Теплые росчерки души

      Полная луна, медленно выйдя из-за пушистого облака, осветила кроны деревьев. Редкие лучи отраженного солнечного света, пройдя сквозь густую преграду листьев, мелкими светлячками легли на темное полотно трав.       Высокая темноволосая женщина, освещая свой путь небольшим шариком света, отставила в сторону небольшую витиевато плетеную корзину и, откинув капюшон с головы, осматривала небольшую поляну. Ее откровенно раздражала необходимость заниматься подобным среди ночи, словно вор какой-то, вместо сна в теплой мягкой постели под пуховым одеялом, но выбора не было. Некоторые магические травы росли исключительно в ночь полнолуния.       Откинув тяжелую иссиня-черную косу за плечо, магиана присела, рассматривая соцветие с мелкими белыми цветочками, украшенными мелкими алыми пятнышками, словно на растение брызнула кровь. Кровянка и была тем растением, за которым пришлось поохотиться женщине. Не редкий, но редкоцветущий, этот цветок помогал при кровотечениях, а в сочетании с молодыми листьями Златоцвета останавливал воспаления.       Легкий взмах длинных тонких пальцев и шар света подлетает ближе, позволяя, не щурясь в темноте, отрезать небольшим ножом соцветия так, что бы одно из них оставалось на растении для его дальнейшего размножения. Корзинка магианы постепенно наполнялась, и она уже было выдохнула, осознавая, что этой ночью удастся даже немного поспать.       — Хей, ребят, ловите его, ловите урода, — гомон детских мальчишеских голосов шумел где-то по правую сторону, в глубине леса. — Не упустите!       Магиана нахмурилась и потушила шар света, тихо направившись к издававшимся звукам. Ее ноги в удобных ботинках легко скользили по лесному полотну, так что ни одна веточка не хрустела, ни один листок не зашуршал. Женщина накинула на голову капюшон плаща и, наконец, нагнав детей, остановилась в тени большой липы.       Пятеро мальчишек, лет восьми-десяти, окружили небольшую яблоню, на одной из самых низких веток которой сидела небольшая сова. С взъерошенным оперением, птица явно едва смогла взлететь на одну из самых низких веток. Сова даже не хлопала крыльями в попытке отпугнуть внезапных врагов, наоборот, вжималась все сильнее в ствол дерева, будто пытаясь слиться с ним.       — Доставай рогатку, Майк, нам его не достать руками, — крикнул самый высокий из мальчишек, поднимая с земли небольшой камень. — Нечего такому уродству делать у нас в деревне.       — Что здесь происходит? — не выдержав издевательств над беззащитным созданием, магиана вышла из-за липы и выпрямилась в полный рост, откинув капюшон плаща от лица.       — Еще одна ведьма, — рявкнул все тот же дерзкий парнишка, явно растеряв последние толики самосохранения. — Кидай в ведьму.       Он замахнулся, даже не обратив внимания на то, что его друзья уже отошли на несколько шагов назад, поняв кто перед ними. Камень с неприятным свистом вырвался из детских рук, полетев прямиком к женщине.       Вспышка, сноп искр, и бравого инквизитора, коим не было места на земле вот уже несколько сотен лет, ослепило яркое, но безобидное заклятие, слетевшее с женских пальцев. Магиана поморщилась и поманила рукой тех детей, что стояли поодаль.       — Я правильно понимаю, что он из семьи, приехавшей в наши места недавно? — строго задала она вопрос, обратившись к Майку и, дождавшись дрожащего кивка, продолжила. — Передайте старосте деревни, чтобы поговорил с его родителями. Я обеспечиваю защиту этому месту не для того, чтобы меня вот так забрасывали камнями дети.       Майк и остальные дети продолжали кивать, придерживая вопящего, временно ослепшего товарища, а женщина уже было хотела развернуться в строну своей башни, но замерла. Ее цепкие пальцы, творившие необыкновенную магию, ухватили двух ближайших парней за грязные уши и сильно тряхнули.       — Еще раз увижу, что зверей вне охоты обижаете, надеру тощие задницы вицей. В лягушек бы превратила, да родители ваши расстроятся. Брысь по домам, полуночники, и этого дурня не забудьте!       Мальчишки убежали в сторону деревни так, что только пятки сверкали, а магиана, нахмурившись, посмотрела на явно раненую сову.       — Ну, а с тобой что мне делать? — задала она вопрос скорее самой себе, нежели птице. — Я могу попробовать слевитировать тебя оттуда, но было бы гораздо проще, попытайся ты слететь сам.       Стоило ей договорить, как сова, глухо ухухнув, слетела, хотя скорее упала в руки едва подоспевшей подбежать ближе магиане. Аккуратно усадив бедное создание в корзину, переложив половину трав себе в карманы плаща, женщина быстрым шагом направилась к своей башне.       Поведя руками, она развеяла щиты, окружавшие вход. Щиты не столько от врагов, сколько от любопытных деревенских, которые даже спустя три года проживания вместе с ними магианы пытались пробраться да посмотреть на быт теперь деревенской колдуньи.       Женщина, недолго думая, направилась в свою лабораторию, где хранилось множество зелий от всевозможных недугов.       — Сиди спокойно птичка, мы договорились? — аккуратно высаживая сову на стол и осматривая, сказала она. — Чертята, с крылом тебе что-то сделали, а я, знаешь ли, птиц лечить не умею. Только людей. Попробуем как человека, но с уменьшенной дозировкой.       Магиана бормотала себе под нос названия зелий, которые ей понадобятся, и их дозы - старая привычка еще со времен своего обучения. Стоило ей повернуться к высокому шкафу, забитому флаконами из темного стекла, как позади раздался непонятный шум.       — Я же попросила сидеть на месте, не разноси мне лабор…       — Простите, госпожа магиана, я постараюсь больше не двигаться.       Женщина застыла на полминуты, осознавая случившееся. Прямо перед ней, на ее столе, вместо раненой потрепанной совы сидел мальчик лет семи. Растрепанные серо-черные волосы, подранная, явно маленькая растущему ребенку одежда, затравленные, испуганные желтые глаза.       — Удивил ты меня, дружочек, — медленно, словно боясь спугнуть, произнесла магиана, подходя чуть поближе, с осторожностью протягивая руки с зельями. — Как тебя зовут, малыш?       — Не знаю даже, — опустив голову, ответил ребенок, чуть вздрогнув от прохладных рук женщины, прикоснувшихся к нему. — В последней семье, где я жил звали Бокуто.       — Бокуто? Красивое имя, а меня Вивиан зовут — магиана продолжала осматривать уже мальчика, теперь, по крайней мере, понимая масштаб травмы. — У тебя рука сломана и мне не нравятся ребра. Ты можешь покашлять?       Бокуто напрягся и кашлянул несколько раз в предложенный магианой белый платок. Не увидев ни одного алого пятнышка, Вивиан довольно улыбнулась.       — А вот это хорошо, перелома ребер нет, может только трещина, а это не так страшно, — говорила она с улыбкой, стараясь приободрить мальчишку. — Не бойся, Бокуто, это все я легко вылечу. С моими зельями и заклинаниями дня за три-четыре на ноги встанешь, я тебя отведу к твоей семье. Надо только старосте передать, что ты у меня, пусть предупредит их.       — Не нужно никого предупреждать, госпожа Вивиан, — прервал магиану мальчик. — Последняя семья, у которой я жил умерла три месяца от поветрия. Мне вам даже заплатить нечем.       Вивиан оторвалась от смешивания зелий и нежно потрепала и без того растрепанные волосы пациента.       — Ты, правда, думаешь, что я взяла бы оплату с птицы, которой тебя посчитала, забрав в свою башню? — спросила она, чуть присев и заглянув Бокуто в глаза. — А если семьи нет, то тем более пока у меня поживешь. Я тут одна совсем, компанию составишь. Если конечно сам не захочешь уйти.       — Спасибо, госпожа.       Вивиан вновь улыбнулась, влила зелья в разогретое ее магией молоко и вмешала туда ложку густой золотистой жидкости.       — Выпей это, мне нужно, чтобы ты поспал, пока я лечу твои кости, — женщина протянула Бокуто толстостенную кружку, наполненную ароматным содержимым. — Травы могут немного горчить, но я подсластила медом, будет вкусно.       Бокуто принял кружку из рук магианы, медленно, даже не поморщившись, выпил молоко и поставил уже пустую рядом с собой.       — Не думал, что вы такая добрая, — произнес он, уже прикрывая веки и чуть заваливаясь на бок. — А еще у вас глаза такие.       — Какие, золотко? — переспросила она, подхватывая Бокуто до того, как он рухнет на стол.       — Как небо голубые…       Его глаза закрылись, а тело постепенно расслабилось. Глубокий сон, созданный травами, заглушил боль от ран, что позволило Вивиан не беспокоясь уложить его на столе.       Главной проблемой, как и ожидалось, стала сломанная рука. Под пальцами магианы появилось теплое желтоватое свечение, лечебное заклинание. В области перелома свечение стало ярче. Чуть приподняв руку мальчика, Вивиан одним резким движением вправила кость на нужное место, сканируя лучами магии, не осталось ли осколков рядом с местом перелома и, только удостоверившись, что их нет, женщина срастила кость. Хоть она и не отправлялась на войну вот уже пятнадцать лет, руки еще не забыли, что такое лечебная магия в полевых условиях.       Магиана горько улыбнулась своим мыслям и, закончив с переломом, раздела Бокуто догола, пока тот спит. Почему то ей не хотелось смущать мальчонку полным осмотром в тот момент, когда он будет бодрствовать.       Первое, что бросилось Вивиан в глаза — худоба. Ребра и тазовые кости торчали, кожа была бледной и тонкой. Впалый живот, но при этом довольно сильные ноги и руки. Видимо ему далеко не в первый раз приходилось убегать и прятаться от посторонних. По всему телу Бокуто пестрели застарелые и свежие синяки, ссадины, длинные царапины.       Смочив мягкий отрез ткани в теплой воде, магиана омыла грязное тело мальчика, несколько раз сменив воду в небольшом тазике, смазала раны горьковато пахнущей травами мазью и унесла Бокуто в свою спальню, уложив на ту самую теплую постель под пуховое одеяло. Парнишка должен был уже выйти из глубокого, почти наркотического, сна и теперь просто отсыпаться, благодаря действию успокаивающего отвара. Вивиан же, тем временем, очистив заклятьем его одежду, сидела у камина, держа небольшую охапку подранных вещей.       Создавать что-то абсолютно новое было бы расточительством магии, Вивиан хоть и просканировала Бокуто полностью, боялась, что может появиться проблема посерьезней, чем банальный перелом. Поэтому магиана, взяв в руки обычные иголку с ниткой, зашивала одежду, дабы мальчик не проснулся абсолютно голым в постороннем месте.       Неужели ей настолько одиноко, что она готова взять в дом ребенка. И не простого ребенка?       Задумавшись, Вивиан несильно уколола иглой палец и теперь посасывала его во рту, ощущая металлический привкус крови во рту. Бокуто не простой ребенок, а ребенок с магическим потенциалом. Ребенок, который мог бы стать ее учеником. Может хоть его она не потеряет.

***

      Ей снова снился этот чертов сон. Поле битвы, кровавое месиво, грязь, пыль, пепел от огненных заклятий пиромантов. И тело мужчины перед ней. Командующий королевским передовым отрядом, красивейший из военных чиновников, сейчас половина его лица была кровавым месивом ожога, а грудь пробита осколком деревянной балки. Вивиан на коленях, знакомое желтое свечение угасает на кончиках ее пальцев, она высушена, в ней больше нет сил, чтобы хоть как то помочь. Отчаяние вырывается наружу криком, обжигающим горло. Слезы, которые не сдержать, они бегут по щекам, капают вниз. Мужчина поднимает взгляд, открывает из последних сил такие же ярко-голубые, как у нее глаза.       — Мама…       Вивиан просыпается от робкого прикосновения к своей руке. Она заснула в кресле, укутавшись в теплый плед сразу после того, как одела Бокуто, а сейчас мальчик стоял прямо перед ней.       — Простите, госпожа Вивиан, вы плакали и я подумал.       — Правильно сделал, Бокуто, мне снился кошмар, — магиана поднялась со стула и с громким зевком потянулась. Судя по свету, исходившему от окна, на улице уже давно был день. — А ты давно проснулся?       — Совсем недавно, — мальчик отвечал и, пытаясь сделать это так, чтобы никто не заметил, проверял все еще вчера болевшие места.       — Как ты, болит что-нибудь? Голодный?       — Не болит, спасибо, — Бокуто робко улыбнулся, подняв, наконец, голову. — А что едят маги?       — То же, что и все люди. У меня точно была где-то копченая свинина и яйца, предлагаю пожарить их вместе.       Вивиан тепло наблюдала за так кардинально изменившимся буквально за ночь мальчиком. Еще вчера он хотел уйти, дабы не обременять, а сейчас помогал достать к очагу тяжелую чугунную сковородку и мыл свежие куриные яйца, пока женщина мелко нарезала и обжаривала мясо.       — Как ты относишься к жареному луку? — спросила Вивиан, пока на сковороде шкворчали довольно жирные кусочки мяса.       — Я все ем, госпожа.       Женщина улыбнулась и тут же мелко нарезала лук. Глаза чуть было не заслезились, но вот он уже присоединился к мясу, довольно быстро приобретя золотистый оттенок. Вивиан разбила шесть яиц сверху на это все и взмахом руки уменьшила огонь в очаге.       — Сейчас мы с тобой позавтракаем, а потом сходим в деревню. Надо купить тебе чистую одежду и матрас. Постельное белье, одеяла и вроде даже кровать должны быть у меня в кладовых, — весело перечисляла Вивиан, глядя в восторженные золотистые глаза. — А то я, знаешь ли, очень привязана к своей кровати, чтобы вот так просто отдать ее тебе.       — Вы правда хотите чтобы я остался? Чтобы я с вами жил? А может, вы знаете, кто я? — не дожидаясь ответа, Бокуто тараторил все новые и новые вопросы. — У вас так много книг, вы, наверное, все-все знаете.       — Увы, дружочек, но даже весь конклав магов не знает и половины всего на свете, — магиана выкладывала содержимое сковородки в две глубокие тарелки. — Про таких, как ты, у меня книг, к сожалению, тоже нет, но есть немного знаний, — она поставила тарелку напротив Бокуто, протянула ему хрустящую корочку от буханки хлеба, и, поняв, что, несмотря на аппетит, мальчик ее слушает, продолжила. — Таких как ты зовут оборотнями. Когда-то вы были многочисленны, но люди считали вас опасными и убивали. Восемьсот лет назад было заключено перемирие между живущими на одной территории народами, но было уже поздно, практически целый вид был истреблен жадными и вечно напуганными неизвестным людьми. У оборотней очень большой магический запас, который они тратят на перевоплощения. Во время полной луны вы, по пока не исследованным причинам, сильнее, чем в другие дни. Считается, что маги произошли от союзов людей и оборотней, но и этого мы не знаем точно.       — Прошлой ночью я обратился не в первый раз, но впервые, потому что сам захотел этого — с усилием проглотив все, что было у него во рту, сказал Бокуто. — А вы встречали таких как я?       — За всю свою жизнь двух, — Вивиан задумалась, блуждая в воспоминаниях, — Мужчину, который мог превращаться в рысь, около пятидесяти лет назад. И женщину, превращавшуюся в журавля, тридцать четыре года назад.       — Ого! Это же сколько вам тогда лет?       Вивиан чуть не подавилась яичницей и засмеялась.       — В апреле мне исполнилось восемьдесят восемь лет, — ее так умиляла реакция Бокуто на буквально все, что она говорит. — А тебе, ты не знаешь?       — Вроде бы восемь, — почесав голову, ответил мальчик. — Выходит я в одиннадцать раз младше вас? Но вы ведь не старая, это из-за магии?       — Ты очень сообразительный, дружочек. А теперь, раз ты доел, нам пора в деревню. Будем представлять тебя старосте, ученик магианы Лесной границы.