Система "Hollywood"

США, Калифорния, Лос-Анджелес. 10.06.1998

Пляж Малибу.

      Итак, настало летнее время – самое лучшее время для рекламы косметики, легкой одежды, холодных напитков и закусок. Здесь я как раз и изображаю из себя готового вот-вот растаять ребенка, с величайшим на земле счастьем поглощая неплохое на вкус мороженое с орешками. Беда лишь в том, что мой партнер, который и «проникается» от меня его вкусом, вместе со мной привлекая народ именно к этой марке с этим вкусом, весьма неуклюж. Объясняю: играет он для ребенка вполне неплохо, но беда в том, что он несколько неуклюж и часто то сбивается с мысли, то спотыкается, а только что вовсе уронил свой рожок на песок.       Поглядев на часы и обернувшись к режиссеру, немного полному бородатому мужчине в синей клетчатой рубахе с завернутыми почти до плеч рукавами и в синих слегка потертых джинсах и плетеной шляпе – этакий мужик-фермер. Катающийся на пикапе от производителя «Мазды» девяносто первого года. Верю, ага.        - Мистер Нортон, мне кажется, что ему просто нужно немного отдохнуть – даже я уже устал, если честно – изобразил я самую красивую из отрепетированных мной улыбок.        - Ладно уж, что-то и в самом деле задержались – задорно ответил мужчина, посмотрев на часы и промокнув влажным платочком лоб и лицо – Так, все. Объявляю перерыв на обед! Через час все здесь! Съемочная группа, отнюдь не маленькая, как я думал раньше, с довольными возгласами разошлась в разные стороны, и я, взяв за футболку Мартина, худощавого мальчишку примерно на год старше меня, поволок его к воде.        - Марти, что за фигня? – устало выдохнул я, переводя на него рассеянный взгляд – ты просто сам не свой.        - Все нормально. Просто надо собраться – немного неуверенно отвечает он, заведя челку вправо.        - Тебе наоборот расслабиться надо. Я понимаю, первый раз всегда сложно – это у меня первая съемка даже слов не имела, и все равно сильно мандражировал. А теперь иди, искупайся и отдохни. Я пока поем схожу.       Время было уже половина третьего пополудни, так что солнце пекло так, что я думал, что реально растекусь по песочку вялой противной лужицей. А предвидя затяжные съемки, я подготовился, надев белую футболку, шорты и бейсболку. Разумеется, с рисунками и надписями. Какой ребенок, даже если раньше он был взрослым, откажется от чего-нибудь яркого или забавного на своем гардеробе? Лично я думаю, что никакой. Даже у самых взрослых людей на одежде почти всегда есть хотя бы полосочки или клеточки. Во всяком случае я почти не видел просто одноцветной ткани на людях, хотя бы оттенки одежды сильно различаются.       Обед мой был очень легким – мне еще удовольствие надо на камеру показывать, а не отвращение ко всему, что попадает в рот. Немного салата и холодная газировка – самое то для настолько горячего дня. 81 градус по Фаренгейту с такой влажностью – это какой-то ад. Даже океанская вода не сильно спасает, уже сильно нагревшись под солнечным светом.       Закончив с едой, решил пройтись: о здоровье своем я забочусь и не хочется мне слечь с несварением. С кем-то здоровался, некоторых обходил десятой дорогой, а с кем-то даже пообщался. Одним из последних, а точнее одной из последних была будущая на тот момент актриса, вместе с которой мы проходили смотры рекламы желе фирмы «Jello», Линдси Лохан. Сейчас, насколько мне известно, она начала сниматься в фильме «The Parent Trap», где исполняет главную роль весьма очаровательных, если судить по моим детским воспоминаниям, двойняшек, решивших вновь свести своих родителей.       Прямо сейчас она ела какое-то мороженое, запивая его даже на вид ледяной колой. Одета она подобающе погоды: в детский купальник и панамку розового цвета. Общение не было долгим: у меня оставалось минут десять до конца перерыва и мне уже нужно было спешить. О ее роли мы не говорили, как и о семье: я знаю, что первая тема слишком сильно ее возбудит, а вторая, наоборот, опечалит, поэтому разговор я вел отвлеченный. О сериале, съемки в котором она закончила, например, что она о нем думает. Сказав, что уже спешу, я направился в сторону съемочной группы, пожелав успехов в съемках и быстро «прорепетировав» текст рекламы, вызвав у нее смех.       Распрощавшись с приятельницей, подошел к площадке, Где Мартин, даже внешне сильно успокоившись, уже дожидался начала съемок.        - Мистер Нортон, кажется, все уже собрались – сказал я режиссеру, читающему текст и потирающему подбородок, явно задумавшись о чем-то.        - Да, но вот я сейчас вот о чем подумал: все это как-то неестественно… натянуто. Вот, идеальное слово – пробормотал он – чего-то явно не хватает.        - Если только то, что нас мало. Мы же на пляже, а людей на фоне и нет совсем – подумав вместе с ним, говорю то единственное, на что хватило моего креатива. А подумав еще немного, попросил дать минут двадцать, предупредив, что может и не получиться.       Половину времени, выделенного режиссером, я потратил на то, чтобы снова найти свою знакомую, еще пару минут – на то, чтобы дождаться, когда она закончит с кем-то разговор, и только после этого начал необходимый мне разговор.        - Эй, Лин, снова привет! Можешь мне немного помочь?        - Ну, не знаю. А что случилось? – полюбопытствовала та, посмотрев по сторонам – что-то сложное?        - Не то, чтобы прямо уж сложное…вот у тебя было такое, что все уже отрепетировано и осталось только закончить, а режиссер говорит, что ему что-то не нравится, но он не знает, что именно?        - Конечно! – кивает она – и неоднократно. В итоге съемки сильно затягивались.        - Вот и у меня они могут затянуться – поясняю я девочке, на четыре года старше меня – можешь сыграть небольшую роль в убеждении взрослого мужчины в том, что наше мороженное – самое лучшее из всех, что здесь продается. С меня причитается!        - Ну…ладно, только не долго! – пробурчала она, поправив волосы и панамку так, чтобы они не закрывали глаз и держали открытым лоб. – идем, быстрее начнем – быстрее закончим.

Полчаса спустя. Там же.

       - Ну папа, неужели ты не понимаешь, что это мороженое – самое лучшее на свете! – восклицает рыжая девочка, лицо которой усыпано веснушками, словно олицетворение летнего солнца и зноя.        - Правда-правда! – заверил его Мартин, широко скалясь и выставляя вверх большие пальцы своих рук – лучше я в жизни не пробовал!        - О, Господи Иисусе и Все Святые! – заходим в магазин я и женщина, играющая роль моей матери – нам нужно что-нибудь освежающее. Мне и моему сыночку!       Окончание фразы говорила она, прижав меня к себе, слегка переигрывая, и от этого мне стало еще жарче, чем было до этого, так что замученный кивок мне изображать не пришлось. Он был искренним.       В ответ на это продавец со значимым видом покивал и принес два мороженных с разным вкусом: один – шоколадный – мне, и второй – клубничный – маме. Потом восторги от его вкуса и заверение всех интересующихся в том, что это было лучшее из того, что мы когда-либо пробовали. И в этот момент я, вспомнив старые – для моей прошлой жизни – рекламы, пошутил вслух, что, на удивление, стало удачной импровизацией.        - Уверен – договорил я после окончания всех своих слов «отцу ружей девочки», совмещая несколько задорные и слегка осуждающие нотки - что это даже волшебней, чем Ваш «Marlboro».       - Ну, если только так… - «сдался» мужчина, тяжело выдыхая.       За этим последовала сцена восторжения мужчиной его вкусом и текстурой, подтверждения моих слов о его «волшебности» и общая фотография. После фотография всей съемочной группы и роспуск людей.        - Неплохо загнул, думаю, зрители, особенно спортсмены, оценят. – похвалил меня режиссер, подмигнув.        - Оно само вырвалось – признался я –думал, про себя пошутил, а потом расскажу кому-нибудь. Но в любом случае, спасибо, что не прервали. Я бы после этого, наверное, со стыда сгорел.       Мужчина рассмеялся, растрепав мои волосы и увидев мое недовольное его проступком лицо.        - Считай это моей тебе платой за актрису в рекламе. Может, она теперь в фильме его мимоходом покажет – а вдруг! – это как же его продажи тогда возрастут!       Оставив мысленно считающего будущий доход мужчину, направился к подруге, уже намотавшую Мартина на поход в магазин, чтобы тот купил чего-нибудь попить. Женщина.        - Ричи, ты, наконец, закончил! – улыбнулась она – а на съемках!.. я думала прямо там засмеюсь!        - Для того я шутку и придумал, чтоб над ней смеялись. – улыбнулся я. – но, честно говоря, не думал, что ее в тот момент оценят.       После этого мы с Марти и Лин играли до самого вечера, пока за нами всеми не пришли родители. И даже тогда мы гуляли вместе с ними еще несколько часов, и рассказывали интересные истории, которых больше всего было у Рыжей.       Когда мы уже расходились, она задержала меня за футболку, развернув к себе, и задорно улыбнулась, сверкая натуральным своим голубым цветом.        - И помни, ты мне теперь должен! Запомнил! – дождавшись моего утвердительного кивка, она протянула мне руку, которую я тут же пожал. – учти, я – не забуду!

***

На пути домой, 21:23.

       - Эй, Ричи – раздалось от руля, за которым сидел отец – и одобряющий шепот справа, где сидела мать – не хочешь рассказать нам о своей подруге?        - О, Господи – закатил я глаза – она просто подруга, как и десяток девчонок из школы, только старше немного – вот и вся разница!        - А наш мальчик, оказывается сердцеед! – прошептала мать «едва слышно» отцу, негромко просмеявшемуся в ответ. Я снова в ответ громко выдохнул, закатив глаза, и отвернулся смотреть в окно.       И почему все родители видят намеки на романтику там, где ее и в помине нет? Всегда, везде. По-моему, тут даже культура не сильно важна. Это какая-то константа мироздания.       Впрочем, я не против. Уверен, что и сам таким же буду. Хотя это и раздражает.