Теплые росчерки души

      — Я понимаю, о чем ты говоришь, Норико, но я не думал, что ты вот так все развернешь.       Двое подростков сидели рука об руку на крыше четырехэтажного жилого дома. Закатные лучи заставляли их щурить глаза, но смотреть друг на друга, казалось, было больнее.       — Кейшин, мы ведь говорили об этом, я говорила, что не хочу прозябать в подобном месте, — девушка трясет каштановыми кудрями, но так и не поворачивается. — В Токио столько возможностей, столько мест для получения образования, для развития.       — И для того, чтобы уехать туда тебе необходимо порвать со мной?       Норико сжимает пальцы своего теперь уже бывшего парня. Понимает, что поступила как последняя сука, но не может по-другому.       — Я не вернусь, люб… — она осекается, девушка привыкла за эти полгода называть его так, — Кейшин. Я уже получила место в хорошем университете и купила билеты на поезд. Уезжаю завтра. Я хочу попробовать сразу устроиться на практику, пробиться в хорошую фирму. Я не буду приезжать даже на каникулы, не то, что на выходные. А это не те отношения, которых хочешь ты.       — Я мог бы приезжать к тебе, — парень едва удерживает в себе слова, которые точно не помогут. — Ведь можно, всегда можно что-то придумать.       — Но не сейчас, — девушке тяжело, но она понимает, что Кейшину тяжелее в стократ. Осознавать, что любимый человек не поставит тебя выше своих интересов. — Нам всего по восемнадцать лет, редко в этом возрасте находишь любовь на всю жизнь. Особенно в наше время.       Кейшин не выдерживает, отворачивает лицо от лучей закатного солнца и смотрит на нее. Едва успевает увидеть, как она быстро вытирает слезы и тоже поворачивается к нему.       Последний поцелуй одновременно и горький и сладкий. Мягкость ее губ, настойчивость его рук. Этот поцелуй, наверное, самый долгий из всех их, потому что ни один не хочет его прерывать.       — Прости меня.       Норико отстраняется и последнее, что видит парень — это ее заплаканный профиль, пока девушка спускается вниз по пожарной лестнице.       Почему он это вспомнил спустя столько лет?       Укай мотает головой из стороны в сторону и привычным движением достает сигарету из пачки, лежащей прямо у кассы. Сейчас середина дня, клиентов толком нет, а тренировка с волейбольной командой начнется только в пять часов. Однако стоит зажигалке поджечь кончик сигареты, а мужчине сделать первую затяжку, звенит колокольчик у двери, вынуждая Укая выглянуть за прилавок и, про себя выругавшись, потушить сигарету.       — Здравствуйте Канеко-сан, — приветствует он пожилую женщину, зашедшую к нему. — Чего сегодня желаете?       — Опять дымишь в магазине, Кейшин, — сурово сведенные брови Канеко-сан, прямо как в детстве, заставляют мужчину поежиться. — Ох, бабушка твоя так расстраивается из-за этого, мальчик, а ты и не слушаешь никого, совсем старость не уважаешь.       Пока женщина отвернулась к прилавку с лапшой, Укай закатывает глаза. Лучшая подруга его бабушки всегда относилась к нему с любовью, но вместе с ней шла и весьма суровая забота об, по мнению Канеко-сан, этом великовозрастном ребенке.       — Бабуль, ну куда ты убежала, я же сказала, сейчас поздороваюсь со старыми знакомыми и помогу тебе, — женский голос удивительно знаком мужчине. Настолько, что он боится обернуться. — К тому же уже споришь с продавцом, как ты только успеваешь?       — Да ты столичная вертихвостка и идти со мной не хотела, — тут же сменила объект для нравоучений женщина. — С жильем ей, видите ли, разобраться нужно, а то, что ее семья уже восемь лет нормально не видела, это нас не волнует. Ты меня вообще слушаешь, Норико?       Девушка не слышала ее слов. Лишь ошарашено смотрела в лицо так сильно изменившегося первого возлюбленного.       — А говорила, что не вернешься.       Эти слова срываются с губ Кейшина против его воли. Он уже ждет осуждающего взгляда ее зеленовато-карих глаз, но слышит лишь внезапный звонкий смех.       — Я много глупостей говорила, неужели ты их все запомнил?       Этот смешок, как спусковой крючок, ослабляет напряжение в небольшом помещении. Канеко-сан тихо усмехается, глядя на них и молча, уходит выбирать продукты, оставляя этих двоих наедине.       — Ты какими судьбами в наших краях, — Укай позволяет себе улыбнуться и по-дружески обнять девушку.       — Пока в отпуске, но останусь здесь месяца на четыре, а то и больше, — Норико улыбалась, но мужчина все равно видел какую-то забитую грусть в глазах. — Давай не будем сейчас об этом, может встретимся как-нибудь, посидим с пивом? Ты занят сегодня?       — Часов до восьми занят, — честно ответил Укай видя, что бабуля Канеко уже приближается к кассе с полной корзинкой. — Тренирую волейбольный клуб Карасуно. Можем встретиться здесь, где-нибудь в половину девятого.       — Я приду к восьми к залу, — теперь Норико улыбалась уже искренне. — За восемь лет даже по школе можно соскучиться.       — Наболталась, помощница? — Канеко-сан наигранно вздыхает, поднимая корзинку и выкладывая из нее продукты, — И убери отсюда свой кошелек, я в состоянии заплатить за свои продукты.       Норико в точности повторяет то, как закатил глаза Кейшин, подхватывает пакет с продуктами и, забавно помахав рукой, выходит из магазинчика у подножья, оставляя его хозяина в весьма смешанных чувствах.       Она так сильно изменилась и не изменилась вовсе одновременно. Все те же каштановые локоны, которыми она трясет, будучи чем-то недовольной. Глаза, в которых так легко прочитать любую эмоцию. Упрямый острый подбородок, он, видимо, вместе с характером достался ей от бабушки.       Остаток дня пролетел для Укая, как в тумане. Незаметно наступило время тренировки, он сдал смену второму продавцу и направился в сторону школы. Они с Норико ходили по этой же дороге. Каждый раз они переплетали пальцы в своеобразный замок, не желая отпускать друг друга. Девушка частенько прислонялась к его плечу щекой и старалась идти с ним шаг в шаг.       Из очередного забытья его вывел прилетевший в затылок мяч и последовавший за этим вопль извинений от Хинаты. Всё-таки принимать мяч этот мальчишка совершенно не умеет. Кейшин потер затылок и посмотрел на часы.       — Все, ребят, пора заканчивать, — громко крикнул он, перекрывая мальчишеский гвалт голосов. — Собирайте мячи, прибирайтесь ну и все как всегда. Зайдя в раздевалку, мужчина перелез из спортивных брюк в джинсы и пересобрал волосы на голове ободком. Вроде бы вид вполне приличный, не свидание же это, в конце концов. Или свидание?       Захотелось попросить Хинату кинуть мяч в голову еще раз, да посильнее. Какое в жопу свидание, она просто предложила встретиться и поболтать, без своей порой весьма занудной и языкастой бабушки. Выпить пива. Нужно держать себя в штанах.       Когда он вышел из зала во двор школы, на улице уже было темно, но Норико он заметил сразу. Жаркая погода позволяла, поэтому девушка стояла, оперевшись плечом на дерево, и оправляла складки на юбке легкого зеленого платья.       — Рю, это ты что ли? — раздался ее возглас и девушка подлетела к лысому парню в плотную, практически не обращая внимания на других стоявших вокруг. — Ну ничего себе ты вымахал, я и не знала, что ты в Карасуно перевелся.       — Канеко? — сам парень тоже был явно удивлен этой встрече. — А чего это моя сестрица не с тобой в загуле, раз уж ты раз в сто лет навестила наше село?       Норико рассмеялась и мягко потрепала щеку Танаки, вызывая немое восхищение и зависть у части сокомандников парня.       — Завтра, все завтра, малыш Рю. Еще успеешь наворчаться, что мы своими разговорами тебе спать мешаем, — она улыбалась, но заметив Укая, наблюдавшего за ней, как будто поутихла. — Иди давай и высыпайся, тебе полезно.       Парни довольно быстро ретировались, забрасывая вопросами бедного Танаку, а Норико подошла ближе к Укаю.       — Ну, так что, прогуляемся? — она ковырнула землю носком кроссовка.       — Пойдем.       Идя до магазина со спиртным и до тех пор, пока они не открыли банки, царило неловкое молчание. Кейшин хотел о стольком расспросить когда-то любимую девушку, но не мог в голове и двух слов связать.       — Как ты жила эти восемь лет? — тихо спросил он, отпивая из банки.       — Плодотворно, — как то грустно усмехнулась Норико. — Выучилась, устроилась на работу мечты, быстро поднялась по службе. Вышла замуж полтора года назад.       Укай ошарашено замер, едва не подавившись пивом. Он же посмотрел на ее руки, еще тогда в магазине, заметил, что кольца нет. И вот сейчас его взгляд возвращается к ним, проверяя.       — Три недели как в разводе, — проследив за взглядом мужчины, грустно продолжает Норико, сделав глоток освежающего напитка. — Он трахался со своей секретаршей, пока я как дура носилась с работой, командировками, планами как улучшить нашу жизнь. А я отсудила у него нашу квартиру в Токио.       Девушка остановилась прямо посреди дороги, и устало закрыла лицо рукой. Прохладный ветер внезапно заставляет мурашки побежать по ее спине, заставляя Норико поежиться.       — Видимо это карма, — со смешком сказала она, когда Кейшин успокаивающе погладил ее по руке. — Почему я решила, что став старше я смогу завести нормальные человеческие отношения, если даже в восемнадцать я не была на это способна?       — Но ведь в случившемся нет твоей вины, — попытался утешить ее мужчина. — Как можешь быть виновата в его измене ты?       — Ну, мои родители так считают, — Норико машинально потерлась щекой об мужскую руку, поглаживающую ее. — Что нужно было меньше работать, уделять ему внимание. А раз уж так получилось, не выносить сор из избы. Все так живут, одна я ерепенюсь и с жиру бешусь.       Судя по тому, как девушка после этого одним глотком приговорила оставшееся в банке пиво и со всей силы пнула жестянку куда то далеко в кусты, последнее было прямой цитатой.       — Еще и природу засираю, — пробубнила она и полезла в заросли за пустой банкой, продолжая говорить уже оттуда. — Бабушка сказала, что я правильно поступила, и считает, что ему яйца открутить надо было       — Целиком и полностью с ней согласен, — Кейшин невольно улыбнулся, представляя как Канеко-сан говорила это своей любимой внучке. — Но почему ты все-таки приехала? Не уволилась же ты из-за него?       — Упаси боже, — Норико наконец вылезла на освещенную дорогу, выкинула банку в урну и они смогли продолжить путь. — Меня в компании больше чем его ценят, но увольнять его причин нет, а я попросила временно перевести меня в другое отделение, чтобы я его сгоряча не прибила. Мы купили в этом районе небольшую, но весьма плодотворную компанию по производству деталей для ветряков, — девушка махнула рукой куда-то в сторону северо-запада, видимо, пытаясь объяснить, где теперь работает. — Через неделю, когда закончится мой отпуск, я начну работу по передаче полномочий их начальства нашему и переводу на нашу бухгалтерию и режим работы. Так что я тут, пока не устаканятся все мелочи и сюда не переведут исполнительного директора. Но что мы все обо мне, да обо мне, — Норико улыбнулась и дурашливо хлопнула мужчину по плечу. — Рассказывай, Кейшин, как ты докатился до того, что стал тренером?       Они гуляли по знакомым с детства улочкам, болтая теперь уже о не особенно значительных мелочах. И оба не заметили, когда их пальцы сплелись в знакомый замок, как она прислонилась к его плечу. Словно этих восьми лет, того злосчастного разговора на крыше не было. Теперь молчание не было неловким, оно было правильным. Уместным.       Внезапно начавшийся проливной дождь отрезвил их от внезапного наваждения. Беззлобно ругаясь и смеясь, они забежали на заправку, укрывшись под небольшой навесной крышей.       — Я же смотрела прогноз, ничего такого не обещали, — чуть раздосадовано воскликнула Норико, теперь прижимаясь к мужчине уже в поисках тепла.       — Надень мою толстовку, — тихо ответил на это Кейшин, с наслаждением обнимая знакомые, чуть покатые плечи, — замерзнешь ведь.       — Это ты замерзнешь в майке, — возразила девушка, строго взглянув на него снизу вверх. — Заболеешь, кто парней тренировать будет? Сам говорил, у вас межшкольные впереди.       Мужчина по доброму усмехнулся, услышав эти слова, расстегнул толстовку и притянул немного промокшую девушку ближе к себе, прикрывая краями кофты хотя бы ее руки и плечи.       — Такой вариант тебе подойдет, вредная натура?       — Сам ты… не умываешься, — беззлобно ответила Норико и прислонилась щекой в его шее. — Собирается, нет, этот дождь кончаться? До бабули отсюда топать и топать.       — Я живу недалеко отсюда, может переждем у меня.       Девушка замирает и, кажется, перестает дышать на несколько секунд.       — Побежали, — непривычно тихо произносит она и, вновь взявшись за руки, они бегут под дождем.       Когда они добегают, в кроссовках Норико хлюпает целое болото, а платье мокрое насквозь. Сам Кейшин выглядит не лучше в промокшей одежде и съехавшем на сторону ободке.       — Иди первая в душ, грейся, я пока поищу тебе сухую одежду.       Мужчина вручает ей полотенце и уходит в спальню, на поиски хоть чего-нибудь чистого, параллельно пытаясь хоть немного прибрать срач в своей квартире. Пока он носился, чуть ли не сломя голову, шум воды в ванной прекратился, щелкнул замок в двери и Кейшин услышал тихие шаги босых ног позади.       — Одежда на стуле, я не стал в ванну заносить, — тихо сказал он, не оборачиваясь. Кейшин успел договорить, прежде чем теплые, почти горячие руки обняли его со спины.       — Дурашка, а сам то почему в мокром до сих пор? — Норико медленно стянула с мужчины толстовку и потянулась к ремню на джинсах.       — Что ты делаешь? — уже практически шепотом произнес мужчина, ловя ее руки.       — Хочу согреть тебя, — мягкие губы мазнули по шее, чуть прикусив кожу. — Ты против?       Он уже ни о чем не мог думать. Кейшин развернулся и их губы столкнулись в жадном поцелуе. Быстрыми и ловкими движениями Норико стянула с него злосчастную белую майку, расстегнула ремень на брюках, тогда как Кейшину понадобилось лишь выбросить в сторону чуть влажное махровое полотенце. Восемь лет, разделявшие их, исчезли, стоило им вновь прикоснуться к разгоряченным телам друг друга. Руки мужчины привычно сжали полную девичью грудь, вызывая протяжный стон. Норико притягивала его как можно ближе к себе, действительно согревая своим теплом.       Как сломанные куклы, они рухнули на незаправленный футон, не прерывая поцелуя, сплетая языки. Кейшин специально упал на спину, привлекая девушку к груди, чем Норико тут же воспользовалась, оседлав мужские бедра, но Укай одним движением подмял ее под себя.       — Не сегодня, любимая, — произносит он в ответ на ее возмущенный стон.       Снять мокрые джинсы оказалось трудной задачей, но с мотивацией, которая была у Кейшина это получилось довольно быстро. Норико забавно зашипела, когда его холодные ноги вклинились меж ее бедер, но этот звук тут же перешел в стон, когда мужчина вобрал в рот твердую бусину ее соска и аккуратно прикусил.       Кейшин постепенно опускался все ниже, покрывая поцелуями грудь, успевший остынуть животик и хотел было идти ниже, но Норико уверенным движением потянула его за плечи наверх.       — Не сегодня, любимый, — произносит она с усмешкой и вновь целует мужские губы.       Ее пальцы практически впиваются в его ягодицы, вжимая его пах в свой. Норико глухо постанывает от каждого мужского прикосновения и заметив заминку в его глазах тянет руку в сторону стула, на котором стоит ее сумочка.       — Я как знала, что ты будешь правильным мальчиком и не купишь презервативы. У меня в сумке есть, доставай, — томно произносит она на ухо Кейшину и прикусывает мочку уха.       Это действие вызывает новую волну возбуждения, поднявшуюся от паха и захлестнувшую его разум. Кейшин с грохотом стягивает сумку со стула за ремешок и, пытаясь не отвлекаться от поцелуя, одной рукой ищет знакомую квадратную упаковку. Норико отстраняется, тихо хихикая на чертыхания мужчины, и достает презервативы сама.       — Всего три в упаковке?       Это вырывается изо рта Кейшина опять таки максимально неожиданно для него самого, заставляя Норико сперва возмущенно посмотреть на него, а потом и вовсе рассмеяться в голос.       — Ты ни одного не купил, а еще что-то предъявляешь, — произносит она в паузе между смешками.       Но смеется Норико недолго, буквально секунд двадцать от силы. Этого времени Кейшину хватает, чтобы открыть презерватив, раскатать его по члену и одним движением войти в нее.       Девушка чуть выгибается, протяжно застонав, крепко обняв Кейшина и оцарапав его лопатки. Мужчина едва слышно шипит и начинает двигаться внутри. Ритмично, не торопясь. Выходит почти полностью и снова загоняет член на всю длину, наслаждаясь тем, как Норико всхлипывает и подается бедрами вперед, пытаясь ускорить движения мужчины.       — Не торопись, любимая, — рычит он в ее искусанные губы. — Я скучал по тебе, я так скучал.       Кейшин, не выходя из девушки, приподнимается и подхватывает ее за талию, теперь уже буквально насаживая ее на себя. В его голове туман, а тело горит. С каждым движением внутри мужчина хочет все сильнее прижать к себе Норико. Прижать и никуда не отпускать.       Толчок, еще один. Кейшин ускоряется, а Норико уже поскуливает от удовольствия, тая в сильных руках. Она снова ощущает себя девочкой-подростком в его объятьях. Девчонкой, которой не нужно решать взрослые проблемы, которая может просто побыть с любимым человеком. Любимым.       Норико выгибается и особенно громкий стон раздается в комнате, явно разбудив соседей молодого мужчины. Кейшин ощущает сокращения, понимает по знакомой реакции, что девушка кончила. Его движения становятся резкими, рваными, нетерпеливыми. Норико скулит из-за оверстимуляции, уже не способная даже стонать, судорожно цепляется руками за его запястья, удерживающие ее талию. Грудный мужской стон и Кейшин обессилено падает на любимую, млея в послеоргазменной неге.       Норико восстанавливает дыхание быстрее, чем он. Девушка выползает из-под мужчины, вытягивает покрывало и, укутавшись в него, подходит к окну с сигаретой и зажигалкой.       — Ты до сих пор не куришь в постели? — с мягкой улыбкой спрашивает Кейшин, расслабленно откинувшись на подушки.       — Я до сих пор объясняю некоторым любовникам, что никто не тушил об меня сигареты, а это я сама роняла их, пытаясь казаться пафосной.       Норико оглаживает три круглых шрамика ниже ключиц и затягивается, впуская терпкий табачный дым в легкие. Кейшин же натягивает домашнее трико и встает рядом с ней. Ему лень идти за зажигалкой, которую бросила в сторону футона Норико, и он прикуривает от ее сигареты.       — О чем думаешь? — спрашивает он, приобнимая девушку за плечи.       — О том, что моя бабка ведьма, — бурчит Норико, но накрывает мужскую руку своей, поглаживая бархатистую кожу пальцами. — Знала ведь, что ты в этом магазине работаешь, что я не удержусь и решу поговорить с человеком, чье мнение мне не безразлично. И дождь этот непрекращающийся наколдовала, чтобы я опять не сбежала от тебя.       Дождь и правда не думал затихать, заперев в маленькой квартире двух человек, которым давно стоило остаться наедине.       — Не думай сегодня ни о чем, — произносит тихо Кейшин, целуя ее в макушку и выкидывая окурок в переполненную пепельницу. — Сегодня нам хорошо вместе. Если повезет, будет хорошо и завтра. А может и дольше.       Он развернул Норико лицом к себе и нежно поцеловал ее истерзанные губы       — Не думай о плохом, Норико, — хоть он и прикрыл глаза, Кейшин чувствует ее грустную улыбку. — Я придумаю что-нибудь завтра, мы придумаем.       Норико молча кивает и прижимается к обнаженной мужской груди, пряча лицо у него в плече. Она и вправду надеется, что они что-нибудь придумают. Потому что теперь ей не хватит сил быстро вытереть слезы и слезть с чертовой крыши.