Ломаные линии

Мне игрою казались те перепалки и ссоры, что устраивал ты, и до хрипа в горле, вновь и вновь я в ответ кричал: «Что мне сделать, чтоб ты молчал?! Рот закрыл свой и убирался! Нахер здесь никому не сдался, мнений ценных твоих багаж!» Ты смеялся: «А что мне дашь, ты взамен за мое молчанье? Все же знают, что обещаньям, всем еврейским есть грош цена». Выкипала во мне до дна, ярость смешана с отвращеньем, я бросался как ангел мщенья, вновь на пики из острых слов. Думал, что пережить готов, каждый жест твой и хитрый взгляд, что измором меня нельзя, взять и выбить из колеи. Твои руки легко смогли, лечь на грудь и прижать поближе. Шепот вторил мне: «Подожди же». Тихо, томно и горячо: «Что ж, поиграем в неё еще? Или ты продолжаешь злиться? Я могу с этим всем проститься, заключив перемирие, как в войне». Так заманчиво врет: «И зачем это мне? С ненадежным нацистом водиться». «Ты глупее, чем кажешься, рыжий убийца. Бездуховный ходячий футляр» Я почувствовал — уши горят, от оммажа к бессменной вере. Картман знал: задевая первым, проходись с ледоколом по всем слабым точкам. Навык с детства им выведен и отточен, лучше выбранных школьных всех дисциплин. Почему пал я жертвой и выжил один, в бесконечной ментальной схватке? Почему мне сейчас так сладок, губ твоих ненавистных вкус. Кто подумал бы, что влюблюсь.