Шоколад создаёт ощущение влюблённости

Лежа в своей комнате, я безучастно смотрела в потолок, чувствуя, как мысли медленно путаются в густой паутине неопределённости. Тишина вокруг казалась давящей, словно сама комната сжималась, оставляя меня одну с нескончаемым ворохом вопросов. Прошла уже неделя после того вечера. Мы просто без слов уехали, наслаждаясь тишиной, которая висела между нами. Ни единого намёка на прикосновения, на страсть — только спокойствие и молчание. Это только усиливало моё тревожное чувство пустоты. Что теперь? Почему так сложно понять, что происходит между нами? Отношения? Привязанность? Или что-то совсем другое, пугающее и непонятное? Еще хуже становилось от того, что Вилли всё реже появляется на связи, скрываясь за вечной занятостью на работе. Каждое новое его молчание забирало у меня последний кусочек уверенности. — Отвратительно, — срываясь в шёпот, выдохнула я, зарываясь лицом в мягкую подушку, ощущая солёную горечь разочарования и одиночества. Нужно срочно найти отвлечение — что угодно, лишь бы заглушить этот бесконечный внутренний голос.

***

— Боже мой, — тяжело опёршись на холодную поверхность раковины, я пыталась прийти в себя, но голова кружилась, весь мир вокруг меня зашатался и повернулся не туда. Я не умею пить. Вечер подарил мне ощущение зыбкости, как будто я плыву в мутной реке беззаботно, но вот раздался удар — и я захлёбываюсь. Музыка грохотала со всех сторон, ритм бил в виски, но в туалете она хоть немного стихала. Я прижалась к стене, пытаясь унять нарастающую тошноту — холодная волна накатывала, заставляя меня жаждать спасения. Я уже знала, что алкоголь — плохое лекарство для моих дум, но в то же время это было как бегство от самого себя, от мыслей о магнат. Я не думала о нем почти весь вечер. «Ключевое слово — почти», — ехидно напоминала я себе. В глубине души разгоралось непреодолимое желание быть рядом с ним. Тоска была такой сильной, что пальцы немели от дрожи — будто сердце дрожало вместе с ними. Может, это были остатки алкоголя, а может — немая надежда на что-то большее. Решившись, я достала телефон и быстренько набрала знакомый номер. Пальцы дрожали, взгляд цеплялся за текст на экране, прежде чем я собрала волю и нажала кнопку вызова. Звонки тянулись долго, когда наконец послышался его голос: — Алло? — Чем ты сейчас занимаешься? — в голосе слышалась улыбка, а тело, будто подкармливаемое надеждой, пыталось удержать равновесие, опираясь рукой о холодную раковину. — А что ты хочешь предложить? — ответил Вилли с лёгкой насмешкой. — Забери меня, и займёмся чем-нибудь интересным, — почти шёпотом сказала я и, не замечая, как, сбросила вызов, прижав телефон к щеке. — Ой, — икнула, отмахиваясь, но тут же раздался повторный звонок. — Валери, где ты? — в голосе Вонки прозвучала строгость. — Это оттого, что мои слова тебя задели? — немного обиженно ответила я. — Я не хочу уже ничего, — и сбросила звонок, сознательно игнорируя последующие вызовы. Стоя неподвижно, я уставилась в стену, ощущая, как сердце колотится в груди. Потом повернулась к зеркалу и, прокрутив образ в голове, убедилась, что выгляжу достаточно прилично. С решимостью в глазах я поспешила обратно на танцпол — тошнота отступила, и можно продолжать. Но как только я подошла к бару, взор упал на него — Вилли, злобно сверлящего взглядом всю толпу. Его лицо казалось настолько напряжённым, что хотелось повернуть и убежать, надеясь, что он не обратит на меня внимания. Но взгляд встретился с его — и он пошёл прямо ко мне. В этот момент тошнота ударила сильнее. Надеясь спастись, я бросилась обратно в туалет, упав на колени перед холодной фарфоровой чашей. Горький вкус в рот ворвался внезапно, и меня вырвало. — Зачем столько пить? — упрекнул Вилли, придерживая мои волосы, не скрывая раздражения. — По тебе не скажешь, что ты из приличной семьи. Я не смогла ответить — голос и силы покинули меня. Лишь из последних сил сдерживала падение в обморок. Больше не буду пить. Не знаю, сколько мы так стояли — он напряжённо держал меня, я лежала, как разбитая кукла. Потемнело в глазах, но стало легче. — Ты жива? — спросил Вилли, помогая подняться на ноги. Я едва кивнула и устало направилась к раковине. Тяжело умываясь, пыталась вернуть себя к жизни — холодная вода стыла по шее, соприкасалась с кожей и возвращала меня обратно. — А ты давно тут? — Валери, протрезвей, я жду уже почти час, — устало сказал он, глаза тяжело смотрели на меня, словно ожидали чуда. — Поехали, займёмся сексом? — вырвалось бездумно, из глубины ещё не остывшего состояния. Он удивился, но вскоре бросил усмешку: — Уже говорил, ты мне нравишься только трезвой. — Пф, и пожалуйста, — я фыркнула, скрестив руки. — Я тогда домой. Но едва удержалась на ногах. Сильный вздох, и он поднял меня на руки, аккуратно, но решительно направился к выходу. Я пыталась унять мысли, теряя равновесие, и вскоре уже оказалась в машине. — Я с тобой больше не разговариваю, — отвернулась к окну, сквозь стекло смотря на ночной город и хмурясь. — Почему? — тихо спросил он. Я умышленно молчала. — Детский сад, Валери… — пробормотал Вилли, будто говорил с упрямым ребёнком.