Искра Кибертрона

      Самое лучшее лечение после трудного дня — это глубокий сон, каким я благополучно была одарена.       Правда, просыпаясь отдохнувшей и счастливой, я никак не гадала узреть две пары окуляров, пристально наблюдавших за моими «потягушками» и «зевками».       Командир Дай Атлас и господин Экс сидели на камнях, не сводя с меня окуляров.       — Эм… Доброе утро?       — Что это? Приветствие? Мы ведь уже знакомы.       — Не думаю, Дай Атлас.       Праймус… Лучше сразу перевести тему.       — А где Импактор? — стараясь не сильно зевать, встала, отряхивая себя от грязи и пыли. Странно, но я совершенно не помню, как уснула. Мы с доктором Реном обсуждали модификацию топливных баков, потом гидравлику, а от них медленно переплыли на физику и психокардинальное подключение… Ого, да мы оторвались по полной! Но я точно помню, как примкнула головой к серво Импактора, завернувшись в изолетик, слушая обмен информацией вояк. Видно заскучала и ушла в офлайн.       — На разведке.       Моментально взбодрившись, вскочила на ноги.       — Один? — сердце недовольно екнуло.       — Нет, — переглянулись мехи. — С Дрифтом.       Фуф… Я уж подумала… Не важно. Новый день ведь начался замечательно, поэтому не стоит…       — Командир, у нас проблемы! Мы потеряли связь с Дрифтом!       «Вашу же…»       Кидаюсь метеоритом к своей сумке и достаю коммун.       — Импактор! Прием, ты меня слышишь?       *Тишина*       Нет-нет-нет! Только не говорите, что вчерашний юникронов день продолжается!       — Куда они ушли? — кидаюсь с вопросами к Дай Атласу, беспрерывно предпринимая попытки связаться с Импактором. Ну зачем он ушел без меня? Зачем?       — На пару кварталов вперед, к архивам.       Экс указывает на тот самый штырь с круглой эмблемой в виде птицы. Значит, архив, да? Именно туда меня тянет, но хороший ли это знак?       Перебросив сумку через плечо, стиснула зубы покрепче. А если с мехами что-то случилось именно из-за меня? Идти туда была только моей идеей. Нет! Не смогу простить себе еще и их потери! Необходимо найти их!       Оглянувшись, с облегчением заметила, что на меня никто не обращает внимание. Мышкой нырнув за угол стоящего вблизи дома, примкнула к стене и оглянулась на мечников.       Октейн, если бы ты только увиделся с ними. Они хорошие боты. Правда. Но я не могу просить их о большем. Поэтому, пока они не заметили, тихо и бесшумно, мне удалось скрыться с их взора.       «Дальше я пойду одна».

***

      — Рэтчет, расскажи про Иакон. Какой он сохранился в твоих воспоминаниях?       — Иакон? Хм… Наверное, великим и непобедимым. Город, в котором существовало все, что только могло вобрать в себя кибертронское общество.       — Ты улыбаешься, — заметила прекрасную живую улыбку на его фейсе, не сумев не улыбнуться в ответ. — Иакон многое для тебя значил. Ты же покажешь мне его? Покажешь?       — Ах-ха-ха, Аврора. Все мне шейные магистрали расшатаешь. Но возможно, когда-нибудь, я приведу тебя туда.       Непобедимый… От этого было не по себе. Зная силу, которой обладали трансформеры, тихий ужас охватывает сердце.       Иакон выглядел не разрушенным, а покинутым и мертвым, как загородный дом, покрывшийся многовековой пылью, о котором навсегда забыли и оставили в одиночестве умирать. Как же жутко было слышать собственные шаги и дыхание в этой мертвечине. Дошло до того, что даже думать оказалось чем-то громким.       — Дыши, Аврора, — судорожно оглядываясь, успокаивала на мой взгляд слишком громкое сердцебиение. — Они сказали пара кварталов вперед? Но никаких следов я не обнаружила. Шлак! Вернуться назад?       Обернулась. Мурашки пробежались по коже, а пальцы заледенели сильнее. Сглотнула слюну, сделав шаг назад. Только вперед. Вон… архив виднеется.       — Импактор? — не оставляю попытки связаться, но в ответ вновь тишина.       Шаг. Второй. По спине пробегаются мурашки. Сглатываю. На меня смотрят. И я уверена, мой мозг не играет в игры, он точно знает — кто-то следит.       Медленно дышу, ускоряя движение в два раза, и резко заворачиваю за угол переулка, переходя на бег.       — Импактор, Импактор, ну давай же!       Под ноги падает банка. Я затормаживаю, на секунду дезориентировавшись в происходящем, пока не уловила тихий писк.       — Шлак! Шлак! Шлак! Это же…       Щелчок!       Дым моментально лишает зрения, и в эту же наносекунду что-то гибкое бьет по ногам, жестко прижимая к земле. Воздух выбивается из легких, и лишь хрип вырывается из горла. Руки дрожат, но сумев перевернуться на живот, рвано и жадно дышу.       Разносится свист. Впервые такой слышу, но знаю, тело не успеет среагировать, и я…       Висок обжигает огнем. Тело, как тряпичная кукла, отбросанное вперед, делает несколько перекатов и замирает бездвижно. Перед глазами все расплывается. Где-то на подсознательном уровне сигналы подает вывернутое плечо, рассеченные колени до крови и позвоночник.       «Мышка попалась. Глупая белая дурашка, такая глупая… Сука…»

***

      — Так и будешь дырявить окулярами мой процессник? Поверь, меня это, — датчик запищал, — не задевает. Направо.       Свернув на новый переулок, Дрифт ускорился. Не нравится ему это место. От воспоминаний о Иаконе заклинивает механизмы. Во что они превратили город света и надежд? Ответ один: в тьму.       — Как тебе удалось тогда убежать от Турмоила? Ты же помнишь, каким он был?       — Толку вспоминать о том, кто давно находиться в колодце искр. Притормози.       Трансформировавшись, Дрифт юркнул за платформу магнитных рельс, вглядываясь в блеск дальних зданий.       — Что там? — Импактор приготовил пушку. — Рой?       — Что-то, — он приблизил изображение. На крыше вновь отразился свет, всего на миг, но этого хватило. — Не показалось. На 10 градусов к северу, а от того здания 5 на восток. Крыша. Там кто-то есть.       — Ха! — хмыкнул Импактор. — Тебя хорошо обучили.       Дрифт подмигнул десу за похвалу, считая это лучшим способом его одобрения со стороны героя войны. Это было почетно и стало еще одним гробом для Дедлока. Дедлок никогда не стал бы героем для десептиконов. Обидно поздно все это Дрифт осознавал.       Три квартала прямо, один срезают через подворотни, и теперь они на месте. Издали показалось, что здание было величественным, как и многие другие в Иаконе, но оно оказалось величественно старым. Облицовка стен отшлифована до тонкого слоя металла, до той степени, когда более остается только разрушить стены.       Никаких знаков и надписей. Сооружение, как белый и нетронутый чистый лист.       — Какой он эры постройки? — поинтересовался Импактор.       — Забыл? Мы родом из Каона — не того спрашиваешь. Но… — клинки наготове, они входят внутрь, — ощущение, что его шлифовали веками.       Мехи вышли в просторный, белоснежный холл и узрели надпись. Переглянулись, посчитав это чей-то глупой шуткой.       — Музей? Что это? Шутка сумасшедших автократов?       — Тс! — шикнул Дрифт, уловив посторонние звуки в глубине здания. — Мы не одни.       Тихие бесшумные шаги Дрифта. Тяжелые движения Импактора.       Мечник качает головой, предлагая разделиться. Рекер один раз — рекер на всю жизнь. По Кэпу и его команде Дрифт запомнил это навсегда — эти парни по-тихому не умеют. Поэтому Дрифт совершит одну уловку.       Импактор свернул в правый коридор, а Дрифт исчез за тенью одной из колонн.       Длинный коридор вывел десептикона в небольшой белоснежный зал, на стенах которого находились… картины? Это были настоящие картины былого, еще только зарождавшегося Кибертрона!       Мех от удивления отпустил оружие и приоткрыл рот, рассматривая сцены былого. У одной из них он замер. Это была пустошь и обыкновенные боты, простые рабочие и даже более модифицированные. Они таскали металл на собственных плечах, что-то строя. Они… они… улыбались? По-настоящему, искренне, рвались к чему-то невероятному, желаемому… к будущему!       — Одну наносекунду… Эта пустошь… Не может быть! Иакон?! — не мог поверить Импактор.       Следующая картина куда более задела искру война.       Первый центр искрения. Небольшой, но светлый, чистый и просторный. Казалось, в нем системы обновлялись, а детали заново создавались. На миг Импактор почувствовал себя молодым мехом. Тем, кто до первых войн имел мечты и планы, мехом, о котором он ничего не знал.       Очнувшись, Импактор двинулся далее. Каждая картина несла саму жизнь, само зарождение Кибертронского общества. Почему он не знал об этом? Почему никто не рассказывал, что сохранились такие данные?       Импактор был в смятении. В их программу никогда не вкладывали такие знания. И, о Праймус, Кайонцы не знали образовательных программ, кроме тех, что могли помочь в их работе!       «Ты ничего не знаешь!» — теперь слова Октейна, сказанные тогда на заводе, приобрели новый смысл.       Медленно плетясь вперед, загруженный процессник не успел заметить, как мех зашел в новый зал. Пустой, с голыми стенами, круглый. С потолка проливался свет на единственные предмет, стоящий посередине зала. А именно скульптуру. Без надписей и опознавательных знаков, как будто неизвестный хотел остаться навсегда неизвестным.       Этого меха Импактор не знал, и иных подобно этой скульптуре, он не ведал. Простой корпус, без оружия. Только мягкая улыбка, живой и теплый взгляд, и манипулятор, протянутый на помощь кому-то. Ничего более. Максимум простоты и минимум героизма и величественности.       Памятники ставили только автократам, героям, великим воинам, мудрецам и Праймам. Ни на тех, ни на других, мех не был похож. Он был… был… обычным. Но что-то задевало саму искру, саму ее суть в этой простоте.       Вдруг с криком на него кидается красный ураган. Едва сумев сориентироваться, мех совершает кувырок в сторону, но не тут-то было. Чужой кулак прилетает прямиком в фейс, роняя меха к ногам статуи. Дезориентированный десептикон успевает уловить аудиосенсорами лезвие клинков, как Дрифт уже повалил на спину красного автобота, чьи клинки в любую наносекунду готовы перерезать шейные магистрали врага.       — Не дергайся, красный.       — Что за?! Постой, Дрифт! — дергается Импактор, как чужое дуло пушки, примыкает к центральному процесснику.       — Не шевелись.       — Проул? — узнает меха дес по вокалайзеру. — Это я, Импактор!       Голубые окуляры широко расширяются. Проул опускает пистолет, сообщая в коммуникатор:       — Отбой.       Дрифт быстро оценив ситуацию, складывает клинки в ножны, предлагая манипулятор помощи красному меху, но тот лишь фыркает и подымается сам.       — Импактор, мы думали ты погиб.       — Так и было, — усмехается дес, со свой стороны приняв помощь подняться от Проуля. В зал заходят еще двое мехов.       — Так вы, команда Прайма? — спрашивает Дрифт, оглядывая автоботов.       — Айронхайд, — красный мех складывает манипуляторы на груди, с недовольством оглядывая мечника. «Не любит уступать» — подумал Дрифт. — А это Мираж и Джаз. Что вы здесь делайте?       — Искали вас и… док ведь с вами?       Автоботы замялись, переглянувшись. Атмосфера в миг изменилась. Сгустилась и потяжелела.       — Пойдемте.

***

      Знаете ли вы ту грань, когда тело не принадлежит вам? Когда отрицание боли переходит все границы разума.       Я боялась. Дрожала. Сдерживала слезы, но кричала в душе. Один вдох сопровождался диким, необузданным желанием вновь провалиться во тьму. Я не смогла найти силы поднять свинцовые веки, но все слышала. Каждый шорох, каждый шаг, каждый писк приборов.       Два груна мое тело не шевелилось, но только не сердце. Оно зашкаливало от тисков ужаса и паники.       Страшно. Страшно. Страшно. Два груна молитв. Два часа прощаний. Сто двадцать минут желаний оборвать боль. И лишь последние десять минут наступившей тишины, мысленных образов о моих…       «Малышка. Открой глаза.»       Октейн?       — … Открой глаза. Эй! Ну давай же! Органическое существо, давай!       «Заткнись!» — хотела бы сказать, но резко закашливаюсь. От боли сворачиваюсь в позу эмбриона и трясусь, как дворовая псина. Больно! Больнее, чем тогда, в руках сикера, но не на столько, когда душа рвалась на кусочки вместе с разлетевшимися осколками искры Октейна.       Впиваюсь ногтями в собственную кожу. Это помогает немного отрезвить себя и, в это несколько секундное мгновение, поднять веки.       Истеричный смешок скомканный из боли и иронии, разноситься по помещению. Небольшая коробченка, сотканная из прутьев тока — этого я была достойна? Посадили, как обычное животное? Ах-ха-ха!       — Кха! Кха!       — С тобой все в порядке?       Взгляд рыщет за пределами клетки вокалайзер. Немного расплывчато, но взглядом удается поймать сочленения правого манипулятора. Потом наручник, цепь, сломанный кончик голубого крыла. И чем ближе я подбиралась к фейсу, тем мощнее дрожала от холода и кошмара.       Это был сикер. Знакомый сикер. Он висел, как сломленная птица с подрезанными крыльями на цепях, не имея возможности шелохнуться. Манипуляторы неестественно вывернуты за спиной, пару штекеров торчат прямиком по бокам из его корпуса, и энергон… капля за каплей, вытекал из брюшной, оторванной брони, падая в лужу. Чертову… — рвано всхлипываю, закрывая рот, — чертову огромную лужу скопившегося энергона под сикером.       — Тан…дер… крекер?       — Помнишь меня? — почему-то облегчённо улыбается этот… этот…       — Как? Что? Почему? — в голове миллиард вопросов.       — Объект 292 пришел в функционирующее положение?       Ритм сердца замедлился. Все замедлилось. Осталась только дверь, тяжелые шаги, фиолетовые цвет и пугающий, кровавый окуляр.       — Шоквейв, — злобно огрызается сикер, дергаясь изо всех сил.       — Объект 287.       — Шоквейв! Как только Мегатрон узнает, чем ты тут занимаешься! Он самолично деактивирует твою искру!       — Лорд Мегатрон одобрит эксперименты — это логично. Все ради победы в войне и будущего Кибертрона, — адово пламя вернуло свой взор ко мне. — Органика впервые в истории на Кибертроне. Такое науке было невиданно. Пол: самка. Эндоскилет слабый, но материалы целостные. Компоненты циркулирующей жидкости не известны, но структура довольно простая. Какой ты расы, органика?       Самка? Материалы? Жидкость? В голове звенящая пустота, а перед глазами красный окуляр: пожирающий, испытывающий, подавляющий.       — Кто ты? — хриплю, сглатывая капли образовавшихся слюней. Но и этого не хватает для пересушенной глотки.       — Шоквейв. Ученый, изобретатель и верный бот Лорду Мегатрону. Саундвейв не рассказывал?       — Что…?       — Объект в замешательстве. Итог: дезориентация после офлайн, имеет логику быть. Саундвейв, — бот приблизился ко мне, перекрывая кислород своим присутствием, — связист, Лорда Мегатрона, вы ведь производили близкий контакт?       — О…о… о чем ты говоришь?       — Нелогично врать. С того момента, как Саундвейв самолично пришел ко мне на обследование, я заподозрил нелогичность его действий. Нет, это случилось намного раньше. Когда его кассетники пробрались в мою лабораторию, кажется Френзи с Лазербиком, и воспользовались анализатором. Работать с данными высшая классификация Саундвейва, и логично, зачистить результаты удалось чисто. Но у меня есть собственные сканеры и камеры. Полагаю, он не знал. Они пытались расшифровать образец: осколок с вашей циркулирующей жидкостью.       — Кровь… — прошептала, вспомнив первую встречу с Френзи. Не может быть!       — Название: кровь. Принято. С того момента я анализировал нелогичность в поведение связиста. Стало трудно найти Саундвейва на законном месте. Признаюсь, он логично-ловко отправлял на задания Мегатрона и себя. Все на благо Кибертрона, но лишь бы приблизиться к органике. Ни одной бесполезной задачи — Саундвейв преданный воин. Но воочию увидеть ошибку его нелогичность в секторе 12, было куда более удивительней.       — Что? Завод?       — Твое поведение там было нелогично, объект 292, — еще ближе на мгновение приблизился этот бот, прожигая окуляром мое лицо. — Зачем помогать бесполезному материалу? Их производительность была минимальна. Проекту Немезиде была необходима куда большая сила.       — Ты! — от понимания сути произнесенных им слов, я яростно сжала кулаки. — Это ты приказал отключить сектор 12 от питания?! ТЫ виновен в причине деактивации их искр?!       — Это логично. Они стали бесполезны.       Меня тошнило от его без эмоционального тона. От бесчувственного окуляла. От его юникроновой логики!       — Это НЕлогично! Это бесчувственно!       — Не пытайся, человек, — подал голос Тандеркрекер. — Шоквейв стер свои эмоции. Он не умеет чувствовать.       — Объект 287, прав. Эмоции, чувства, все это мешает составлять логические цепочки и правильно анализировать данные.       — Это уродство.       — Это прогресс. Мы бы давно закончили эту войну, лишив себя ненужных эмоций. Вернемся к изначальному вопросу. Объект 292 вступал в контакт с преданной рукой Мегатрона, Саундвейвом? Как объект вызвал каскад незафиксированных ошибок в его процесснике? Ваша раса обладает неизвестной силой?       — Я ничего тебе не расскажу, псих! — рыкнула, сжав рукой повреждённое при падении плечо. Кажется, вывих…       — О, не стоит противиться. Это нелогично. Объект 292, мне известны многие данные о твоем источнике питании, спектра испытываемых эмоций и даже степени болевого порога. Ты — врач.       Живот скрутило. Он не мог этого знать! Не мог!       — Зачем тебе я? И какая тебе разница, чем Саундвейв занимается? Он свободный мех!       — Он раб по рождению.       Нет. Это было не больнее укуса комара. Но то, что последовало далее, как спускаемые с неба бомбы, разрушали все, поглощая все чувства в единый водоворот темной бездны.       — Телепаты всегда были изгоями общества. Одни. С рождения искры до ее деактивации. Быстрой деактивации. Автократы долго не поддерживали их функционирование, так как они становились неуправляемы, своевольными, сильными. Поэтому было принято решение — создать тех, кто станет беспрекословно слушать приказы. Искусственных…       Бах…       — … искр.       Бах…       — Твой названный друг был близок к разгадке. Его данные помогли мне… — взмах манипулятор, и мне открывается обзор на лежащий на столе знакомую голову, ранее незамеченную. Пустые безжизненные линзы. Торчащие шейные, вырванные силой, провода.       Бах! Бах!       — Ок…те…йн…       — Объект 195 сохранил все файлы с объектом 292 в самых ценных архивах. Пришлось долго возиться со взломом. Но информации оказалось недостаточно, объект 292. Будет нелогично потерять такой ценный экземпляр, проводя эксперименты. Правда? Жаль, мне не удалось добыть центральный процессник того, кто знает куда больше данных. Знания объекта 195 подтвердили наличии факта такого существующего субъекта. Господина Рэтчета. Они с Праймом почти попались в мою ловушку. Их корпуса должны быть здесь, но их успели вытащить и прихватить деактивированные корпуса с собой.       Бах… Последний, стирающий сам пепел с лица земли. Осталась пустота. Пустота и…       Тело затряслось от ярости, гнева, жажды убийства. Разум и зрение затуманились. Убить. Убить… Убить! С животной агрессией дико ору и кидаюсь на прутья клетки.       — А-аа!!!       Бах.       Импульс тока с силой откидывает меня назад. И я падаю. Падаю не на пол, а в адову бездну злобы и неумолимой жажды расчленения. Сначала манипуляторы. О, да… Потом серво… А потом медленно разбирать по маленьким кусочкам его юникроновскую искру. Мучительно. Бесконечно. Не спеша.       Пустой взгляд. Тело потрясывает от тока. И существует лишь боль. Чистая. Родниковая. Живая.       — Объект 292. Прошу тебя не калечить материалы. Начнем исследования через цикл.       На пол капает соленая вода.       Слезы. Последние отголоски эмоций. Ах, нет… Осталось еще тихое, наполненное сожалением и горем…       — Прости.       Продолжение следует…