Шоколад создаёт ощущение влюблённости

— Ты пришла пьяная, вела себя неадекватно, да ещё и вырвало тебя прямо на мистера Тёрнера! — мама шагала по комнате кругами, её голос где-то посередине между упрёком и усталостью. Уже минут тридцать она читала мне эти нотации, пытаясь вбить в меня хоть каплю здравого смысла. Я молча вращала в руках стакан с водой, слыша лишь гул маминого голоса, но мысли давно унеслись далеко — к Вилли. К тому чувству, которое он пробуждал во мне, к той разнице между его дотрагиваниями и пустотой здесь. Как бы мне сейчас хотелось оказаться с ним, а не впитывать эти слова. Внезапно я фыркнула — тихо, но всё же достаточно громко, чтобы привлечь её внимание. — Ты отогнала от себя практически всех, Валери, — голос матери стал жёстче. Она скрестила руки на груди, продолжая ходить. Казалось, что вот-вот каблуки оставят на полу глубокие царапины. — Если думаешь, что мы не найдём тебе кого-то, ты сильно ошибаешься, — голос стал грозным, и в знак окончательного заявления мама вышла из комнаты, хлопнув дверью. Отзвуки удара больно ударили по моим ушам и голове, уже ломившейся от напряжения и похмелья. Я покосилась на закрывающуюся дверь и тихо пробормотала: — Значит, сама приведу вам жениха. Встав, пошла в ванную — нужна была передышка, возможность привести себя в порядок и собраться с мыслями. Но мысли снова и снова возвращались к одному образу — к Вонке. Что-то внутри шептало — шансы есть. Он, магнат с завышенным самомнением, бесспорно польщён тем, что именно я — Валери Линд, та самая, что отгоняет всех подряд — пришла к нему в разгар ночи не за помощью, а за страстью. Он явно будет доволен возможностью покрасоваться, объявить всему городу о том, что теперь он — мой муж, его победа. «Да ты тоже не особо низкого мнения о себе», — перехватили мои мысли тихие, но твёрдые слова разума. Молчать. Пока выбирала одежду, вдруг поняла, что забыла о Джен — подруге, которая не знает, что произошло после моего ухода, не знает, что случилось вчера. Я обещала рассказать, пообещала позже — теперь «позже» наступило. Отправив Джен короткое сообщение с точным временем и местом встречи, я принялась одеваться. Зная, что вечер, скорее всего, завершится у Вилли, мой выбор пал на короткое серое платье — чтобы уж точно не дать ему повода отказаться. Надев кожаную куртку, я последний раз оглянулась в зеркало. Казалось бы, ничто не выдавало ту бурю, что вела неутомимый бой в моей душе. Ничто не говорило о вчерашнем дебоше.

***

Рейс сидела напротив меня, её глаза казались слишком большими, как монеты в пять копеек, отражая всю бурю эмоций, что бушевала внутри неё. Она пыталась осмыслить услышанное, каждый жест выдавал её напряжение и удивление. В тот момент, когда я рассказала о поцелуе, по её губам пробежала едва уловимая дрожь — она готова была вскрикнуть и привлечь внимание всего кафе, но разум сдерживал её. — Я даже… не знаю, что сказать, — голос Женевьев был хрупким, как тонкий лед, который вот-вот треснет. Она отходила от шока, стараясь найти правильные слова. Я, расслабившись и закинув ногу на ногу, наклонилась чуть назад, чувствуя, как в груди разгорается уверенность: — Просто скажи, что план хороший, — улыбка играла на моих губах, — у меня будет богатый, красивый муж с огромным бизнесом. Родителей отстанут, и я наконец-то смогу жить, как хочу — свободно и счастливо. Глаза Рейс всё ещё обдумывали мой рассказ, и вдруг её взгляд потускнел. Она серьёзно приподняла брови и спросила так, будто боялась узнать ответ: — А почему вы так и не переспали? Может, у него какие-то проблемы? В тот момент она сделала паузу, словно ожидала от меня откровения, но потом не смогла сдержать хихиканье. Я вздохнула, вспоминая тот момент на экскурсии, когда он зажал меня — ощущение было настолько острым, что не оставляло сомнений: — По ощущениям проблем у него точно нет, — говорю я спокойно, — мне это стало ясно ещё на экскурсии, когда мы были один на один. Похоже, он просто хочет, чтобы я была трезвой. «Какой принципиальный,» — фыркнуло внутреннее «я». Рейс улыбнулась и, чуть наклоняясь вперёд, тихо сказала: — Тогда остаётся только пожелать тебе удачи. Позвони потом, расскажешь, как всё прошло… В её голосе звучала искренняя забота — будто в этих словах заключалась надежда, что мой риск оправдается.

***

Стоя под тяжёлой дверью фабрики, я не могла отделаться от мысли: назад дороги нет. Минуту назад уверенность горела во мне, как огонь в груди, но сейчас, перед порогом, эта решимость вдруг рассеялась, и я застряла в паузе — пытаюсь собрать мысли, выровнять дыхание. Глубокие вдохи, лёгкая дрожь рук, и вот я уже переступаю порог, осторожно оглядывая просторный холл: холодные стены, приглушённый свет, опять этот уловимый запах шоколада — всё это давило на меня с непривычной тяжестью. — Могла бы и позвонить, — раздался голос слева, заставив меня вздрогнуть. Там стоял магнат с проницательным взглядом, словно видящий насквозь. Я собрала волю в кулак, скрестила руки на груди и ответила решительно: — Нам нужно поговорить. Он слегка улыбнулся и кивнул в сторону: — Как я могу тебе отказать, Валери, — пригласив меня следовать за собой, — пойдём. Шагая за ним, я перебирала варианты, как изложить своё намерение — чтобы не звучало слишком прямо, но и чтобы не осталось сомнений. «А если он откажется?», — мелькнула мысль. «Предложить деньги? Нет, зачем ему мои деньги, он и так богатый. Тогда — интим. Надёжный план, как швейцарские часы.» Погружённая в мысли, я не заметила, как Вилли внезапно остановился, и врезалась в него. — Почему остановились? — нахмурилась, массируя больной лоб. Он с лёгкой насмешкой посмотрел на мои каблуки и сказал: — Мой кабинет далеко, тебе трудно будет дойти. Я хотела ответить остроумно, но в этот момент перед нами открылся лифт. Я с гордостью вошла внутрь, удерживая спину ровной. — Валери, ты какая-то напряжённая, — облокотившись на стеклянную стену, сказал он, наблюдая за мной. — Ты так расстроилась, что мы не переспали? — Уже плачу от обиды, — саркастично ответила я, опуская взгляд, чувствуя, как напряжение сгущается в воздухе. Вилли хмыкнул, не скрывая интереса, но в этот момент лифт остановился, и я оказалась в его кабинете — царстве тёмных тонов и строгой роскоши. Панорамное окно открывало вид на мерцающий ночной город; возле него стоял кожаный диван, на котором мирно спал мой друг — кот Дракула. Он приподнял голову, изучая меня любопытным взглядом. Перед диваном — журнальный столик и два кресла, также обтянутые кожей. Большой массивный стол занял почти центр комнаты. На нём уютно разместились компьютер, документы и торшер, чей мягкий свет оттенял строгость интерьера. Я молча подошла к окну, вглядываясь в бесконечную череду огней. Мужчина сел за стол, скрестив руки и внимательно следя за каждым моим движением: — Я всё внимание, Валери. Ещё раз собрав всё в голове, я решительно повернулась к нему и выдохнула: — Женись на мне. В кабинете повисла тяжёлая тишина, прерванная лишь тихим мурлыканьем Дракулы. Было видно, как Вонке тяжело осмыслить сказанное — казалось, голова у него вот-вот задымится. На миг я подумала, что он даже перестал дышать. — С такими предложениями ко мне не приходили, — наконец выдохнул магнат, вставая с кресла. Его взгляд стал пронзительнее, когда он подошёл ко мне ближе. — Я так понимаю, родители настучали тебе после вчерашнего инцидента с Тёрнером? И ты пришла ко мне, чтобы я избавил тебя от жаждущих женихов? — Откуда ты знаешь про вчера? — с удивлением спросила я. — Все главные шишки города в курсе. Кто-то считает это правдой, кто-то — клеветой, — сказал он, сокращая расстояние между нами. Я всегда знала, что среди богачей царит змеиное общество. — Женись на мне, а взамен проси что хочешь, — сказала я, снова скрестив руки и встретив его взгляд. Он задумчиво посмотрел в окно, улыбаясь: — Что хочешь, говоришь… Пауза. Я заметила, как у него играла тень неприкрытого желания. — Ты должна будешь мне семь… — он прикусил губу, ожидая моей реакции. — Семь миллионов? — с теней недоверия в голосе переспросила я, представляя, что скажут родители при исчезновении такой круглой, я бы даже сказала шарообразной суммы. — Зачем мне твои деньги? — пожал плечами он и спокойно произнёс: — Семь ночей. — Ночей? — я нахмурилась, пытаясь понять подоплёку. — Ты должна мне будешь семь жарких ночей, — его голос прозвучал резко и уверенно, когда Вонка внезапно притянул меня к себе, не оставив ни секунды на раздумья. Его руки скользнули по моим плечам, с лёгкостью сняв куртку, будто развевая последние остатки моей осторожности. В душе пронеслась мысль — долг придётся отрабатывать прямо сейчас. — Я согласна, — выдохнула я, не пытаясь сдерживать порыв, притягивая мужчину в поцелуе. Внутри всё бурлило, и я пыталась понять, что же в нём такого удивительного, что вновь затянуло меня к нему. Почему я не могу остановиться? Зачем снова здесь? А в голове словно эхо повторяло: «Тебе же говорили, что шоколад создаёт ощущение влюблённости». Поцелуй был одновременно нежным и пылающим, унося в мир, где не существовало ничего, кроме его прикосновений. Сердце забилось в бешеном ритме, каждая клеточка откликалась на его тепло, внутри меня вспыхивал огонь, который уже невозможно было погасить. Из уст срывался тихий, еле слышный стон, когда губы Вилли скользнули к моей шее. Я толкнула его в плечо, чтобы вернуть хоть каплю рассудка, и встретилась с его взглядом, полный ожидания, вызывая в теле болезненное желание. — Никаких следов, — строго поставила условие я. Он усмехнулся, видимо решив, что моя просьба — лишь игра слов, и уже в следующую секунду я вскрикнула — будто огнём обожжённая, когда он жестко укусил меня у ключицы. — Пока мы не женаты, — почти шепотом проговорил он, нависая надо мной, — я могу тебя не слушать. А ты меня слушать будешь всегда. Его рука резво схватила меня за затылок, пальцы заплелись в волосы, и я невольно закатила глаза, смакуя эту боль, которая плавно переходила в неописуемое удовольствие. Если он сейчас скажет, что секс у нас опять будет потом — я погибну от раздирающего меня желания. Но он не сказал. Вонка снова наклонился, жадно и страстно сжимая мои губы в поцелуе. Я отвечала с не меньшей страстью, пытаясь расстегнуть пуговицы на его рубашке. Но руки скованы: пальцы не слушались, бесконечно слабые в борьбе с маленькими застёжками. Сердце колотилось так громко, что казалось, слышно могло быть всю комнату. Желание росло, разгораясь с каждой минутой. Наконец, с последним усилием я резко дёрнула рубашку: пуговицы лопнули одна за другой, отлетая в стороны с тихими щелчками. — Какая вы нетерпеливая, мисс Линд, — прохрипел он, и по коже пробежала дрожь. Руки Вилли опустились на мои бёдра, задирая и без того короткое платье выше, и вот я уже стояла перед ним в белье. — Может, уйдём от окна? — попыталась отстраниться я, желая поймать ритм своего дыхания. В голове кружился хаос: последние крупицы разума били тревогу, умоляя остановиться. Но я не могла — меня всё сильнее тянуло к нему, к этой близости, к огню, пылающему между нами. — Со стороны окно затонировано, никто не увидит, — с улыбкой ответил он, собираясь прижать меня к стеклу. Но я отступила, сделав пару шагов к столу, вызвав этим лёгкое удивление в его глазах. — Не любишь экстрим? — поинтересовался Вонка, скрестив руки и не отрывая взгляда. — Очень люблю, — я уселась на стол, раздвигая ноги, — но перспектива провести первый раз стоя звучит сомнительно. Знала бы Джен, чем я сейчас занимаюсь, она бы точно умерла от восторга. Замечаю, как во взгляде магната мгновенно сгущается тьма, а уголки губ приподнимаются в лёгкой ухмылке: — Первый раз? — его голос звучит с едва скрытым вызовом. — Значит, не сильно-то ты и следил за мной, — отвечаю я, заводя руки за спину и плавно потянувшись к застёжке бюстгальтера. — Если бы следил тщательней, — лёгким движением отбрасываю лишнее, — знал бы. Грудь мгновенно покрывается мурашками, соски затвердевают. Я вижу, как весь его взгляд сосредоточен на моём почти нагом теле. В этот момент в моей голове воцаряется глухое молчание — больше ничто не требует остановки. Без единого слова Вонка приближается ко мне, став между моих ног. Его взгляд выдаёт сильное волнение — он понимает, что именно он первый, кто видит меня так открытой и уязвимой. Шумно выдыхаю, когда ощущаю, как его пальцы плавно скользят между моих ног. Один палец легко вводится внутрь, а его горячее дыхание касается шеи: — Если хочешь остановиться, Вел, скажи — я остановлюсь, — звучит вкрадчиво и мягко. Но я начинаю дрожать, ощущая, как магнат медленно вводит второй палец, ритмично двигая ими и касаясь самых чувственных зон. Другой рукой он крепко сжимает талию, будто не желая отпустить ни на миг. — Даже… не… думай останавливаться, — выдыхаю отрывисто, запрокидывая голову назад. Его движения ускоряются, большим пальцем нежно гладя меня снаружи, усиливая напряжение и желание. В глазах потемнело, лёгкий туман застилал сознание, а ноги предательски задрожали, словно лишились опоры под собой. Я инстинктивно попыталась сомкнуть их, цепляясь за хоть какой-то контроль, но мужчина уверенно раздвинул их шире, не позволяя мне закрыться и спрятаться. С моих губ сорвался глубокий, протяжный стон — напряжение внутри достигло предела: стенки влагалища сжались, откликаясь на каждое его нежное прикосновение. Внезапный, почти безудержный стон вырвался из глубины души, и наконец я позволила себе расслабиться, покорившись его крепким, властным объятиям. Но в голове продолжало отдаваться глухим эхом одно слово — идиотка, идиотка, идиотка. Не давая мне даже секунды на переворот дыхания, Вилли резко и решительно вошёл в меня одним движением, вызвав новый, ещё более громкий стон, наполненный смесью боли и наслаждения. Его тело плотно прижалось к моему, каждая мышца напряжена — а пальцы мужчины нежно и заботливо скользили по моим волосам. Я подняла голову, встретившись взглядом с затуманенными, огненно-желанными глазами. Он начал двигаться — ритмично, уверенно, без спешки — и в этот момент я боялась отпустить любой клочок реальности. Вжалась в него сильнее, будто опасаясь, что это может быть лишь иллюзией, которая растворится в воздухе. Но это была настоящая реальность — всё происходило со мной здесь и сейчас. С каждым его толчком магнат сжимал мои бёдра всё крепче, будто хотел запечатлеть меня в этот момент навечно. Я знала — завтра здесь останутся тёмные синяки, а на шее проявятся следы страсти, оставленные его губами. Он наклонился к моей шее, едва прикусил её кожу, оставляя тонкий, жгучий след, сплетённый из тепла и лёгкой боли. Оргазм надвигался неумолимо, стоны становились громче, дыхание сбивалось, становясь прерывистым и неровным. Мир вокруг будто рухнул в густой туман, а тело охватила дрожь — сладкая, пульсирующая волна, разливающаяся в самом низу живота. Прижавшись лбом к моему плечу, магнат издал хриплый, наполненный удовлетворением стон, кончив сразу за мной. Весь кабинет окутала гнетущая, почти материальная тишина, разрываемая лишь тяжёлым, перемешанным с облегчением дыханием, наполненным усталостью и глубоким насыщением. — Считай, что теперь ты должна мне шесть ночей, — его улыбка проскользнула как вызов, опёрся руками по обе стороны от меня. — Если, конечно, не попросишь больше. Я закатила глаза, мысленно называя его слишком самоуверенны, но в глубине души знала — он был абсолютно прав.