Будь на высоте!

***

–Эй, Джон, как там погодка наверху? –эту фразу я слышу каждый божий день. Сейчас она даже кажется совсем безобидной по сравнению с остальными издевками. –Как обычно, –выдаю свое клише, по привычке ссутуливаюсь посильнее и ускоряю шаг. Но резко останавливаюсь возле своего обшарпанного шкафчика, подмечая новую царапинку. Неужели опять пытались взломать? Быстро ввожу заветные цифры и распахиваю дверцу, о чем сразу же жалею. Почему пытались? Они взломали. И теперь я стоял полностью в какой-то жиже, похожей на слайм, цвета анальных выделений, проще говоря говна. Пахла эта гадость тоже не ахти. Наверное, только новые издевки и придают моей жизни «свежие краски», хоть и цвета какашек, но краски же.       После секундного обследования своего внешнего вида, бросаю взгляд на мои личные вещи, которые так же, как и я, были в «цветном» положении. Прикрываю глаза с целью успокоиться и читаю мантру, которая мешается с матерными словами, аж на трёх языках, вот что значит стать носителем. Отвлекает меня Марли, который со злобным взглядом орет на толпу зевак и отнимает у них телефоны, дабы не снимали. Как будто не знает, что это их ещё больше веселит. Дёргаю его на себя, пытаясь не запачкать, и веду в туалет.       А внутри сортира вполне неплохо. Тишина. Даже запах от ссанья не чувствуется, помыли что ли? –Тебе надо переодеться, –выдает омега и пытается сдернуть с меня футболку размером XXL. Мне нужно не просто переодеться, а помыться, а лучше вообще самоистребиться. –И во что я по твоему переоденусь? Все вещи в шкафчике залячканы, даже спортивная форма, –открываю кран и пытаюсь отмыть хотя бы руки и лицо. –Точно, мои тебе же не подойдут, –Марли грустно опускает взгляд, коря себя за то, что опять упомянул о разнице в размерах. Этот парниша был всего сто шестьдесят четыре сантиметра, так ещё и с ангельской внешностью. Никогда не понимал, чего он со мной возится? Ему бы сейчас тусоваться с крутой компанией, а не с дылдой и заморышем вроде меня. –А что если попросить у крыла альф? — и не собираясь слушать мой ответ, блондин рванул из толчка, как при потопе.Я только и успеваю, что расширить свои глазенки, а потом с какой-то обыденной усталостью закатить их обратно. Марли, такой Марли. Будет хорошо, если его там не изнасилуют на первом же лестничном пролете. А если он попадется главному смотрящему корпуса, то это вообще каюк, похуже пыток будет. Может нужно было броситься за ним? Сейчас и альф то ростом выше ста восьмидесяти пяти в нашем захолустье не встретить. Откуда вообще… Не успеваю закончить свои размышления, как дверь в сортир визжит и резко отворяется. –Нашел! Ох, Джон, ты б знал, какие там красивые мальчики! Один попросил у меня номерок, –на последнем слове он краснеет и смущённо хихикает. Ну точно вам говорю, ангел во плоти. –Ну, а ты что? Только не говори, что дал, –забираю футболку, на удивление, своего размера и шорты, которые приходится немного утянуть. Он что, слона раздел? –Угу-м, –резко бросаю взгляд на его алые щеки и вымученно мычу, –Но он такой милый! Да и они одолжили тебе вещи. Кстати, верни их завтра к десяти, у них физкультура. –Может ты? –опять горблюсь и пытаюсь не нюхать новообретенную одежду, пахнущую на удивление очень сносно, нет не так, крышесносно– вот подходящее слово. –Вместе. Они очень хотели на тебя посмотреть, –Марли лыбится во все тридцать два и пихает меня к выходу из туалета, на ходу собирая залячканные вещи в пакет, морща нос. –Ты же понимаешь, что это не из лучших побуждений? Думаю, им тоже захотелось поиздеваться, –шагаю по пустому коридору, подмечая, что первый урок уже давно начался. –А мне так не показалось. Да и что тебе стоит проверить? Тебя наши омеги с бетами похуже чморят, –никогда не понимал, как в нем умещается тот смущенный взгляд в туалете с глупой милой улыбкой и вот эта боевая позиция по жизни «сходи, сделай, посмотри, не ной, дай сдачи», начиная с седьмого класса. –Только на пять минут, никаких разговоров. Отдали и ушли. Понятно? –подхожу к своему шкафчику и закидываю пакет с грязными манатками. –Понятно, все очень понятно. Какой же ты всё-таки зануда, Джон. Неужели ты совсем не интересуешься противоположным полом? –Марли состроил такую ехидную рожу, как будто знал, где находятся сокровища Атлантиды. Причем не просто знал, а сам в то место положил. –Ты же сам понимаешь, интересуюсь я или нет, без разницы. Все равно на меня никто не посмотрит, если только фанатик гигантов, –заворачиваю на выход к пожарной лестнице и наконец плюхаюсь на твердую поверхность. –Слушай, Джон, посмотри книгу рекордов Гиннеса. У самого высокого омеги рост чуть больше двух метров, значит, ты не такой уж и высокий. Не всем же альфам нравимся мы, коротышки, –на этих словах он вытянул мизинец, показывая тех самых коротышек. От его маленького пальчика стало настолько смешно, что губы произвольно выдавили улыбку.       Мы ещё долго болтали о всякой ерунде, пока наши уши не подверглись беспощадной арии школьного звонка. В этом году нас с Марли распределили в разные классы, так что мы разошлись, зарекаясь встретиться завтра. Про злосчастную форму я пытался не вспоминать, но этот навязчивый запах на протяжении всего дня не давал мне покоя. Придя домой, я чуть ли не на ходу начал стаскивать с себя футболку, а потом и шорты, чтобы побыстрее закинуть их в стирку. Облегчённо выдохнул я только тогда, когда принял горячий душ, и уже сонный валялся на кровати в своем крошечном мирке — комнате. Забив на домашку, я решил поддаться Морфею и забылся глубоким сном.

***

      Утро началось не с кофе и даже не с будильника, а с криков мамы в коридоре, которая направлялась на мою территорию. Радостно хлопнув дверью, женщина влетела, словно вихрь, и тут же затараторила: –Джо, сладкий мой, у тебя появился парень? –она начала размахивать непонятными тряпками у меня перед глазами, попеременно открывая шторы и пиная носки под стул. –Маа, сколько раз просил, не врывайся без разрешения, –недовольно тру глаза, привыкая к источнику света. –Не переводите тему, молодой человек. Чьё это? –женщина кидает те самые тряпки, которыми до недавнего времени изображала что-то на подобии вертолета, и прямо мне под нос. –Одолжили, я вчера эээ…запачкался немного, –врать я никогда не умел, но то ли мама делала вид, что не замечает, то ли на самом деле не отличала ложь от правды. Поэтому, осмотрев вещи ещё раз, она громко цыкнула: –А я уж думала, праздник! Ладно, собирайся, жду тебя на кухне, –и поправив свои рыжие кудряшки, которые я у нее унаследовал, скрылась в коридоре так же быстро, как и появилась в моей комнате. Лучше бы ростом в нее пошел, от этих кудряшек только одни проблемы.       Вы, наверное, подумаете, что я пессимист и что меня все не устраивает. А если это так? Да, я ходячий депрессняк! Да, меня бесит моя внешность! И да, я сам не понимаю, как от красивых и дружелюбных родителей родилось данное нечто. Оглядываю свои многочисленные веснушки, пока чищу зубы, и подмечаю пару новеньких слева, хотя казалось, куда ещё больше. Ах да! Веснушки — это же поцелуйчики солнца, как говорит мама, надо радоваться. Черта с два! Хожу как далматинец. И глаза у меня цвета говна, может именно поэтому мои тупые одноклассники решили выбрать коричневый цвет жижи. Черт! Ещё же шкафчик придется вычищать. Вот, всё не как у людей! Продолжая бурчать под нос и источая ауру хандры, добираюсь наконец до остывшей яичницы. Даже тут лоханулся! –Привет, па, –ковыряю вилкой чуть пригоревшую часть белка, размышляя стоит ли это съесть. –Тухлое утро, дылденок, –блять, сколько раз просил меня так не называть, –тебя подвезти сегодня? –Да, если можно, –на улице все равно ливень, да и надо бы пораньше приехать, чтобы оттереть свой шкафчик. Папа удовлетворительно кивает головой и вновь возвращает свое внимание на очередную глупую утреннюю передачу. Они так лыбятся там, будто их под дулом пистолета снимают. Бесит. Отодвигаю разбросанную по всей тарелке яичницу и тянусь за чашкой с кофе. Допиваю в пару глотков и под возмущения мамы «дитятко опять мало ест, так и подохнуть можно» иду собирать портфель, точнее просто доложить чужую форму. Мама ее даже погладить успела. Чудо-женщина! Пытаясь, не думать о моменте передачи вещей владельцу, педантично завязываю шнурки на довольно старых, но чистеньких кроссах и дожидаюсь отца, поглядывая на часы. Их тиканье на удивление успокаивало, вводило в какой-то транс. Очнулся я от него только тогда, когда машина остановилась у ворот школы, а папа перестал напевать надоедливый Шансон. –Прибыли, товарищ дылденок! –Паааап, может хватит уже? –Что прекратить, дылденок? –мужчина театрально нахмуривает брови, делая вид, что не понимает. –Ничего, забудь.–хмурюсь ещё больше, хотя больше уже некуда, и открываю дверь потрепанного добротного пикапа. –Удачного дня, Джон, будь как всегда на…–не дослушав до конца, хлопаю дверью и быстрым шагом направляюсь к главному входу. Вы, наверняка, удивлены, чем же мне не угодил отец? А тем, что даже его обыденные фразы без специального юморного подтекста все равно являются некой насмешкой над моим ростом. Даже фраза на прощание, он всегда говорит мне «Джон, будь на высоте», ну что это, если не издевательство чистой воды.       Продолжая бурчать, я не сразу замечаю взбудораженного Марли у моего шкафчика. –Ну что, идём? –его сверкающие глазенки так и забегали в радостном предвкушении. –Куда это? –неужели с самого утра решил окунуть меня в говно под названием «крыло для Альф». Что-то в последнее время все ассоциации только с помоями человеческого происхождения, надо бы прекращать, а то даже самому дурно. –Как куда! Отдадим форму! Фирс написал мне, что они тоже уже в школе, так что это самый лучший момент. Но если ты хочешь сделать это после второго урока, в обеденный перерыв, когда будет куча народу, а значит свидетелей данного действа, да ещё и этот смотритель мистер Пипподи, то валяй. Мешать не стану.–проговорив как заученную скороговорку текст, он гадливо улыбнулся, заранее понимая, какой вариант я выберу. Вот же ж сученыш, забудьте про ангела, никакой это не божий одуван, ни в коем разе! –Давно продумал все? –открываю шкафчик, чтобы сгрести все свое добро в заранее приготовленный пакет. –Буквально перед приездом в школу. Ну, Джооон, ну, пожалуйста! Ты что, не друг мне? –вот всегда он так конючит, а я всегда ведусь. Логично? Логично. –Хорошо, но! –прерываю его хлопки в крошечные ладошки–ты поможешь отмыть мой шкафчик до обеда, а ещё поделишься своим банановым молоком.–закрываю шкафчик, наконец обернувшись к другу. –Без проблем, –Марли радостно кивает головой, как болванчик ей богу. Устало закатываю глаза, оставляю портфель в так любезно предоставленном Марли шкафчике и шурую за ним, поджав хвост, потому что знаю, что ничем хорошим это явно не кончится.       Крыло Альф ничем не отличалось от крыла Омег, только аура здесь была более тяжёлая, за счет удушающего спектра феромонов в воздухе. Ну и стен, тут они были нежно-оранжевые, у нас же цвета фуксии, всегда считал это безвкусицей, но что поделать. Быстро осматриваясь по сторонам в поисках ещё новых зацепок, я совсем не заметил, как мы приблизились к двум амбалам около кабинета с золотыми цифрами сто девяносто два. Мазнув взглядом, я так и застыл, вглядываясь в это злополучное число. Со стороны, наверное, выглядело так, будто я пытаюсь мысленно сжечь дверь, в общем, просто напросто уничтожить и не видеть больше никогда. Это действительно так и было, но пока я занимался сиим занятием, Марли на крыльях любви успел уже рассказать своему Фирсу (так ведь, да?) о том, что ел на завтрак и как же он ненавидит вставать по утрам в школу. Потом дорогой друг наконец заметил мой столбняк и, шикнув про дурость, притянул к себе. Не прошло и минуты, как я всё-таки решился взглянуть на собеседников, не моих, конечно, но все же, да так и словил второй столбняк. Передо мной стояла элита, нет, ну серьёзно, прямо как в сериалах! Не вру! Доброжелательным Фирсом оказался капитан баскетбольной команды и по совместительству красавчик школы, а рядом с ним, как я знаю по слухам, Мирон, просто Мирон. Почему просто? Да потому что для него всё было просто: любая задача по зубам, щелкает их, как орешки, поэтому и является первым по успеваемости, многочисленным победителем различных грантов и олимпиад. Да, он был красив, умён, но холоден и скрытен. Ходил только с Фирсом и иногда с ребятами из команды, так как являлся заместителем капитана и менеджером, но на остальных даже не смотрел, а если и смотрел, то только с некой отрешенностью и пофигизмом. Вот, чему я хотел бы у него научиться, уметь взглядом давать остальным понять, что тебе на них абсолютно п о е б, а т ь! Я бы и дальше рассуждал, чем может понравиться ледяной принц омежьих сердец (хотя там и беты не отставали), если бы не Марли, дергающий меня за рукав и дающий всем видом понять, что пора и вещи отдавать, честь знать и наконец валить. Хотя валить он совершенно не хотел, было и ежу понятно, но втянуть меня в их «интересную» беседу ему было необходимо. Немощно поглядывая на стопочку вещей в руках и двух самцов, я наконец протянул кулёк Фирсу, пробормотав в пол слова благодарности. –Так это не мое, это Мирон дал, он по габаритам побольше, — фраза прозвучала без тени насмешки в мой адрес. Альфа даже впервые перевел взгляд с Марли на меня, а потом и на друга, мило улыбаясь. И вправду, Фирс был ростом с меня, только по комплекции помассивнее, а вот его дружок… Я прыснул: «Что за тупые шутки, Джон?» Так вот дружок, то есть Мирон, и вправду был выше меня, аж на сантиметров десять, что мне впервые приходилось при разговоре с собеседником не вниз смотреть, а наверх. Не знаю, какая муха меня укусила, но набравшись смелости, я даже решаюсь посмотреть ему глаза в глаза, при этом протягивая злосчастные шмотки их обладателю. И ничего. Ну, как ничего: просто я не вижу в них брезгливости, холода или какого-то презрения. Только красивая голубо-зеленая радужка и длинные ресницы, губы не растянуты в улыбке, но и не поджаты в раздражении. Он как статуя, которая ни черта не чувствует, кукла без эмоций. Не знаю, сколько длились наши гляделки и насколько мой вид отображал весь внутренний переполох, но все закончилось, когда Мирон чуть ли не вытянул из моих деревянных рук свои спортивки, случайно коснувшись ладони и обдавая ее холодом. Он что, мерзлячий? Почему руки такие ледяные? Отдернув свои ладошки, средних размеров слава Богам, я прячу их за спину. Наверное, это выглядело немного странно со стороны, да кого я обманываю, пиздец как странно. –Нуу, нам пора, да? Марлиии, –растягиваю слова сквозь зубы и дергаю друга сзади за воротник. –Ой, точно, скоро смотрящий придет! Увидимся завтра? –Да, в пять, –Фирс подмигивает омежке и скрывается вместе с Мироном за злополучной дверью, которую я мысленно уже уничтожил, и даёт нам возможность тоже поскорее убраться восвояси.       Вернувшись «на базу» отмывать шкафчик, я наконец задаю вопрос: –А что завтра? –Свидание, –избегая моего взгляда Марли проводит тряпкой по остаткам жижи на дверце. –Оо, даже так, уже спелись, –я передергиваю плечами. Нет, я не ревную друга, а просто переживаю, –только будь осторожнее, такие плейбои, как он, легко разбивают сердца. –А по-моему он лапочка, вот только водится с этим нелюдимым Мироном, у меня от него мурашки по коже. Он жуткий! –парень морщится и смотрит на меня, ожидая ответной реакции. –Просто он не прячется за маской доброжелательности, как многие. Если ему не нравится, он говорит это напрямую… Это поражает, –непроизвольно издаю вздох и кидаю губку в ведро. Вроде закончили. –Вау, кое-кто заинтересован!!! Неужели сам Джон Майерс влюбился, ну и вкус у вас, молодой человек! –Марли завелся, только этого не хватало, теперь будет болтать двадцать четыре на семь. Да и не влюбился я, просто, ну, просто… Ааа, ну вот просто короче и ничего больше. –Думай, как знаешь. Все равно тебя не переубедить. Марли лишь хитро прищурился и, забрав ведро с грязной водой, ушел в туалет, специально виляя задом, как тетя Фрося на базаре. Он не исправим, честное слово. Перекладываю свои учебники в чистый ящичек и иду на первый урок, которым оказывается моя любимая физкультура. И да, это сарказм.       Обычно физрой мы занимаемся на улице, ведь в общем зале тягают железо альфы. Но сегодня судьба явно не даст мне покоя, на улице же ливень, что ведёт только к одному–мы занимаемся вместе. Ну почему именно сегодня, почему именно со мной. Хотя когда и с кем, если не сейчас и не с Джоном Майерсом.       Захожу в задымленную раздевалку, в которой пахнет дезиком, клубничными сигаретами и немного потом. Стараюсь не дышать, потому что от этой смеси меня обычно тошнит. Быстро напяливаю шорты и футболку оверсайз с надписью «Не извиняйся, я надеюсь, ты подавишься и сдохнешь» и выхожу как всегда последний. Но в этот раз я похоже задержался дольше обычного, потому что оба класса стояли в одну шеренгу, а физруки в очередной раз над кем-то измывались. Дверь за моей спиной оглушительно хлопнула и дала этим извергам причину приебаться к новой жертве, то есть ко мне. –О, Майерс, а что ж мы так долго? –Да-да, долго, потому что долговязый или как? –один толстопузик дополняет другого, а потом они вместе хихикают. –Простите за опоздание, можно встать в строй? –перешагиваю через свою гордость и с покорной усталостью произношу заезженную фразу всех учеников. –Вставай! Только ты сегодня будешь дежурным, так что иди в начало, –физрук кивает в сааамый перед, где стоят альфы. Он что, решил меня убить? И физически (я не переношу физ упражнения, выносливости ноль, палка с говном короче), и морально (потому что первым стоял не кто иной, как Мирон). Вылупив глазенки, я стою в оцепенении, пока физрук не делает мне ещё одно замечание. Делаю вдох и медленно выдыхаю, слышу шепот всего класса по типу «и почему именно он?». А там, я уже не помню, как добрался до пункта назначения и встал прямо перед Ним, выдержав, как мне показалось! , а кажется мне многое, любопытный взгляд голубо-зеленых глаз. Не помню, как бежал 10 минут в лёгком темпе, слыша только стук своего слабого сердечка. Как проводил зарядку перед тридцаткой живых тел, как сел на скамейку, потому что альфы должны были сыграть в баскетбол, а омеги болеть за любимчиков. Как команда, где играли Мирон с Фирсом, выиграла, парни весело дали друг другу кулачок. Очнулся только после свистка и окрика физрука, мол пора омегам показать класс, ну и бетам жопу поднять! Только в баскетбол мы играть не стали, а выбрали стандартный волейбол. Меня это несказанно обрадовало, потому что бегать ещё и в баскетболе, да я ж сдохну. А волейбол вещь хорошая, мне нравилось. Летом мы всей семьёй выезжаем в загородный домик и, натянув сетку, рубимся в него с утра до вечера, так что играл я вроде сносно. Меня поставили сразу же на подачу, наверное, потому что подавать больше никто нормально и не умел. Мистер Роберто, то есть физрук, даже разрешил подавать с середины, но я не я, если заупрямлюсь и стану подавать сзади, как все профи. После нескольких пререканий с толстопузиком, наконец встаю за линию и отбиваю мяч, который удачно ложится в руку и ловко отскакивает от пола. Слышу свисток и принимаю решение подавать сверху, раз уж решил выпендриваться, то по крупному, как говорится.       Бамц! И мяч отскакивает на поле у соперников и катится к ногам Ширли. При ее имени мне сразу вспоминается какая-нибудь дворняжка, да и ей подходит. Эта дамочка увела столько парней, пальцев не хватит сосчитать, даже если прибавить те, что на ногах. Подбирать за чужими помои или же парней, как по мне, одно и то же. Она брезгливо смотрит в мою сторону, потом ухмыляется, подбирает мяч и кидает мне со словами: –Не знала, Джон, что у тебя есть хоть какие-то таланты кроме как быть самым убогим!       Все начинают неистово ржать, да именно ржать. Кто-то кидает ещё парочку злобных шуток. Смешавшись, оглядываю вереницу лиц с гадкими ухмылками и наталкиваюсь на него, губы поджаты, а взгляд раздражительный, ни тени улыбки или поддержки этого буллинга. Он будто спрашивает меня, почему я все это терплю, почему не отвечу. Да потому что нет смысла, я устал отвечать из раза в раз, да и если Марли нет рядом, такое ощущение, что я один против всего мира, что я ничтожество, которое не справится.       Сегодня это меня злит, неимоверно раздражает. Поэтому с очередным свистком, я сам не замечаю, как целенаправленно со всей силы бью в сторону Ширли, да так, что попадаю той в лицо. Бамц! Это было какое-то озарение. Перекореженное, красное лицо Ширли, ее слезы, небольшая струйка крови из носа и ошалелые взгляды окружающих. С ужасом, некоторые с восхищением. А главное–первая и самая важная для меня на тот момент теплая улыбка от такого странного и в то же время уже родного альфы. Моего альфы.