***
15 января 2021 г., 10:00
Эфир выглядел недовольным. Он раздраженно барабанил пальцами по колену и мрачно смотрел в окно. Дилюк мог его понять – пробка, в которую они встряли по пути на работу, казалась бесконечной. Они оба терпеть не могли опаздывать и всегда выходили из дома заблаговременно, чтобы потом никуда не бежать с высунутым языком и подпаленной задницей, стараясь успеть впритык.
А вчера они легли спать позже, слишком увлекшись обсуждением предстоящего маркетингового исследования, из-за чего умудрились проспать все будильники на свете и выбежать из дома в последние минуты. Предложение Эфира доехать на метро Дилюк встретил не очень радостно – что поделать, он на дух не переносил подземку с ее тесными душными вагонами и огромными количествами пассажиров, лишенных любых представлений о понятиях личного пространства, – поэтому они прыгнули в автомобиль и рванули на всех парах, совершенно позабыв, что на подъезде к городу в это время обычно бывает пробка.
И, черт возьми, глубоко пожалели об этом.
Эфир злился. Если Дилюк уже успел смириться с мыслью, что на совещание они, владелец и совладелец компании «Рассвет», не успеют, то Эфир не смог – он вообще принимал очень близко к сердцу любые свои промахи и часто себя за это корил. Несмотря на все заверения Дилюка о том, что мир без его, Эфира, помощи не рухнет, Эфир каждый раз кивал болванчиком и продолжал загружаться по полной.
Пожалуй, из них двоих трудоголиком был именно Эфир. Безусловно, Дилюк любил свою работу и всегда выполнял ее на высочайшем уровне, еще и получая от этого неподдельное удовольствие, однако Эфиру вечно не сиделось на месте, и во время отдыха он зачастую ощущал себя некомфортно. Он попросту не понимал, почему ему нечем заняться.
Дилюк заботился об Эфире, когда в очередном приступе трудоголизма он забывал и о воде, и о еде, и о сне: поил, кормил и укладывал спать, непременно закидывая на него не только руки, но и ноги – с Эфира сталось бы вскочить посреди ночи и снова прилипнуть к экрану компьютера.
С каждым разом Дилюк все сильнее уверялся в том, что Эфир был рожден для управления бизнесом: он лавировал среди трендов, технологий и связями с общественностью так легко, будто бы всю жизнь этим занимался. Там, где Дилюк занимался финансовой стороной вопроса и созданием нового направления для действий, Эфир подходил с позиции знатока маркетинга и человеческой психологии. Их тандем прошел через многие невзгоды, позволив компании закрепиться на рынке, найти подходящую целевую группу и занять свою нишу, и Эфиру Дилюк иногда доверял даже больше, чем самому себе.
Конечно, только в те моменты, когда Эфир не позволял гипертрофированной ответственности медленно сжирать его изнутри. Он был готов взвалить на собственные плечи все, что только под руку попадется, и иногда Дилюку приходилось отбивать у него некоторые задания чуть ли не с боем. Под сферу ответственности Эфира, казалось, попадало все, что только можно, начиная долгосрочным планированием и заканчивая покупкой нового кофейного аппарата на рабочую кухню.
Что самое интересное, Эфир действительно умудрялся переделывать все в лучшем виде и даже толком не выглядеть уставшим после очередной бессонной ночи. Дилюка это злило – когда Эфир в очередной раз вырубался за рабочим столом, именно он переносил бесчувственную тушку в кровать, плотно укутывал в одеяло, памятуя о его мерзлючести, и в состоянии полудремы бдил, чтобы сумасшедший партнер в очередной раз не сверзился с общей постели. Несомненно, Дилюк признавал умения Эфира вкупе с тонной усердия и глубоко ценил их, но иногда ему хотелось приковать его к стулу, чтобы тот излишне не перетруждался, пусть даже во имя блага их компании.
Дилюк не был мастером задушевных разговоров – он не знал, как убедить Эфира в том, что чрезмерное усердие когда-нибудь может ему навредить. Да, Эфир делал многое, чтобы укрепить позиции компании или, например, найти новый рынок, и совсем не жалел себя, целиком отдаваясь бизнесу.
Иногда даже складывалось впечатление, что работу он любил больше, чем Дилюка.
И это… раздражало.
Дилюк задумчиво пилил взглядом номера машины, которая стояла перед ними. Эфир проникновенно молчал, но от него прямо-таки перло недовольством, и из-за этого даже приятная негромкая музыка, разносившаяся по салону, не смягчала обстановку. Дилюк тоже молчал, терпеливо ожидая, когда Эфир достигнет точки кипения и взорвется от негодования. Постукивания по колену становились все чаще, в то время как бедро Эфира ходило ходуном – из-за нервов, разумеется.
– Как мы вообще умудрились проспать все будильники? – пробормотал Эфир сквозь зубы. Он таращился куда-то за окно и совсем не обращал внимания на взгляды Дилюка, которыми тот одаривал его время от времени. – Я же лично их заводил, да как же так получилось?
– Они могли сломаться, – пожал плечом Дилюк и поправил манжет рубашки. – Все в этом мире когда-нибудь ломается.
– Ты слишком спокоен для человека, который пропускает встречу с потенциальным поставщиком! – возмутился Эфир и наконец-то отвлекся от изучения унылого городского пейзажа. Его глаза метали молнии, а тонкие крылья носа гневно раздувались – он пребывал в крайней степени недовольства. Дилюк чуть изогнул брови, побуждая Эфира продолжать. – Это проявление крайнего неуважения к людям, с которыми мы в будущем собираемся создать крепкие деловые отношения!
– Я уже все уладил, – ровным тоном произнес Дилюк и скучающе провел пальцами по рулю. – Владелец «Ордо Фавониус» – моя давняя знакомая. Я объяснил ей ситуацию и попросил перенести встречу на завтра.
– И ты молчал все это время? – захлебнулся негодованием Эфир. На мгновение Дилюку показалось, что он сейчас его ударит и будет в своем праве, но Эфир лишь стиснул пальцами свое колено и оскорбленно отвернулся. – Так дела не делаются, Дилюк! А нельзя сразу было сказать, чтобы я не нервничал?
– А ты бы, погруженный в свои мысли, меня послушал? – резонно возразил Дилюк. Эфир вскинулся, собираясь ответить какой-нибудь колкостью, но тут же сдулся, пораженно опуская голову, и растекся по креслу, как желе.
Эфиру были прекрасно известны все недостатки своего характера, и невозможность так просто вынырнуть из пучины беспокоящих мыслей была в их числе. Пока Эфира не отпускало – или же он сам не находил выход из сложившейся ситуации, – он продолжал глодать себя изнутри и никого не слушал. Иногда Дилюку удавалось до него достучаться, иногда нет – в этот раз он и вовсе решил позволить Эфиру самому сделать первый шаг к отходняку.
– Эфир, мир не держится на одних твоих плечах, – заметил Дилюк. Эфир снова поднял голову и уставился на него в ответ из-под челки. – Меня оскорбляет факт того, что ты считаешь меня неспособным решить наши проблемы. Мы партнеры, Эфир, а это как минимум накладывает на нас равные обязательства друг перед другом. Я же говорил – верь мне, я прикрою.
– Угу, – пробормотал Эфир, опуская взгляд. Он нашел руку Дилюка, лежащую на подлокотнике, и переплел с ним пальцы, погладив большим пальцем тыльную стороны его ладони. – Спасибо тебе. Я постоянно забываю о том, что в моей жизни нет человека надежнее, чем ты. И за что я только тебя заслужил?
Дилюк только фыркнул на очевидную попытку подлизаться, но позволил себе едва уловимо улыбнуться краешками губ. Он знал в общих чертах, что у Эфира и Люмин, его сестры-близнеца, было не самое радужное детство, из-за чего им рано пришлось учиться быть самостоятельными и рассчитывать только на себя. Это было одной из причин, по которой Дилюк никогда не торопил Эфира, позволяя ему самому решать проблемы, но не давал перебарщивать и всегда заявлял – хоть молчаливо, хоть во всеуслышание, – что будет служить надежной опорой и поддержкой.
Дилюк опустил руку на кнопку открытия окна, и затонированные стекла бесшумно поехали наверх как со стороны водительского, так и со стороны пассажирского сидения. Эфир недоуменно хлопнул глазами и с подозрением воззрился на абсолютно невозмутимого Дилюка, который окинул взглядом стоящие вокруг автомобили и кивнул каким-то своим мыслям.
– Почему мне кажется, что мне не понравится то, что ты задумал? – протянул Эфир.
– Смотря как ты будешь воспринимать происходящее, – спокойно ответил Дилюк и мягко высвободил свою ладонь. Эфир нахмурился и скрестил руки на груди в защитном жесте, поджав губы, а после крупно вздрогнул, когда рука Дилюка уверенно легла ему на колено.
Золотые глаза воззрились на Дилюка с нескрываемым негодованием, и Эфир вцепился в его запястье обеими руками, стоило только ладони скользнуть по бедру вниз, ближе к паху.
– Ты чего удумал? – недовольно поинтересовался он, крепче сжав пальцы. Дилюк спокойно оглядел Эфира и уловил в его взгляде искру блеснувшего интереса. Несмотря на некоторую зажатость, Эфир был достаточно открыт для экспериментов и шел на них вполне охотно.
У Дилюка имелся очевидный скрытый мотив еще тогда, когда они покупали новый внедорожник с просторным салоном и достаточно широкими креслами. Эфиру о этих самых мотивах, разумеется, было невдомек, но Дилюк намеревался обрадовать его новостью в особо подходящий для нее момент. Как, например, сейчас.
– Если тебе не нравится, ты можешь с легкостью убрать мою руку, – предложил Дилюк. Глаза Эфира забегали из стороны в сторону, затем он плотно смежил веки, надулся и сдавленно кивнул, отпуская запястье Дилюка. На щеках расцвели розовые пятна, и молчаливое одобрение Эфира Дилюк воспринял как знак согласия.
Дилюк провел пальцами по одному шву на внутренней стороне бедра, затем по второму на другой штанине, и Эфир не сразу, но расставил ноги чуть шире. Дилюк окинул внимательным взглядом напряженный профиль с плотно поджатыми губами и прижал ладонь к паху Эфира – тот вновь вздрогнул и резко свел колени, сжимая руку Дилюка между своих бедер.
– Это плохая затея, – тихо произнес он, вцепившись в ручку двери с такой силой, будто был готов ее оторвать.
– Возможно, – согласился с ним Дилюк. Он с небольшим нажимом прошелся пальцами по ширинке и удовлетворенно кивнул, когда Эфир шумно выдохнул. Дилюк бросил на него короткий взгляд и ровно поинтересовался, вновь положив ладонь на пах: – Мне прекратить?
Эфир замер. Он закусил нижнюю губу, вжал голову в плечи и поднес руку ко рту, а после негромко сказал, вовсю алея ушами:
– Нет. Продолжай.
Дилюк, еще раз окинув округу взглядом и убедившись в том, что в ближайшее время они не сдвинутся с места в пробке, отстегнул ремень безопасности и полуобернулся к Эфиру. Тот немного опустил спинку кресла и сполз пониже, медленно расставляя ноги шире. Под ладонью Дилюк ощутил твердеющую плоть и поспешил ее освободить – шустро расстегнул ремень брюк, маленькую пуговичку и молнию, а после скользнул пальцами под резинку боксеров.
Эфир вздохнул, когда Дилюк прошелся ладонью по крепнущему члену, и поерзал на месте. Взгляд золотых глаз метался по салону автомобиля, ни на чем не задерживаясь, а потом неожиданно упал на лицо Дилюка да там и замер. Дилюк хмыкнул и подался вперед, невесомо коснувшись губами курносого носа и одновременно с этим потянув брюки и боксеры вниз. Эфир чуть приподнялся на месте, помогая ему приспустить одежду, и уставился в ответ с нетерпением.
Дилюк потянулся к бардачку, и взгляд Эфира последовал за его руками. Открыв дверцу, Дилюк достал оттуда антисептик и тюбик лубриканта. Эфир ахнул, бегло изучив содержимое бардачка, и возмущенно прошипел, угрожающе сузив глаза:
– Что в нашей машине делают презервативы и смазка?
– Лежат в бардачке, – невозмутимо ответил Дилюк, распыляя антисептик на руки. Он специально покупал средство, подходящее и для личной гигиены тоже, потому мог не переживать за последствия.
– Я не об этом! – цокнул языком Эфир и тоже протянул руки. Дилюк взглянул на него с интересом, а после пару раз прыснул антисептиком на ладони Эфира и пронаблюдал за тем, как тот растирает его по коже. – Ты что, все заранее спланировал?
– Ты сам когда-то говорил, что тебе было бы интересно попробовать секс в машине, – заметил Дилюк и едва уловимо улыбнулся, когда Эфир сделал страшные глаза.
– Сейчас я не готов, – заявил он.
– Я знаю, поэтому и не предлагаю. Оставим до лучших времен.
Дилюк взглянул на руки, которыми Эфир тряс в воздухе, стараясь подобным образом высушить влагу, а после на призывно стоящий член. В паху потянуло, и Дилюк выдохнул, щелкнув крышкой лубриканта и выдавив смазку в ладонь, а после тут же растерев ее между пальцев. Эфир наблюдал за ним не отрывая глаз – заинтересованность была написана на его лице, начиная от возбужденно блестящих глаз и заканчивая периодически облизываемыми губами.
Дилюк вновь подался вперед, протягивая руку ниже. Он мягко обрисовал головку большим пальцем, окольцевал ствол и пробно провел по нежной коже вверх и вниз. Эфир втянул носом воздух и уставился ровно перед собой, вцепившись в ручку двери. Дилюк заметил, как побелели его пальцы, – Эфир всегда исключительно ярко реагировал на стимуляцию, и Дилюку это нравилось.
Эфир повел бедрами, намекая продолжать, и Дилюк не заставил его ждать – взял мягкий, спокойный темп, зная, что подобные ласки приходятся Эфиру по душе. Он протянул вторую руку и провел тыльной стороной ладони по низу напряженного живота, а после невесомо погладил головку, не переставая методично двигать другой рукой. Эфир запрокинул голову назад и прикрыл глаза; с его губ сорвался тихий стон, и Дилюк почувствовал, как этот звук прошелся вибрацией по позвоночнику и угнездился возбуждением где-то в паху.
Он жадно наблюдал за тем, как трепетали тонкие ресницы, как мелькали между ними золотые всполохи на радужках, как влажно блестели в дневном свете искусанные губы, как пушистые пряди очерчивали розовеющие щеки и высокий лоб. Эфир подкинул бедра, толкаясь в кулак, и широко распахнул глаза, а после неожиданно цепко схватил Дилюка за обе руки, вынуждая остановиться.
– Двигай кресло, – неожиданно приказал он. Хрипотца в его голосе заставила Дилюка сглотнуть и послушно подчиниться – он убрал руки, откинулся на спинку и подвинул кресло так, чтобы между ним самим и рулем было достаточно места для Эфира.
Эфир, перемахнув через коробку передач, метнулся на колени Дилюка с такой прытью, будто только и ждал этого момента – он оседлал его бедра и вжался всем телом, а после поцеловал, старательно вылизывая чужой рот. Дилюк почувствовал исходящий от жилистого тела жар и особенно хорошо – упирающийся в его живот каменный стояк, почти пульсирующий от возбуждения. Он поддел пальцами полы рубашки и скользнул под них, очерчивая бока и ребра, и погладил бархатистую кожу на пояснице.
Эфир отстранился. Его глаза, потемневшие на пару тонов, были затянуты пеленой желания, а покрасневшие губы влажно блестели. Дилюк подался вперед, желая урвать еще один поцелуй, но Эфир хищно прищурился и приложил к его губам два пальца, молчаливо упрашивая не торопиться. Дилюк недовольно заворчал, но послушался – Эфир вновь прильнул всем телом, ласково погладил по щеке, пощекотал дыханием висок, потерся членом о ткань рубашки и нарочито неспешно поерзал на бедрах.
Собственное возбуждение в штанах стало болезненным, и Дилюк чуть крепче сжал бока Эфира. Тот посыл понял – отодвинулся чуть дальше и протянул руки к поясу штанов Дилюка, ловко, почти профессионально расстегивая ремень, пуговицу и ширинку. Дилюк вздохнул с облегчением, когда член освободился от плена боксеров, и потянулся к губам Эфира.
Эфир обнял Дилюка за шею, практически вжимаясь в него, и с жадностью ответил на поцелуй, вплетая пальцы в густые волосы, а после потянул резинку вниз. Алые пряди рассыпались по плечам и груди Дилюка, и он, отстранившись, хрипло спросил:
– Зачем?
– Мне так нравится, – интимно прошептал Эфир, поднес одну из прядей к лицу и потерся об нее щекой. – Ты очень горячий, Дилюк.
– Об меня можно греться, – согласился Дилюк. Его руки скользнули по пояснице Эфира вниз и привычно устроились на крепких ягодицах, оглаживая кромки задних карманов.
– Или обжечься, – мурлыкнул Эфир, касаясь губами подбородка Дилюка. Отстранившись, он специально двинул бедрами так, чтобы их члены соприкоснулись, и от этого нехитрого действия по спине Дилюка пробежалась дрожь. – Если не знать меры, разумеется.
Рука, которой Эфир проворно обхватил оба члена, была теплой и скользкой от лубриканта – Дилюк даже не успел заметить, когда Эфир добрался до тюбика. Он положил одну руку Эфиру на шею и вновь притянул к себе, целуя на сей раз куда более агрессивно, чем раньше, – не размениваясь на нежности, сминая тонкие губы и вторгаясь языком во влажный рот.
Эфир уперся одной рукой Дилюку в грудь, не разжимая кольца пальцев второй. Вверх и вниз, вверх и вниз – рука Эфира скользила по длине обоих членов, особо тщательно оглаживала головки и сжималась чуть сильнее, доставляя удовольствие, местами граничащее с дискомфортом. Он отстранился и добавил вторую руку, сплетая пальцы в замок, а после задвигался быстрее, задавая резкий, несдержанный темп.
Дилюк откинул голову и шумно выдохнул, а после с удовлетворением услышал, как Эфир выдохнул следом за ним. Внизу живота натягивалась тугая пружина, которая вот-вот была готова выстрелить. Глаза у Эфира были темные и пьяные от близости, и каждый раз, когда один член проезжался по другому, Дилюк чувствовал расходящиеся по телу волны удовольствия.
– Дилюк, – шепнул Эфир, и Дилюк с трудом сфокусировался на том, что он говорит. – Пожалуйста.
– Уверен? – тихо и хрипло спросил Дилюк. Замедлившиеся движения кольца пальцев его не радовали, и он нетерпеливо толкнулся бедрами вверх и застонал, когда Эфир неспешно провел по членам от оснований до головок и обратно.
– Да, – ответил Эфир. Больше Дилюк ничего не стал спрашивать: положил одну ладонь на шею чуть выше кадыка, а вторую – на взмокшую поясницу. Эфир вновь ускорился, в короткий промежуток времени доводя их обоих до предела; в момент его пика Дилюк крепко, но осторожно сжал трепещущее горло, ощущая, как под пальцами судорожно бьется пульс. Эфир крупно вздрогнул и широко распахнул глаза, хватая ртом воздух.
Дилюк отпустил горло Эфира сразу же, как только тот достиг оргазма. Эфир, раскрасневшийся, подрагивающий, оперся о грудь Дилюка, обхватил ладонью только его член и из последних сил задвигал рукой. Дилюк сдавленно выдохнул, вскидывая бедра навстречу неровным движениям, и кончил следом.
Эфир обмяк, навалившись на него, и теперь шумно дышал, цепляясь пальцами за его бока. По животу растекалось горячее семя – не очень приятное ощущение, но терпимое. Дилюк фыркнул, лениво приобнимая Эфира, и зарылся носом в его волосы, вдыхая тонкий запах трав и морской соли.
– А пробка все так и стоит, – проворчал Дилюк, окидывая округу ленивым взглядом. Находившаяся перед ними машина не сдвинулась ни на сантиметр – торчать здесь им, очевидно, нужно было еще очень долго.
Эфир переложил голову поудобнее, так, чтобы иметь возможность касаться губами скулы и подбородка Дилюка, и, еще отходя после оргазма, совершенно невпопад добавил:
– Широкие кресла – это лучшее вложение в моей жизни.
