Шоколад создаёт ощущение влюблённости

— А на утро я просто сбежала, — тихо заключила я, завершая рассказ подруге, чувствуя, как возбуждение от воспоминаний смешивается с неопределенностью. — Как сбежала? Зачем?! — возмущённо вскрикнула Джен, и телефон в моих руках чуть не вылетел от громкости её голоса. — Я не знаю, Джен… Что мне ещё оставалось делать? — ответила я, не находя другого оправдания своему поступку. Действительно, после той ночи утром я просто ушла, пока он ещё спал. Дура, снова дура. — Остаться у него и дождаться утреннего секса, Линд! — продолжала раздражённо возмущаться Джен, но потом смягчилась: — И что теперь? Ты так и собираешься ездить к нему каждый вечер, а потом убегать? Я тяжело вздохнула, перевела взгляд в окно, ловя приглушённые отблески пробуждающегося города. Пока пыталась подобрать слова, меня отвлекло приближающееся к воротам особняка незнакомое авто. — Вел? — позвала меня Джен, но я не слушала, глаз не сводя с машины. Из-за руля медленно вышел Вонка, неприступный и… какой-то чужой. Твою мать! — Джен, я тебе потом перезвоню, — прервала я разговор, быстро отключив вызов и зашторив окна, надеясь, что Вилли не заметил меня. Почему теперь я боюсь его? Потому что внутри, где-то глубоко, живёт сомнение, червяк, пожирающий уверенность — я не понимаю себя в его присутствии, но после каждого раза мучаюсь упрёками. Пока я нервно ходила по комнате, до меня донёсся тихий стук в дверь. Голос Лиз — нашей домработницы — прозвучал мягко, но настойчиво: — Мисс Линд, ваши родители просят вас спуститься в гостиную. — Хорошо, — ответила я более громко, чем хотела, зная, насколько сейчас не хочу выходить из своей зоны комфорта. Как сейчас можно смотреть ему в глаза? «Так же, как и вчера — с желанием и трепетом», — прошептал внутренний голос. Быстро переодевшись в длинную юбку-карандаш и накинув лёгкую голубую рубашку, застёгивая её на ходу, я почти споткнулась пару раз, но всё же дошла до гостиной и остановилась у дверей, делая несколько глубоких вдохов, чтобы унять бурю в груди. В этом просторном зале собрались все — родители, Вики и он, мой ненаглядный шоколадный магнат, который даже и не взглянул в мою сторону. Обиделся? Весь его вид говорил об этом — холод, словно выцарапанный ледяной иглой. Поздоровавшись коротко, я села на диван, внешне спокойная, но внутри бушевала гроза из чувств — нежность, страх, недоумение. Он же был полностью погружён в беседу с моими родителями, будто меня вообще не существовало. Я дура. Сначала сама бросалась к нему, а потом испугалась собственной смелости и убежала. Может, надо было остаться? Может, но кто копается в прошлом трёх часовой давности? Я углубилась в созерцание леденящего стекла окна и своего маникюра. Часы безжалостно тикали, время тянулось бесконечно, пока наконец мои мольбы не были услышаны. — Я очень рад знакомству, но мне уже пора, — мужчина поднялся с кресла. Это был мой шанс. — Я вас провожу, — резко встала я, заставив родителей удивиться и на миг замолчать. Дождавшись, пока они попрощаются, мы вышли на улицу. — Думал, ты меня будешь избегать до конца жизни, — язвительно начал Вилли, когда мы оказались наедине. Я лишь цокнула, решив хранить молчание. — Почему сбежала? — спросил он, делая шаг ко мне, словно хотел обнять, но сдержался, оглядываясь вокруг. — Потому что я растерялась, — скрестила руки на груди, остановившись у его машины. — А ты сегодня и не посмотрел на меня. Он тихо рассмеялся, открывая дверь водителя: — Я не могу смотреть на тебя, Валери. Перед глазами сразу всплываешь ты… раздвинутыми ногами и без одежды. Я молча стучала пальцами по своему плечу, ожидая продолжения. — Видишь, я начинаю выполнять свою часть уговора, чтобы ты не думала, что я просто так воспользовался тобой, — его рука задержалась на моей щеке, прядь волос аккуратно убрана за ухо. — Приезжай вечером, поговорим о чем-нибудь. — Я подумаю над вашим предложением, мистер Вонка, — ответила я, растворяясь в дорогах, ведущих домой. Хотела незаметно подняться к себе в комнату, но вдруг услышала знакомый голос отца: — Валери, подойди. Эти слова звучали, как приговор — всей душой я ненавидела эту фразу, а когда её произносил отец, чувство только усиливалось. Обычно после неё следовали разборки и обсуждения моих промахов. Я сжалась, пытаясь сохранить спокойствие, и остановилась в дверях: — Что-то не так? Мама внимательно посмотрела на меня, словно подглядывая в саму суть: — Может, расскажешь свои впечатления? Обычно ты всячески избегаешь мужчин, которые приходят, а тут — наоборот. Что отвечать? Правду же я не могу сказать. — Из всех ваших кандидатов этот — самый лучший, — спокойно ответила я, указывая на дверь, за которой уже никого не было. — Если хотите меня свести с кем-то, добро пожаловать. По крайней мере, он не лысый колобок, как некоторые, — намекнула на Тёрнера. Особенно поражённой была Виктория — она сидела с открытым ртом. — Если это всё, что вы хотели узнать, я пойду, — сказала я, дождавшись кивка, и не оборачиваясь направилась обратно к себе. Войдя в комнату, я снова столкнулась с выбором: ехать к нему вечером или нет? Одно «я» вопит: «Не надо, зачем?» Другое же манит, заставляя сердце биться чаще, желая почувствовать его губы, тепло и силу его прикосновений… — О, Боже, — выдохнула я, судорожно проведя рукой по волосам, пытаясь вернуть себя в реальность. Воспоминания о вчерашнем дне разгорались огнём между ног, и я не могла от них избавиться. Но едва я собралась отодвинуть эти мысли, в дверь донёсся настойчивый стук. — Вел, надо поговорить! — прозвучал голос Виктории, которая, настойчиво стучал в дверь, зная как меня это раздражает. — Чего тебе? — нахмурившись, открыла дверь и встретила её взгляд — вызов и любопытство смешались в её глазах. Жестом Виктория показала, что хочет войти. Я отступила, она бесцеремонно вошла и закрыла дверь. — Куда ты ездишь по вечерам? — её глаза блеснули загадкой. — И почему митер Вонка так внезапно появился? Я фыркнула, делая вид, что не понимаю, о чём она говорит. — Тебя будто это не касается, — сказала я, скрестив руки, всё ещё с недовольным выражением. — Просто интересно, — невинно пожала плечами Виктория. — Не хочешь — не говори, — и ушла, оставив меня одну с бурей недоумения и растущего напряжения.

***

— Уже какое-то дежавю, — стоя у ворот фабрики, я ритмично постукивала ногтем по холодному железному забору. — Зачем я сюда снова вернулась? Отступать было поздно. По крайней мере я старалась в это верить, медленно идя по привычному маршруту: дверь — холл — лифт — кабинет. Сердце билось чуть чаще, а в груди копилась тревога. Я набралась остатками хрупкой смелости и осторожно постучала. В ответ раздался знакомый, спокойный голос: «Заходи, Валери». Он ждал меня. — Привет, — я сказала неуверенно, осторожно переступая порог и направляясь к мягкому дивану. Мужчина стоял у окна, напряжённо всматриваясь в мерцающие огни машин на улице. Его лицо отражало задумчивость и тяжесть несказанных слов. — Я уже успел соскучиться по тебе, — сказал он, наконец обернувшись, взглядом оценивая мой образ. — Юбки тебе идут лучше, — пробормотал с едва заметной усмешкой и повернулся обратно к окну. Я провела рукой по плотной ткани джинсов, словно пытаясь преобразить себя мысленно — чтобы джинсы вдруг стали лёгкой юбкой. Сталкиваясь с неловкой тишиной, я немного помедлила, а затем подошла к нему сзади и тихо произнесла: — Ты предлагал поговорить. Он молча кивнул, не отрывая взгляда от улицы, где машины мелькали, как светлячки. — Знаешь, Валери, — начал он, пройдя мимо меня к массивному столу, — я привык, чтобы все договорённости были оформлены документально. Ты понимаешь, к чему я веду? На этот раз я кивнула в ответ. Он взял со стола документ с жирной надписью «Контракт» и протянул мне: — Нужна всего одна твоя закорючка. Я усмехнулась и подошла к столу: — Это у тебя закорючка, — цокнула я. Взяв ручку, я поставила подпись, едва взглянув на бумагу. — Доволен? Магнат слегка улыбнулся уголком губ, пряча документ обратно в ящик: — Более чем. Но его напряжённость и задумчивость в голосе и взгляде не могли ускользнуть от моего внимания. В глубине души я пыталась успокоить себя. Возможно, мне всё кажется. «Когда кажется — креститься надо», — подумала я про себя. Я стояла, опершись о край стола, пытаясь понять, что делать дальше. — Это всё, о чём ты хотел поговорить? — наконец спросила я, поднимая взгляд на мужчину. Его глаза чуть смягчились, но напряжение всё ещё пряталось где-то глубже, под слоем привычной маски. — Ещё хотел попросить тебя… — вдруг его голос изменился, стал мягче, привычнее. — чтобы ты больше не уезжала так внезапно. — Он подошёл ближе, больше не было ни задумчивости, ни тревоги. Передо мной снова был прежний Вонка. Осторожно сжимая мои плечи, он аккуратно снял с меня кофту, словно пытался согреть не только тело. В этот момент в голове мелькнула мысль: «Он явно что-то скрывает». Но я сразу отмахнулась: «Не неси бред». — Хорошо, — улыбнулась я, перехватив его руки и задержав их, пока не осталась в одной майке. — Тогда предупреждаю: сейчас поеду домой. Вилли не отступил, его глаза загорелись тихой решимостью. — Валери, — наклонился он ближе, и я почувствовала, как дыхание сбивается в груди. — Я не отпущу тебя на ночь глядя домой. — Его голос был тихим, но в нём звучала обеспокоенность. — Как я могу оставить тебя одну? Пальцы магната переплелись с моими, и в его взгляде проскальзывал неуловимый призыв. Я не знала, чего он искал там, в глубине моих глаз, но в какой-то миг это чуть заметное выражение превратилось в лёгкую улыбку. «Смотри, чтобы потом твоё тело не нашли где-то на окраине города.» — с иронией прошла мысль. Абсурдно, но почему-то смешно. Я отступила на шаг, убирая руку. — Тогда отвези меня сам домой, — сказала, ухмыляясь. — Чтобы убедиться, что я дойду в целости и сохранности, если так боишься за мою безопасность. Его резкая перемена в настроении сбивала с толку. Магнат стал каким-то подозрительным, будто скрывал что-то важное. Что-то с этим контрактом не так? Или у него на уме была какая-то своя игра? Я тихо покачала головой, отвергая опасения как проявление собственной паранойи. — Хорошо, — наконец кивнул он. — Готов исполнить любое ваше желание, мисс Линд.