Шоколад создаёт ощущение влюблённости

— Хочу золотой билет, сейчас же! — взвизгнула Вики, яростно топнув ногой, как маленький ураган, разбросавший все вокруг своими капризами. Я, сидя в уголке гостиной, не смогла сдержать раздражённого вздоха и закатила глаза, наблюдая эту сцену. Вики, моя младшая сестра, была моложе меня на семь лет и с детства привыкла, что мир крутится вокруг неё. Её избалованность читалась в каждом движении — она уверенно шла по жизни, зная, что почти всё ей прощают и даруют без борьбы. — Вики, милая, — мама обращалась к ней с присущей только родителям нежностью и мягкостью в голосе, стараясь успокоить бурю, что разгорелась внутри. Но Вики не собиралась останавливаться: — Не хочу слушать! Мне нужен золотой билет! Новость о том, что великий шоколатье Вилли Вонка позволит лишь пятерым детям посетить его легендарную фабрику, взорвала привычный порядок. С этого момента началась настоящая гонка, похожая на древние «Голодные игры», только с шоколадом в главной роли. Как только Вики узнала об этом, наши родители бросились в безумные закупки шоколада Вонки, словно пытаясь выиграть лотерею: коробка за коробкой, партия за партией — казалось, они опустошают магазины и склады, забывая про все остальное. Если у Вонки был план по умножению продаж, то он точно реализован с лихвой — мои родители создали для него запас на десятилетия вперед. Я продолжала безучастно листать журнал, где каждая вторая статья стала о фабрике и её таинственных чудесах. Но вскоре весь этот шум и истерики изрядно надоели. Весь дом наполнялся напряжением и раздражением, воздух стал слишком тяжелым. Вздохнув и поднявшись со своего кресла, я, не сдерживая усталости, бросила в сторону: — Я поехала к Джен. Без оглядки я поспешила покинуть поместье, которому давно уже перестала принадлежать душа, которое теперь казалось мне клеткой — холодной, пустой и чужой.

***

Уже около двадцати минут я сидела на холодной деревянной лавочке в парке, погружённая в ожидание своей вечной опоздуньи — подруги, которая всегда находила причину задержаться. Ветки деревьев над головой шелестели, а ветерок пробегал по волосам, заставляя меня нервно теребить рукава пальто. Наконец, вдалеке я заметила её знакомый силуэт — маленькую, живую Джен. Я направилась к ней, не скрывая раздражения: — Женевьев Тиш Рейс, если ты сейчас же… — Тише, тише, — с оговоркой проговорила она, выставляя вперёд руки как невидимый щит. — Опоздала, потому что брала твой любимый кофе, — с этими словами она протянула мне стаканчик с ароматным напитком, запах которого нежно окутал меня, а сама девушка уселась на лавку. Женевьев — моя лучшая и практически единственная подруга. Маенькая, но прожжённая брюнетка с глубокими карими глазами и характером, который не позволяет ей жить по правилам. Мы познакомились ещё в начальной школе, когда Вики только появилась на свет. Тогда родители, заточенные на младшую дочь, почти забывали обо мне — и эти невидимые раны оставили глубокий след. В тот день, возвращаясь с дополнительных занятий, я оказалась в неблагополучном районе, где на меня напала группа подростков. Почти отчаявшись, я ждала худшего, но Джен с братом пришли вовремя — и прогнали опасность, проводив до дома, где меня ждало родительское недовольство за поздний час. Через пару дней мы столкнулись снова в том же месте — и с тех пор наша дружба стала крепче с каждым годом, вот уже десять лет. Я села рядом, приготовившись слушать её новый взволнованный рассказ, потому что она встретилась со мной под предлогом «Господи, Вел, у меня такая новость!» — Помнишь, я говорила, что познакомилась с парнем? — заговорила она с искрой в глазах. Я кивнула. — Он предложил мне встречаться, а ещё, — она наклонилась, шёпотом добавляя, — мы переспали. Я подавилась собственной реакцией, пытаясь осмыслить услышанное. Последний парень, о котором говорила Джен — Дженсен — был на целых тринадцать лет старше неё. — Ты серьёзно? Это тот самый, которому тридцать два? — спросила я с ноткой тревоги, замечая в её взгляде только растерянность и блеск влюблённости. — А что в этом плохого? — нахмурилась Джен. — Я люблю его, он любит меня. Возраст — просто число. — Господи, — прохрипела я, уставившись в пространство и устало провела рукой по лицу. — Вы знакомы меньше месяца, и ты уже называешь это любовью? А переспали… Неужели, Джен, ты хоть немного думаешь, что творишь? — Тебе не понять, — резко отмахнулась Джен, голос её прозвучал твердо и даже чуть обиженно. Я мгновенно приподняла брови, не ожидая такой резкости в её ответе. — Вел, серьёзно, у тебя до сих пор не было никого, — продолжила она, выгнув бровь, ставя доказательную точку. — Когда уже ты позвонишь и скажешь, что кто-то сорвал твой цветок? — руки её беззаботно разошлись в стороны, будто говоря: «Ну и что тут такого сложного?» Мне казалось, что в такие моменты весь поток моих чувствах — раздражение, недовольство и усталость — сосредоточились в одном выражении на лице. Именно эти фразы Джен обычно заставляли меня стиснуть зубы и поморщиться, но она, не обращая внимания, продолжала щебитать о своём новом парне. Правда, едва ли можно было назвать этого мужчину «парнем», если между нами лежало уже больше десяти лет пропасти.

***

Возвращалась домой я уже с тяжёлым сердцем и мятущимися мыслями. Преследовало меня волнение и тревога за подругу, которую тянуло в слишком взрослые отношения с человеком чуждым её возрасту и опыту. Планируя тихо проскользнуть в комнату, я была застигнута врасплох — Виктория буквально вылетела из гостиной, её лицо светилось от радости, она едва не сбила меня с ног. — Вел, смотри! — воскликнула сестра, щедро размахивая золотым билетом перед моим лицом. — Мы с тобой завтра идём на фабрику, потому что у нас аж два билета! — Два? — переспросила я, ещё не понимая всю суть происходящего и заглянув в гостиную, где сидели родители. Отец кивнул и протянул мне второй билет, такой же яркий и манящий. Я, всё ещё недоумевающая и с лёгким волнением, направилась к себе в комнату. Золотой билет обжигал ладонь и пробуждал странное чувство. — Сначала этот Дженсен, потом влюблённость Джен, а теперь — экскурсия на фабрику… — я шагала по комнате, перебирая билет в руках, пытаясь осмыслить ворох событий. — Почему всё в этот день свалилось на меня? Долго ходила по комнате, пытаясь унять внутреннее смятение. Душа была тяжела, мысли — спутаны. Решив, что пора переключить мысли и заняться чем-то посложнее тревог и переживаний, я широко раскрыла двери шкафа. Холодный воздух комнаты шептал о начале весны, но март ещё не позволял надеяться на тепло. Перебирая кофты одну за другой, я раздражённо отбрасывала неподходящие, пока не достала любимую вязану кофту с глубоким V-образным вырезом. Она была достаточно серьёзной и тёплой, но моя натура не позволяла выглядеть слишком официально. Я быстро выбрала в пару к ней чёрную мини-юбку с аккуратным небольшим разрезом, который играл на грани элегантности и смелости. «Если ноги есть — почему бы их не показать?» — подумала я, улыбаясь себе в зеркале, ловя этот внутренний порыв противоречивой уверенности. Вещи аккуратно сложила на кровать, а обувь решила оставить заботам утра — сейчас хотелось лишь мягко окунуться в прохладу простыней и забыться сном, отложив все заботы.