ДРУГОЙ

Подбегаю к зеркальному лифту и пытаюсь нажать кнопку, но он уходит вниз, и Егор вместе с ним, исчезает и просто растворяется, словно это сон. Рвано дышу и не могу собрать себя с мыслями. Почему он зашёл в лифт? Почему он уехал один? Почему? Почему? Почему? Внутри всё взрывается на тысячу миллиардов осколков и я раню ими себя до слез. Нажимаю на лифт повторно, подхожу ко второму, рвусь уехать отсюда и догнать его. Не могу просто даже прийти в себя. Со спины слышу томные шаги, но мне сейчас ничего не важно, абсолютно ничего. Хочется просто узнать, что произошло, схватится за его шею и дышать в унисон. — Ань, с тобой всё хорошо? — проходит по вискам голос Эда. Поворачиваюсь и вижу брюнета. Сейчас мне хотелось провалится вниз по шахте лифта, но уехать с ним вместе, а не стоять здесь. — Нет, Эд. Нет! — Что произошло??? Молчу. Выдыхая, и пытаюсь привести дыхание в норму, что у меня не получается. — Тебе постоянно кто-то звонил, ты забыла сумочку на диване. Вижу у брюнета свой клатч и мне приходит озарение, а вдруг Егор просто ушёл вниз, чтобы потом дать мне намёк спустится за ним. Хватаю свой аксессуар из рук Эда и в порывах найти телефон, в руки попадаются совсем не нужные вещи. — Ты можешь сказать, что произошло? На тебе лица нет. В сотый раз касаний нахожу смартфон и судорожно достаю его. — И где Егор? Но я не слышу ни одного вопроса, словно они все в пустоту. На экране сразу же высвечивается адресат пропущенного и там действительно был Егор. Затем одно смс от него, и я сложно дыша, читаю полученный текст. «Нам нужно поговорить. Сезон. 313. Я жду тебя.» Мои губы пересыхают, в горле набирается жуткое послевкусие. Кажется весь мир уходит из-под ног. Тот самый номер, его любимый номер, это платье, песни и ресторан. Всё связывается в единую нить и хлещет меня по ключицам, открывая глаза на застоявшуюся правду. Кажется весь мир замер, пока я проматывала в голове отрывки всех сказанных фраз, всех его действий. И не могла понять, почему я не видела важного? Как я могла не понять, что он вспомнил меня? Как??? Кусаю губу, словно до крови, ощущая металический вкус и теряюсь в себе и в прострации. Не подводя никаких домыслов больше. Мой мир остановился на этом моменте, и флешбеки яростно вскрили ножи, которые таранят душу по каждому сантиметру моей правды. Я ведь так хотела рассказать ему… Но не успела… — Ань, не молчи пожалуйста… — хватается за мои локти Эд. И я сново просыпаюсь от всего осознанного. Дверь лифта автоматически открывается и я просто захожу в него, не обращая внимание на то, что Эд следует за мной. — Ань? — Он вспомнил… — говорю судорожно, вглядываясь в темные глаза друга. — Что вспомнил? — Всё… Рывком нажимаю кнопку лифта и закрываю глаза, пытаясь прийти в себя. Но там никого нет. Никого не осталось. Мой разум повален и ему не найти места. Касаюсь стены и облокачиваюсь руками, ноги становятся ватными, а пульс повышен. — Он тебе это сказал? — задаёт вопрос брюнет. — Он всё это время пытался дать мне понять, что помнит всё связанное с нами. А я играла в то, что этого прошлого нет… — Ты не играла, ты не могла быть уверена, что он помнит. Ты старалась для него, и возможно потому что ты была рядом, он и вспомнил всё. Это как думать о ком-то на постоянной основе, когда человек рядом, и потом помнить его всю жизнь, когда он не с тобой. — уверенно говорил Эд. Его тон звучал с опаской, словно мне нужно было сейчас взять себя в руки и сделать то, что я давно хотела. Словно в моих руках сейчас вся Вселенная и я никак не могу их опускать. Дверь лифта открывается и я выхожу первой. Глотаю воздух губами, выходя с лобби бизнес-центра. — Где Егор сейчас? — Он сказал мне приехать в Сезон. — Я с тобой. — резко произносит мужчина и подходит к первому попавшемуся такси. — Эд… — пытаюсь остановить его, но он уже показывает мне, что водитель свободный и открывает дверцу авто. Молча запрыгиваю в него и брюнет садится со второй стороны пассажирского сиденья. — На Красную площадь, пожалуйста. — Я бы сама вызвала. — Ты сейчас не в том состоянии, чтобы что-то решать. Я поеду с тобой и поговорю с ним по-мужски. — Не стоит. Нам нужно поговорить вдвоём с ним. Я боюсь, что всё это будет лишним… — Ты представляешь, что он мог додумать себе, почему ты не говорила раньше? А что мог ему Стас наплести? Ты не забыла что Стас ещё в игре против тебя? — Черт… У меня все эти моменты словно из головы вылетели. — После того как ты ушла, Стас позвал Егора поговорить. — Он после него ушёл? — Да. Я не знаю что он ему сказал такого, но затем Егор был сам на свой. Он даже не откликнулся. Молча кусаю губу и боюсь даже представить если всё совершенно не так, как я думаю. Если Стас сново закружил волну недоверия, обесценив мою связь к Егору. От этих мыслей кружилась голова и я просто отдалилась, укладываясь затылком в мягкую подушку сидения. — Ань. Я хочу тебе сказать, что я тебя не оставлю. И вместе мы сможем всё рассказать. Всё в точности, как было. — А если Стас уже рассказал всё в точности, как не было? — смотрю украдкой. — Значит Егор поверит нам. Он ведь вспомнил, что ты была с ним. — Я не знаю, не могу представить даже, чем обернётся этот разговор. — Правдой. Правда всегда превыше всего. Закрываю глаза и сразу же чувствую сильную головную боль. Она проходит по моим векам и делает их сложными и тяжелодышащими. На мне из правды только чувства. И я не могла раньше прочувствовать его боль моего молчания. Я лежала с любимым человеком и играла в игру «ничего не знаю, ничего не помню». Я боялась неизвестно чего, хотя известно чего тоже. Боялась, что нарушу его воспоминания, заставлю их вернуться механически, или же он будет хотеть вспомнить каждое моё слово, а память будет просто молчать. Я смотрела ему в глаза, и думала, что он заново в меня влюбился. А оказывается он просто ждал, пока я скажу эти слова сново. За окном менялся маршрут, светофоры и пустые перекрёстки, скрашены в тон ночного неба. Я слышала шум своей разбитой души, и не могла даже представить, что разбитое может рушится сново. Мне хотелось выть, идти по проспекту, бежать, снимать туфли и ощущать боль мозолей. Это я. Я… отобрала у него все прошлые мечты, желания и память. Я могла разрисовать её сново, начертить наши линии судьбы, и сдаться в этот безумный плен очарования. Очарования одним единственным человеком. Но я просто откладывала в долгий ящик все свои мечты и надежды. Заставляя поверить в то, что время расставит всё по своим местам. Вот оно и расставило. Я еду к нему, словно на каторгу. Такую мучительную, его не вниманием и словами не в попад. Водитель подъезжает на парковку и я всеми фибрами души ощущаю, как мне сложно даже открыть дверную ручку. Словно всё мое тело пристало к этому сиденью. И я не в праве сделать даже шаг в сторону. Но с последних сил набираюсь внутренних обречений и выхожу с авто, хлопнув дверью. В глазах туман, перед мной тот же лифт, его смех, руки и мои счастливые глаза, мы были здесь вместе, и ощущали тепло от касаний друг друга. А сейчас я захожу в этот лифт и теряюсь. Так сильно теряюсь, что мне даже дышать тяжело. — Не бойся. Всё будет хорошо. Я с тобой. — смотрит на меня Эд. — Я не знаю… Не знаю, как он отреагирует. И что будет дальше… — Для этого и существуют друзья, чтобы помочь. Дверца открывается на нужном этаже и я затаив дыхание выхожу за брюнетом. — Направо. — говорю знакомый мне маршрут. Сердце так бешено стучит в груди, что кажется сейчас выпрыгнет. На мне словно оковы несказанных фраз и я тяну их с собой, чтобы посмотреть в его зеркально-чистые глаза. Тёмный коридор открывает номера, один за одним. И тяжесть в горле только и растёт от каждого пройденного метра. Я тону в своих мыслях с головой, не понимаю и не представляю, как буду оправдываться. И нужны ли ему будут мои оправдания. 310…311…312… произношу шепотом каждые увиденные цифры, пока не дохожу до нужного номера, спрятав внутри все страхи и сомнения. — Он? — спрашивает Эд. — Да. — стискиваю губы и понимаю, что у меня больше нет шансов поступить по-другому. Эта встреча нужна мне, нужна нам. И я готова сейчас увидеть его, готова рассказать обо всем. Готова. Брюнет открывает дверь, и пропускает меня первую. Сразу же чувствую аромат Егора, его терпкий запах проходит по горлу и сливается с моим. Словно мы один флакон на двоих вылили по линиям запястья. Робко прохожу внутрь, пытаясь остановить громкое дыхание, сжимая пальцы и чувствую за собой Эда, который уверенно ступает за мной. Горло в раз пересыхает и я прохожу в комнату, которая открывает вид на Егора. Я вижу его. Но он меня ещё не видит. Блондин сидит на кровати, с широко расставленными ногами, в руках у него бумаги, и взгляд направлен по указанным строчкам. Шаг Эда приближается и мы уже втроем делим пространство указанное на двоих. Взгляд Егора резко поднимается и режит меня по невидимым нитям души. Он такой другой. Такой обобщенный и жесткий. Словно там не осталось места добра и хорошим фразам. Я боюсь пошевелится в его присутствии. Мои губы немеют, и я стою в заточении своих мыслей, которым не податься. — Вижу вы решили вдвоём прийти. — резко поднимается Булаткин с кровати. И по телу сразу пробегают мурашки, они ранят мою ушную раковину его грозным разговором. — Да. Егор, нам нужно поговорить. — произносит брюнет. — Мы с тобой и так бы поговорили. А сейчас оставь нас. — Егор, я могу расставить все вопросы над и. Аня ничего плохого не хотела. Она просто боялась. Просто ждала момента. Это всё Стас. — пытался выговорится Эд. Егор слушал разговор, не держась за него зрительно, словно ему не важно было каждое слово. — Если ты сейчас не уйдёшь, я тебя выкину отсюда. — Просто выслушай. — Эд, пожалуйста. — поворачиваюсь к нему и пытаюсь донести слова Егора. — Нам нужно поговорить вдвоём. Глаза брюнета бегают по мне, но он сдаётся, и просто молча поджимает губы и уходит с номера, захлопывая дверь. А мне страшно и повернуться в его сторону. Но я не могу продолжать играть в эти игры, и осторожно делаю шаг к нему, видя бушующие океаны. Мне так хочется подойти и обнять его. Сказать, как я скучала всё это время, как сходила сума и мечтала о том моменте, что его память вернётся. И он сможет меня обнять, как тогда. — На какой фразе ты поняла, что я всё вспомнил? — произносит блондин и пронзает меня взглядом. — Когда прочитала смс куда мне нужно подъехать. — То есть если бы я сразу, неделю назад тебя повёл сюда, то ты бы поняла, что ко мне вернулась память? — Егор, я не знала, как тебе рассказать, я просто боялась, что ты будешь знать об этом, но не сможешь вспомнить. — Хм… — повёл Булаткин, отходя в сторону, — А я всё вспомнил. Как ты обнимала меня, как кричала, что любишь, как держала меня за руку, когда я был не в сознании, как готовила блины. Абсолютно всё. Даже тот дом в Дубаи. — Егор, я так хотела тебе сегодня всё рассказать… — Хотела? — Меня правда сводили сума все твои фразы, я не понимала, как ты мог так попадать с точностью в прошлое, не зная об этом. — Знаешь, я ждал каждый день, что ты подойдёшь ко мне со спины, обнимешь за плечи, и просто скажешь: «что это я, я, та, которая была с тобой там, здесь и сейчас.» — Егор, я хотела… — подхожу ближе, чуть не плача. — Ты же видела, как мне было херово. Ты видела каждый раз, как я хотел вспомнить тебя. Тебя! Ни кого-то другого! И ты просто молчала. Просто заглатывала все мои приступы с памятью. Но при этом приходила ко мне во снах и там же мучала… — он говорил с такой горечью на губах, что мне трудно было даже дышать. Я забыла как это набирать воздух в легкие, мой пульс сбился с орбит, а сердце словно остановилось на миг, показывая, насколько я была глупа… Хотелось кричать себе об этом и падать на колени от беспомощности, только чтобы боль не пронзала его сердце так отрывисто с каждой фразой. Я видела как ему. Я чувствовала это в груди. Словно у нас одно на двоих дыхание, и сейчас дышать можно было только друг другом. — Прости меня. Я так хотела быть рядом. Не оставлять тебя. Просто быть рядом. Я словно заново в тебя влюблялась. Ещё больше. С каждым разом. Что даже забыла рассказать о том, как любила раньше. — Влюблялся я в тебя каждый день… Каждый раз. А ты просто смотрела, не пытаясь помочь мне. Скажи… я заслужил того, что мой родной человек вместе со мной потерял память? — Нет, Егор. Нет, родной мой. — подхожу к нему словно в неведении, и касаюсь руками груди. Между нами пару миллиметров и мои глаза, такие мокрые и напитаны его болью. Я видела сквозь призрачный туман его состояние. На нём просто не было лица. Мне хотелось обнять его, служить вторым дыханием и дышать с ним вместе, чтобы отпустить всю ту печаль. — Прости меня, любимый. Я такой дурой была. Я себе никогда не прощу, что могла молчать всё это время. Не пытаться по частичкам собирать твою память, а отставлять её на определённый момент. — Зачем ты устроилась через Эда ко мне? Зачем этот цирк? Почему ты с хосписа уехала и не была со мной??? — Я не могла… Стас… — пытаюсь договорить, но Егор уверено перебивает меня. — Ты была нужна мне, когда я был один, без ничего, даже без памяти… Но я не уверен, что тебе нужен был я… Егор сразу же убирает мои руки со своей груди и отходит в сторону кровати. Мне настолько сложно дышать после его слов, что кажется я задыхаюсь. Меня водит со стороны в сторону, руки до дикости хрустят, и всё внутри сползает вниз, раня меня целиком. Словно всё то, что я хотела и как вкладывала себя в эти отношения, растоптали, выкинули и не захотели принимать. Словно я действовала не правильно с первой минуты нашей встречи. — Держи. Тебе ведь это нужно было. — подносит папку бумаг Егор, и я судорожно не понимаю что там находится. — Что это? — открываю белые страницы и смотрю с дикостью и не пониманием строк. — Я заплатил цену выше, чем прописано в этих бумажках. Но видимо твоя любовь стоила так дёшево… — бросает свой злой взгляд Булаткин, который наполнен таким безверием, что я теряюсь во всех фразах и мои глаза не видят ни одного ответа в этой папке. — Я не понимаю о чем ты, Егор… — откидываю бумаги и врываюсь к нему, цепляясь за руки. — Я тоже не понимаю, как можно было так играть. — Я боялась, просто боялась сказать тебе правду, боялась, что ты не сможешь вспомнить тех моментов, которые в моей душе остались навсегда самым тёплым воспоминанием. Я люблю тебя! Его желваки сжимаются сильнее, а взгляд настолько сильный и дикий, что кажется гнев внутри взорвется в любой момент. — Я не хочу тебя больше видеть. — говорит он такие жесткие слова, с некой отчужденностью, словно это не мой Егор вовсе, что я просто теряю себя и его всецело. Блондин разворачивается к выходу. А я не могу поверить в сказанное ним секунду назад. Мне кажется это фарсом, не правдой и просто ужасным сном. — Егор, пожалуйста… — теряю равновесие и гордость, идя за ним. Нет я не иду, я просто бегу, лечу, но не могу остановится и оставить всё так, хватаю его за рукав пиджака, цепляюсь, пытаюсь сказать что-то в ответ, но слёзы просто не дают возможности собраться и прийти в себя. Егор с дикостью одёргивает руку и я лечу вниз, падая на колени. Если бы я была вазой, то я была бы разбитой вазой. Нет. Я уже разбилась. Хлопок двери проходится по ушной раковине с болью, я лежу коленями на полу, и закрываю рот ладошкой, начиная судорожно кричать, в истерике не верю услышанным словам, не понимая ничего вокруг, зарываясь в собственном аду мыслей. Я тону в эхе своего голоса, бьюсь рукой об пол, и становлюсь невменяемой. Соленное море слез врывается с уголков глаз и я просто не могу даже развидеть ничего вокруг. Словно у меня всё оборвалось с его уходом. Мои крики оглушаются эхом по стенам, и такая дикая боль проходится между рёбер, что я слышу, как сердце замирает в груди. Во мне отключили любовь. Я не слышу собственного крика. Не чувствую как чья-то рука поднимает меня с пола. В омуте глаз я теряю контроль. Теряя себя вместе с ним.