Теплые росчерки души

      — Ты скоро заканчиваешь?       — И зачем так подкрадываться, Нагато? — Тсукишима вздрагивает от неожиданно прозвучавшего вопроса за спиной и разворачивается на стуле. — Мне нужно закончить с бумагами. А у тебя что, экскурсии закончились?       — Ага, провела последнюю группу минут двадцать назад, — девушка по-хозяйски садится на край стола. – Кстати, раз уж я забежала. Тошинори сказал, что материалы по выставке Дали у тебя, меня попросили выйти в качестве одного из экскурсоводов.       — Да у меня, приподними немного свои тощие бедра, — раздраженно цокнув, Тсукишима достал из-под подруги небольшую папку. — А с чего вдруг тебя, на выставке Дали вроде Коно должна была с Тошинори работать.       — Сам ты тощий, Тсукибака, — Нагато нахмурившись спрыгнула со стола и пригладила ткань на брюках, явно наигранно ощупывая раскритикованную часть тела. — Очень даже красивые бедра, а ты не ценитель.       Кей на секунду завис, глядя на весьма недурственную пятую точку подруги, выставленную буквально чуть ли не перед его лицом, но во время мотнул головой и вернулся к бумагам. Стоило бы перестать так откровенно пялиться, но ведь сил уже не было.       Мизуки жила у него вот уже полтора месяца. Она предлагала съехать от него три недели назад, ей подвернулся неплохой вариант студии, но Тсуки не смог ее отпустить. Ляпнул, что у него не очень с деньгами и скинуться на квартплату вдвоем было бы неплохой идеей. Нагато без лишних слов согласилась, переживая лишь, что слишком стесняет его.       Что могло его стеснять? То как она дурашливо танцует с уже поправившимся Момо под хорошую музыку? То как она, в те вечера, когда ее очередь готовить, приносит ему на пробу практически готовую еду на деревянной лопатке и заботливо дует на нее, зная, что он чересчур чувствителен к высоким температурам?       Или то, как она подползает под бок обниматься во сне? Как сопит ему в грудь или трется носом о шею?       — Так что там все-таки с Коно? — повторяет проигнорированный вопрос Тсукишима, поправив очки на переносице.       — Не знаю уж точно, — сменяя гнев на милость, наконец, отвечает Нагато, — но слушок ходит, что Кото налево от Тошинори уже месяца два как гуляет, он узнал и теперь ей большинство проектов срезает.       — Вот как. Тогда повезло, за эту выставку вроде как неплохие премиальные обещали, — парень протянул подруге папку и уткнулся в собственные бумаги. — Я закончу с бумагами буквально через пару минут, ты здесь меня подождешь?       — Я пока лучше на улице проветрюсь, буду тебя ждать.       Нагато привычно мазнула губами по мужской скуле и, перелистывая страницы в полученной папке, направилась к выходу. Накинув на плечи пальто и замотав шею теплым шарфом, девушка попрощалась с коллегами и вышла на улицу.       Постепенно весна окончательно брала верх над холодной зимой, и даже вечером уже было приятно просто постоять на улице, наслаждаясь теплыми солнечными лучами, чем и была занята Нагато. Прикрыв глаза, девушка подняла лицо навстречу небу, улыбаясь солнечным бликам, проникающим даже под веки. Именно из-за закрытых глаз, она не заметила, как к ней кто-то подошел.       — Привет, Мизуки!       Услышав знакомый голос, девушка резко распахнула глаза и чисто автоматически сделала шаг назад. От хорошего настроения не осталось и следа.       — Что тебе нужно, Джиро? — Нагато, нахмурившись, посмотрела на бывшего жениха. — Решил все-таки вернуть вещи, которые я не успела забрать из квартиры?       — Ну чего ты так сразу нападаешь, — парень ослепительно улыбнулся, словно они и не разрывали помолвку буквально перед самой свадьбой. — Я просто хотел поговорить. Может, зайдем куда-нибудь кофе выпить, посидеть спокойно?       — Если есть, что сказать, говори здесь, у меня нет ни времени, ни желания с тобой где-либо сидеть.       Нагато поежилась, то ли от внезапно подувшего промозглого ветра, то ли от неприятного разговора, который ей пытались навязать. Девушка уже откровенно пожалела, что вышла не со служебного выхода и не дождалась, пока Тсуки закончит с бумагами.       — Слушай, я знаю, что повел себя как последний долбоеб, и это сильно обидело тебя, — Джиро подошел ближе, пытаясь заглянуть бывшей невесте в глаза. — Я хотел извиниться перед тобой и подумал, может у нас получится начать все с начала.       — Я могу принять твои извинения, Джиро, — Нагато устало прикрыла глаза. — Но я не собираюсь снова сходиться с тобой.       Парень подошел на шаг ближе и аккуратно взял девушку за руку.       — Мизуки, я понимаю, что такие вопросы так быстро не решаются, тебе нужно подумать.       — Я даже думать не собираюсь, — Нагато выдернула свои пальцы из его руки, едва удержавшись от желания вытереть ее о пальто. — Если это все, что ты хотел сказать, я пойду. Я устала на работе, и у меня нет и малейшего желания общаться с тобой сейчас.       Блондинка тряхнула кудряшками и, обойдя бывшего, направилась вниз по лестнице, доставая из кармана телефон. Нужно было написать Тсуки, чтобы он ее не потерял.       — Мизуки, не надо уходить, дай мне шанс…       — Мне кажется, она уже сказала, что не хочет с тобой говорить.       Услышав голос Тсуки, девушка выдохнула и медленно обернулась. Если уж мог кто так профессионально смотреть сверху вниз на человека, то только он. Нагато, в который раз за всю их продолжительную дружбу, обрадовалась, что этот парень на ее стороне.       — Я говорю не с тобой, Тсукишима, а со своей невестой, — невозмутимо отрезал Джиро, попытавшись снова собственнически поймать Нагато за руки.       Девушка, фыркнув, отошла дальше от брюнета, подойдя при этом ближе к Тсуки.       — Бывшая невеста, Джиро, не забывайся, — она устало потерла веки и чуть подняла голову, обращаясь уже к другу, — Тсуки, пошли домой, я устала, а мне еще ужин готовить сегодня.       — Не прикидывайся умирающей, Нагато, — все с той ж усмешкой, произнес блондин, направившись к подруге, игнорируя при этом ее бывшего. — Я итак готовил три дня подряд, потому что ты себя плохо чувствовала.       — Тсукибака…       Кей едва сдерживался, чтобы не приобнять девушку за плечи и по-свойски положить руку на спину. Понимал, что сейчас эти тестостероновые соревнования сделают только хуже. Хотя набить морду этому ублюдку руки прямо-таки чесались.       — Так вот оно как, Мизуки, — знакомый холодный издевательский тон ударил не столько по нынешней Нагато, сколько по той, что три года прожила с Джиро. – То, что эта оглобля на тебя заглядывается и слепой бы увидел, но то, что ты, едва разбежавшись со мной, решишь прыгнуть к нему в постель, такого я не ожидал.       Тсукишима сжимает кулаки, пока костяшки на пальцах не белеют, а глаза застит пелена гнева. Пелена, которая спадает лишь когда девушка, стоящая рядом, настойчиво тянет его за рукав идти дальше. Парень выдыхает и, посмотрев в умоляющие серые глаза, пытается отпустить ситуацию. Просто уйти.       — Или ты, шлюшка, еще до расставания умудрялась два хуя сразу обслуживать?       Если бы кто-то спросил у Кея, что произошло тогда, он бы не вспомнил. Зрение вернулось к нему, когда любимые женские руки, обхватив его со спины за грудь и плечи, оттаскивали его в сторону. Охранник музея в свою очередь оттаскивал от озлобленного парня побитого брюнета. У Джиро уже наливалась гематома у глаза, губа была разбита и опухла, а из носа текла тонкая струйка крови.       — Кей, пожалуйста, успокойся, — дрожащий голос Мизуки за спиной окончательно привел его в себя.        Тсуки дотронулся до рук, изо всех сил удерживающих его, и Нагато разжала невольные объятья, пока парень изучал собственные травмы. Те самые побелевшие костяшки теперь были розовыми и разбитыми. Горело ухо, видимо один из ударов пришелся по нему. Очки каким-то чудом оказались целы, лишь горела щека. Тсукишима хотел было поднести руку к скуле, но девушка остановила его.       — Не трогай, Джиро тебе кожу кольцом своим сраным рассек, — голос Нагато был на удивление спокойным, но парень понимал, что это последняя ступенька перед громкой истерикой, в которых его подруге равных не было.       Дорога до дома прошла в полном молчании. Тсукишима старался не смотреть на девушку, видя, как она подрагивает от пережитого стресса и украдкой вытирает глаза. На автомате, Нагато открыла дверь в квартиру, сняла верхнюю одежду и сразу же прошла в комнату за аптечкой. Тсуки не стал дожидаться команд от подруги, сразу сел на диван и, погладив недовольного такой энергетикой Момо, стянул с лица очки. Нагато тем временем притащила перекись с ватными дисками и аккуратно начала обрабатывать рану.       — Вот куда ты полез, скажи а? — пробубнила под нос Мизуки, убирая уже успевшую подсохнуть корочку крови.       — Куда надо было, — отрезал Тсуки и тут же зашипел от резкой боли, когда девушка, не стесняясь чуть ли не налила перекиси в саму рану. — С каких пор ты стала такой тихой, пытающейся не доводить ситуацию до рукоприкладства? Раньше ты бы первая ему в рожу вцепилась. Или что, нужно было подождать, пока он придумает нечто более мерзкое в твой адрес?       — Нужно было просто уйти, как я тебя попросила, — зло произнесла Нагато ему в лицо, — а не зарабатывать шрамы на лице.       — Тогда, пожалуй, я уйду сейчас, — не сдержавшись рявкнул Тсукишима и ушел в ванную.       Нагато опустила голову и запуталась тонкими пальцами в светлых кудрях. А на нем-то зачем сорвалась? Почесав загривок явно не понимающего, что происходит в этом, обычно, довольно тихом доме кота, девушка подняла с пола опрокинутый Кеем закрытый флакон перекиси и пошла в сторону ванны, но парень уже вышел оттуда и решительно подошел к подруге.       Мизуки шокировано замирает, когда его руки ложатся на ее спину и затылок, испуганно жмурится, когда он притягивает ее к себе, крепко сжимая в объятьях. Снова роняет на пол эту треклятую перекись, когда губы Кея сминают ее в поцелуе. Неглубокий, но такой жадный, этот поцелуй выбивает почву из-под ног девушки.       Она отвечает словно на автомате, повторяя эти собственнические посягательства. Лишь когда Кей кусает ее за нижнюю губу, Мизуки приходит в себя и упирается кулаками в мужскую грудь, прерывая поцелуй, в тщетной попытке отдышаться, отстраниться.       — Объясни мне Нагато, как можно быть такой умной и не замечать очевидных вещей? — Тсукишима с каким-то паническим страхом обхватывает руками лицо девушки, не давая ей отвести взгляд. — Ты три года твердила мне, что у вас с этим придурком любовь, что он особенный, он не такой. А я, — он выдыхает, словно перед прыжком в холодную воду, словно перед подачей в ответственный момент. — Я люблю тебя Нагато Мизуки. Люблю тебя. Люблю…       Девушка в его руках нервно вздрагивает, перестав больно упираться в грудь кулаками. В любимых глазах непонимание, недоверие и что-то еще, что он распознать не может. Тсукишима убирает руки, делает шаг в сторону.       — Прости, я не должен был.       Все, на что ему хватает сил и духа теперь. Не желая слышать ответа, не желая видеть, как она собирает вещи и уходит уже из его жизни, Кей заходит на кухню. В голове ураган из эмоций, зубы сжаты до скрежета. В ушах шумит, а руки, в которых он только что держал любимую девушку, зудят. Он заносит кулак, чтобы ударить обклеенную дурацкими бесящими обоями стену, но его останавливают.       — Порой, я и вправду очень глупая, Кей.       Девушка, почти не касаясь, обнимает парня со спины, прижимаясь щекой к его плечу. Тсуки медленно развернулся и, даже не особенно веря в то, что происходит, обнял любимую, прижимая ее ближе к себе.       Мизуки прикрывает глаза и нежно целует его. Робко, словно чертова студентка из тех времен, когда они только познакомились. Она отчетливо чувствует запах его любимого парфюма, металлическую нотку крови в поцелуе, видимо он умудрился прикусить язык или щеку во время драки.       Кей углубляет поцелуй, скользнув своим языком по ее, будто спрашивая разрешения. Когда уже язык Мизуки проводит по его зубам, оглаживает небо, парень словно срывается с цепи, наконец, поверив в происходящее. Кладет руку на затылок, вплетая пальцы в золото волос, оглаживает талию. Припадает к губам жадно, словно этот миг может прерваться в любой момент.       Сплетение языков, жадные объятия, прикусывание губ практически до крови, двое на маленькой кухне вжимаются друг в друга, не желая отпускать. Кей подхватывает девушку под ягодицы, усаживая ее на чертов стол, вжимается меж этих ни черта не тощих бедер. Отстраняется от губ, лишь для того, чтобы покрыть поцелуями нежную кожу шеи, опуститься ниже.       — Кей, хватит, остановись на секунду, — сбивчиво произносит Мизуки, в попытке остановить зашедшую уже и так слишком далеко ситуацию.       Тсукишима нехотя и с таким явным разочарованием в глазах отстранился от девушки, что та невольно хихикнула, но тут же обхватила его лицо, заставляя посмотреть на нее.       — Давай не будем так сильно торопиться, — говорит она, покрывая тягучими, но едва касающимися поцелуями лицо Кея. — Дай мне немного попривыкнуть к этой мысли. Это все, все еще чертовски неожиданно и я не хочу спешить.       Тсукишима молчит, лишь чуть поворачивает голову во время очередного прикосновения губ и мягко целует Мизуки, в полной мере наслаждаясь этой долгожданной близостью.       — Я три года ждал, чтобы признаться тебе, — произносит он, поглаживая девушку по лопаткам. — Подожду, пока ты переспишь с этой мыслью, а там, глядишь, и до меня очередь дойдет.       Мизуки заливисто смеется, и Тсуки вторит ей, ощущая безграничные восторг и спокойствие на душе. Маленькая квартирка в типичной многоэтажке окрашивается радостью и любовью между двумя, на самом деле, довольно глупыми, но бесконечно счастливыми теперь людьми.