Шоколад создаёт ощущение влюблённости

— Да, Джен, сегодня опять какой-то приём, — с ноткой раздражения ответила я, прищуриваясь в экран телефона и мысленно перебирая наряды. — Не скажешь, что ты этому рада, — усмехнулась Рейс, угадывая мои мысли. Я тяжело выдохнула, ощущая странное предчувствие, и, попрощавшись, положила трубку. Выбор пал на песочно-бежевое длинное платье без лямок, расшитое мельчайшими блестящими стразами, словно удерживающими падающий свет. Нежные жемчужные серьги и кулон в форме звезды дополнили нежность образа. Быстро накрутив мягкие локоны, взяла клатч, переливающийся подобно платью, и спустилась вниз, где уже ждали родители и Виктория. В тишине нашей машины я наслаждалась моментом, вжимаясь в мягкое кресло, пока мы ехали к поместью Тёрнеров. Входя внутрь, мама резковато сказала: — Без глупостей, Валери. Я невольно закатила глаза, понимая: намек на тот самый поцелуй на прошлом приёме. Скажите спасибо, что не отс…впрочем, не важно. Внутри сразу поразил ослепительный блеск огромной люстры — свет отражался и переливался в сотне огранённых камней, окутывая помещение атмосферой роскоши и богатства. Всё вокруг говорило о статусе семьи, которая владеет этим домом. Я старалась выловить взглядом Вилли среди толпы, и когда заметила его у стола с напитками, уже собиралась подойти, как подступил Эдриан. Его голос прозвучал ровно, но настойчиво: — Мисс Линд, можно вас на пару слов? Я собралась ответить, но рядом, словно из ниоткуда, появился Вонка. Он чуть отодвинул Эдриана, галантно поцеловав мою руку. «Показушник», — усмехнулось внутреннее «я». Я заметила, как на лбу Эдриана вздулся венок из прожилок — признак злобы, которую он тщетно пытался скрыть. — Не хотите ли прогуляться? — с мягкой усмешкой предложил Вонка, игнорируя присутствие соперника. — Мистер Вонка, я хотел бы поговорить с Валери тет-а-тет, — нарастала злость в голосе Тёрнера, но магнат только улыбнулся ещё шире. — Мистер Тёрнер, я найду вас позже, обсудим всё, что хотели, — спокойно сказала я, сдержанно улыбаясь. Эдриан кивнул и удалился. — Что за цирк? — нахмурившись, бросила я взгляду на Вонку. — Не понимаю, о чём ты, — отмахнулся он и потянул меня к выходу в сад. Несмотря ни на что, сад Тёрнеров всегда казался мне местом умиротворения. Белоснежные каменные дорожки вели в разные уголки, а по краям раскачивалась сирень, наполняя воздух нежным ароматом. Десяток деревянных беседок, украшенных качелями с мягкими подушками, располагались здесь приглашая забыться. Мы устроились в одной из беседок, и я положила голову ему на плечо, закрывая глаза и ощущая тепло его тела. — Валери, нам нужно поговорить, — голос Вилли прозвучал твёрдо, но с оттенком грусти. — О чём? — тихо ответила я, подняв глаза, встречая его задумчивый взгляд. Наш момент прервала Виктория: — Сказали позвать вас, официальная часть начинается. — Пойдём, — кивнула я, но Вонка неожиданно покачал головой. — Ты иди, я позже присоединюсь, — сказал он. Я пожала плечами и вместе с сестрой направилась обратно. Во время мероприятия я невольно часто смотрела на кондитера — он казался погружённым в собственные мысли, странно отрешённым, будто на грани внутренней бури, чем-то напоминающим тот день, когда я подписывала контракт. Этот контраст настораживал меня, но я старалась не подаваться тревогам. Когда официальная часть закончилась, я захотела подойти к нему, но не увидела рядом — это меня огорчило. — Мисс Линд, пойдёмте, поговорим, — услышала сзади голос Эдриана. Выбора не было — я сдержанно согласилась и последовала за ним вглубь сада. Парень молчал несколько секунд, явно не зная, как начать. Наконец прервал тягучее молчание: — Что вас связывает с мистером Вонкой? Я удивилась резкости вопроса, но ответила спокойно: — Не думаю, что это ваше дело. Он лишь усмехнулся в ответ. — Валери, а ты знаешь, что ты дура? — Что? — переспросила я, не веря своим ушам. — Ты дура, Линд, — его голос прозвучал с холодной уверенностью, будто этот приговор был уже давно вынесен. — Ты не замечаешь, что происходит у тебя за спиной. Меня словно удар молнией пронзил. Сердце застучало бешено, кровь подступила к горлу. — О чём ты говоришь? — голос дрогнул, но внутри закипала ярость. Как он смеет так со мной говорить? — Особняк записан на тебя? — он медленно задал вопрос, будто проверяя каждую деталь. Я кивнула. — А Вонка давал тебе что-то подписывать? Сердце вдруг пропустило удар. В памяти всплыл тот проклятый договор — бумага, подписанная почти вслепую, под грузом доверия и неведения. Нет, этого не могло быть… — Валери, ты что-то подписывала? — голос Эдриана прозвучал твёрдо, требуя ответа. Я молча кивнула, и в глазах вспыхнули слёзы, бесконтрольные и горькие. — Ты читала, что именно? — спросил он, почти с издёвкой. — Да, — голос был пуст и отрешён, — только на следующий день. Он откинулся на спинку лавки, глаза — холодные, как лед. — Поздравляю, в тот день твой дом автоматически перешёл твоим родителям. Теперь у тебя там нет ни капли власти. Вокруг нас пронёсся резкий холодный ветер, словно сама природа подтверждала его слова. Мне стало невыносимо. — Он не мог, — тихо, отчаянно я потрясла головой, отказываясь принять горькую правду. В ответ Эдриан бессловесно вытащил из кармана документы и протянул мне. Руки дрожали, пробираясь по строчкам, где одна за другой ложились холодные приговоры. Каждое слово — удар в самое сердце. Внутри раздался хруст — невыносимое ощущение предательства и утраты сменилось горькой злостью. Я резко встала, сжимая в руках этот проклятый лист. «Убью» — думала я, не замечая никого в зале, устремившись к одному единственному человеку. Вонка увидел меня первым, заметил то, что скрыть было невозможно — мое потрясение, мое разрушение. — Что это за хрень?! — вырвалось у меня, голос срывался, гнев бил через край. — Как ты мог?! Я верила тебе, а ты — моральный урод! Он пытался заговорить, пытаясь объясниться, но я не слушала. — Я тебя ненавижу! — прошипела и дала ему пощёчину, звонко лязгнувшую по коже. Эхо разнеслось по залу, повергнув гостей в шок. — Валери, что происходит? — мама воскликнула с тревогой, нахмурившись. — Не смей приближаться ко мне! — резко отозвалась я, взгляд цепко уцепился за Викторию. — Ты знала? Ты всё знала! Сестра сжалась от моего крика, опустив глаза. — Надеюсь, вы все передохните в этом проклятом доме, — с болью и ненавистью прошипела я, рвалась выплеснуть боль наружу, смяла документ и метнула его родителям вперёд. — А ты забудь о моём существовании! — Повернувшись снова к Вонке, Выкрикнула я. — Хорошего вечера, уроды! И, не оглядываясь, шагнула прочь под гробовую тишину. У выхода меня ждал Эдриан, спокойный и бесстрастный. Оглушённым шёпотом попросила его: — Увёзи меня отсюда. Он молча кивнул и повёл меня прочь, как единственная нить в этом хаосе. В голове проносились сотни мыслей — обида, боль, предательство и пустота. Кого винить? Себя за слепое доверие? Родителей, которые играли своими правилами? Или его — Вилли, который предал меня? Ответа не было. Я осталась одна — без дома, без опоры, без самых близких. Погружённая в холод одиночества, которое сковывало душу.