповещение не хватит, но, если это деревня, то там точно где-то рядом есть церковь, где мальчик по наказу взрослых делает условленное число ударов в колокол, а после бежит вслед за остальными. А бегал я так, подражая людям из фильмов, бегающим по сугробам.

       В итоге роль стала моей, став первой ступенью к осуществлению мечты, прошедшей со мной сквозь смерть.

***