Шоколад создаёт ощущение влюблённости

Уложив меня животом на холодную поверхность стола, Вонка уверенно перехватил мои руки, надежно зафиксировав их за спиной. Жалобный вздох прорвался из груди, когда я ощутила, как его член жестко упирается между моими ногами. Закатив глаза, я позволила себе расслабиться, растворяясь в том блаженстве, что разливалось по всему телу. Но тут же почувствовала резкий удар по бедру — наказание за мою слабость. Вскрикнув, я ощутила, как волна возбуждения разливается с каждым вздохом, заполняя каждую клеточку моего существа. — Вел, — словно из ниоткуда раздался неожиданный голос матери. — Вел! — резкий удар локтя в бок выдернул меня из сладостных грёз, туго обвивших мысли. — Что? — едва приходя в себя, я немного ёрзнула в кресле, чувствуя, как между ног разгорается жар. Мама нервно перевела взгляд вперёд, и я окончательно вернулась в суровую реальность. Мы сидели в ресторане, напротив нас — Тёрнер с племянником, который не сводил глаз с меня. Вот бы он знал, что мои мысли занимает далеко не он. — Думаю, можем встретиться у нас в следующий раз, — отец улыбнулся, обращаясь к ним. Я с отчаянием покачала головой, осознавая, что умудрилась пропустить важную часть разговора, расплываясь в своих влажных мечтах. Перевела взгляд на Викторию — она с печальным выражением лица лениво ковыряла вилкой в салате. Ей тоже не нравилась эта семья, витающая над нами тенью. Час казался вечностью, и я была на грани прекратить все светские игры и уехать домой одна, предоставив ситуации развиваться без меня. Наконец начались прощания, и мы вчетвером отправились в обратный путь. — Всё равно не понимаю, зачем мы вновь с ним встретились, — вздохнув, пробормотала я, глядя в окно автомобиля. — Валери, мы ищем тебе… — начала мать, но я перебила её резким тоном. — Жениха и все эти сказки, — я закатила глаза, усталость от этой встречт стала ощутимой. — Но я не намерена иметь ничего общего с Тёрнерами — ни со старшим, ни с младшим, — фыркнула я с явным отвращением. — Почему ты так категорична к ним? — мать задала вопрос, в котором уже угадывался риторический оттенок. Но я решила ответить. — Один — круглый лысый колобок, а другой — смазливый подросток, у которого вот-вот полезут первые усики, — Виктория тихо хихикнула на мои слова, за что мгновенно получила строгое замечание от родителей. — Я уже говорила — если и выйду замуж, то только за одного человека, — я хлопнула ладонью по ноге, отвернувшись к окну. Родители лишь фыркнули в ответ, не решив возражать. Остаток пути мы провели в гнетущем молчании, будто каждый из нас погрузился в собственные мысли, и ни слова не нарушало тишину салона автомобиля. Как только мы оказались дома, я, не сказав ничего, бросилась в свою комнату, будто убегая от всего мира. Вечер не должен был пропасть зря. Стремительно снимая с себя одежду, я направилась в ванную. Набрав наполненную горячей водой ванну, медленно погрузилась в её объятия, надеясь раствориться, забыться. Жгучая вода словно разливалась по телу огненным ручейком, медленно смывая накопившееся напряжение, расслабляя каждую мышцу и каждую клеточку. Мысли, как густой туман, разлетелись в сторону, уступая место лишь нежному уединению и полной безмятежности. Прикрыв глаза, я позволила себе погрузиться в сладкую пустоту, но тут же в голове вспыхнули заново яркие и запретные сцены недавнего вечера. Рука непроизвольно скользнула с края ванны вниз, ласково коснувшись бедра. С громким вздохом вторая ладонь сжала грудь, чувствуя, как огонь страсти разгорается с каждой секундой всё сильней. Погружаясь в себя всё глубже, я осторожно ввела внутрь два пальца, медленно и терпеливо играя ими внутри. Голова плавно откинулась назад, а из горла вырвался тихий, едва слышный стон — признание тому наслаждению, что разливалось внутри. Ускоряя движения, я крепче сжимала грудь второй рукой. Я была уже на грани, когда вдруг, как раскат грома в ясный день, раздался резкий голос: — Теперь понятно, почему до тебя не дозвониться. Подскочив от неожиданности, я чуть не захлебнулась в уже остывающей воде. Недовольно повернулась к нарушителю уединения, торопливо прикрыв грудь руками: — Тебя стучать не учили? Вонка стоял в дверях, совершенно не смущаясь того, что прервал меня в таком интимном моменте. В его взгляде читалась наглая самоуверенность и явное удовольствие от ситуации. — И давно ты тут стоишь? — с едва скрытым раздражением спросила я, чувствуя, как щеки покраснели. — Увидел я достаточно, — он улыбнулся хитрой улыбкой, но всё же протянул мне полотенце. Я фыркнула, обворачиваясь полотенцем: — Кто тебя вообще пустил? — Вики, — коротко ответил Вилли, — а твои родители, между прочим, уехали сразу же, как только вернулись от Тёрнеров, — он оперся о дверной косяк, не спуская с меня взгляда. Решив, что он лжёт, я подошла к телефону на раковине и проверила сообщения. Сообщение от родителей было сухим: «Мы уехали, Виктория на тебе». Несколько пропущенных вызовов от Вики и от самого Вилли подтвердили правдивость его слов. Готовясь высказать всё своё недовольство, я замолкла — он меня опередил: — Я приехал, Вики сказала, что ты у себя, подошёл и услышал стоны из ванной. Грех было не заглянуть и не посмотреть, чем ты тут занимаешься, — магнат усмехнулся, а я лишь прохожу мимо, специально задевая его плечом. Услышала его смешок в ответ. Возвращаясь в комнату, на столе заметила букет белых лилий — нежные лепестки их казались мягким шёлком, а сладкий аромат уже наполнял воздух, окутывая комнату лёгкой магией. — Ты что, следишь, как часто у меня родители уезжают? — с приподнятой бровью повернулась к Вилли. — Я совсем маньяк по-твоему? — он насмешливо приблизился, оттенок угрозы появившийся в его голосе заставил меня улыбнуться в ответ. — Возможно, — прошептала я, прикусив губу и делая шаг назад. Внизу живота снова затянулся тугой узел, остро отзывался не только желанием, ритмично бьющимся от близости мужчины, но и мучительным ожиданием той разрядки, которую я так долго ждала. Он приблизился беззастенчиво, прижав меня к себе всей тяжестью своего тела. Горячее дыхание опалило нежную кожу на шее: — Знаешь, что обычно маньяки делают со своими жертвами? — его голос звучал низко и провокационно. Я слегка отклонилась, встретив его взгляд игривым блеском в глазах: — Ничего, потому что Виктория дома и может в любой момент ворваться в самый неподходящий момент. Его губы изогнулись в хищной улыбке. — Об этом можешь не переживать, — ответил он, заметив мой вопросительный взгляд. — Я дал ей деньги, она сказала, что не помешает. «Он нам просто дал, а ей деньги? Отношение к нам явно неравное» — Я бы ей не верила, — произнесла тихо, когда вдруг почувствовала, как его руки оказались под полотенцем, прикасаясь к моей коже. — Дверь заперта, — уверенно сказал кондитер, отбрасывая меня на кровать и нависая надо мной. — Так что она точно не помешает. Без лишних слов он горячо и настойчиво поцеловал меня, словно впитывая каждый миг близости. Его лёгкая, но решительная рука смахнула полотенце, бросив его в дальний угол комнаты. Пальцы скользили по моей коже, вызывая тонкую дрожь. Они медленно поднимались по талии, задерживаясь у груди. Когда его пальцы сжали мой сосок, я вздохнула, выгибаясь от волнения. Весь мир превратился в пульсирующую волну желания, тело горело, а низ живота сводило судорогой. Я жаждала движения, чтобы разорвать эту томительную тишину. — Вставай на колени. Я хочу сзади, — слышала я его голос, мягкий, но властный. Я послушно приняла нужную позицию, уперев руки в изголовье, чувствуя, как его взгляд оценивает меня жадно, будто поглощая каждый изгиб. Вонка крепко схватил меня за бёдра, притянул, и я прогнулась, отдаваясь этому полному напряжению моменту. Звук расстёгивающегося ремня раздался как предвестник грядущего. Резкое движение, и я вскрикнула от полной наполненности, когда он вошёл в меня без предупреждения, глубоко и горячо. Он двигался грубо с каким-то почти первобытным трепетом, будто стирал все границы между нами. Его руки скользили по спине, одна крепко вцепилась в волосы, заставляя меня запрокинуть голову и ещё сильнее прогнуться. Горячие стоны срывались с моих губ всё громче, дыхание сбивалось, дыхание мужчины становилось всё прерывистей, а тревога о посторонних давно улёт училась. Внутренний огонь разливался по всему телу, и я без остатка отдалась волне наслаждения, кончая под ним с громким стоном. Он не отставал, продолжая двигаться, а когда закончил, его руки резко сжали мои бёдра. — Боже, Валери, — выдохнул Вонка, положив голову на мою спину. Мы лежали, окутанные теплом и тишиной, нарушаемой только нашим тяжёлым дыханием. Этот нежный покой мог бы длиться вечно, если бы не неожиданное сообщение на телефоне. «Стонать можно было и потише, все и так знают, чем вы там занимаетесь», — прочитала я и, закатив глаза, улыбнулась. — А знаешь, что в следующий раз увидимся только на приёме у Тёрнера? — тихо спросил он. Я перевернулась на бок, поднимая бровь в вызове, давая понять: говори дальше. — У его племянника скоро день рождения, если ты не в курсе. — Не была, — вздохнула я, опираясь на руку. Он продолжил с лёгкой насмешкой: — Твоя семья там соберётся вся… Впрочем, я тоже буду — хоть и не знаю зачем. Расхохотавшись, я шутливо упрекнула: — Ты такая сплетница, Вилли. Любая девушка позавидует. В ответ он ухватил меня за бок, и я вскрикнула: — Эй! Но тут же, стремясь взять инициативу в свои руки, я оседлала его, решая не отпускать момент. — Хочешь дальше портить психику своей сестре? — с лёгкой усмешкой спросил он, приподнимая бровь и заглядывая в глаза. Я притворилась задумчивой, но возражать не осмелилась. — Она мне уже столько лет психику портит, и ничего, — улыбнулась я, позволяя тихому смеху сорваться с губ. — Но если уж так хочется, могу и уйти. Медленно попыталась соскользнуть с его колен, отстраняясь, но внезапно почувствовала, как его крепкие руки мгновенно прижали меня обратно, не давая ни единого шанса на отступление. Я только тихо хихикнула в ответ, наслаждаясь тёплой властью и живым контактом между нами. В этот момент наши тела говорили лучше любых слов, а игра намерений и желаний лишь разжигала вокруг нас пламя, делая каждое прикосновение особенно чувственным и важным.