Искра Кибертрона

      Ты спрашиваешь, как здесь дела. Если коротко, надежда на то, что обступившее со всех сторон коричневое море состоит из шоколада, тает даже у самых закаленных оптимистов.       На везенье физике, я никогда не являлась оптимисткой. Как сейчас помню… Теме черным космическим дырам профессор на космическом факультете посвятил всего одну лекцию. Мне всегда казалось, что про них необходимо знать лишь одну вещь: оказавшись в гравитационном поле черной дыры, итог всегда один — смерть. И вот… слабый лучик надежды, составляющий 0,0000001% возник перед носом… Дерьмо! Это ничего не меняет! Я застряла тут… застряла!       — То есть, — ладони скрывали мое измученное лицо. Голова и плечи были опущены, а голос внезапно охрип. — Говоришь, что это единственное объяснение нашего перемещения?       Было затемно, но никто не собирался уходить. Мы говорили, обсуждали, ругались. Ну как «мы»… В основном трое ботов: Кэп — чье имя, как бы намекало о главенстве, Джаз — оказавшийся довольно приятным и разумным мехом, и Дай Атлас — тут все само собой ясно, защитник мирных жителей и воин.       И что в итоге? А тут у нас случилось небольшое разделение по интересам. Политическая группа и ученая. Импактор и Джетфайер присоединились к политическим обсуждениям. Импактор немного колебался из-за меня — мы очень сильно привязались к друг другу, но со мной в качестве поддержки остался Дрифт и Хромия, поэтому я отправила его с надеждой, что здравый смысл шахтера, поумерит пыл тех вояк. Я доверяла ему больше, чем кому-либо в этом здании.       Как только меня обступили малознакомые боты, вопросы лавиной сошли на мою бедную голову. Больше всего, буквально воспламенился, от нового знакомства тот огненный юный мех, представившимся Хот Родом. Я была рада, что за ту маленькую шутку, он не обиделся, а лишь воодушевился, сказав, что хоть у кого-то в этом мрачном мире осталось чувство юмора! Далее по списку шел красно-черненький мех со снайперкой за спиной, Персептор. Еще один ученый на мою голову, но более тактичный, чем Уилджек. А еще я приметила, как некий белоснежка, общался с ученым на довольно дружески-близких тонах.       Еще одной приятной личностью оказался маленький желтенький бот, Бамблби. Он больше молчал, чем говорил, но и свои пять копеек иногда вставлял. Был еще некий Блэр, от которого то и дело голова кругом ходила, но, кажется, того отправили на патруль вместе с незнакомым еще мне мехом Миражом. Остальные, к счастью, трансформеры не удостоили меня внимания.       — Пересекая горизонт событий, вы попали в сингулярность — центр черный дыры, в которой перестают работать законы физики. Здесь происходит искажение, а также разрыв пространства-времени. По сути, законы физики тут теряют логику! Существуют теории, что с помощью нее вполне возможно осуществить переход в другие миры. Это возможно сделать посредством скачка сквозь сингулярность. Именно здесь пересекаются слои Вселенной, образуя подобие под пространственного перехода. Это своеобразная машина времени, а сам факт перехода не вступает в противоречия с законами физики. Прыжки через сингулярность вращающейся чёрной дыры сделают реальными путешествия во времени в любых его направлениях! И ты, живое доказательство этому!       — Получается, неизвестно переместилась я по временной шкале в будущее или прошлое, — хмыкнула в ответ. Живое доказательство, да? Смешно… но это отвечает на все ранее вопросы о изменении моего цвета волос и возможно не только. Точно!       — Рен, — обратилась к доку, — а у вас есть оборудование для анализа структуры ДНК?       — ДНК?       — Макромолекула, обеспечивающая хранение, передачу из поколения в поколение и реализацию генетической программы развития и функционирования живых организмов. У вас это называется КНК.       — Могу попробовать… Вы думайте, что излучение Кибертрона и путешествие через сингулярность как-то повлияло на вас?       — Ты превратишься в кибертронца? Ты крута! — воскликнул Хот Род, на каплю подняв настроение. Есть в нем что-то такое яркое и притягательное.       — Идиот, конечно, нет! — отвесил меху знатный подзатыльник Дрифт. — Аврора другой расы.       — Дрифт прав, — улыбнулась в ответ. — Это невозможно. Излучение вашей планеты не опасно для моей жизни, но и повлиять на меня оно могло. Мы планировали с Рэтчетом расследовать данный вопрос, но времени не хватало. Но я рада: хоть кто-то в этом море шоколада видит хорошее.       — Кстати, о доке и Прайме, как они? — поинтересовался Бамблби.       — По моим расчётам они скоро придут в онлайн. Из-за процедуры избавления от темного энергона, спалились и расплавились множество плат, повредились детали и проводка. Все это подверглось замене. Вам сказочно повезло, что у рыцарей из Кристалл Сити имелось все необходимое, поэтому, если что-то беспокоит, подходите ко мне или доктору Рену.       — Все равно крута, — тихо пробормотал Хот Род, поскребывая пальцами по затылку и с долей обиды посматривая на мечника.       Прикрыв для приличия ладошкой рот, не сдержалась и тихо засмеялась, пока огненный мальчик отошел к группе политиков.       — Милашка. Он молод по сравнению с другими? — не сводя взгляда с меха, поинтересовалась.       — Хот Род был из последней партии созданных иск. Перед тем как… — да, кажется, я догадываюсь. Родился во время войны, перед тем как все Центры Искрения уничтожили. Грустно… Но из него прямо льется энергия жизни! Это радует!       — Извините, — этот вокалайзер! Обернувшись, я заметила того бота с визором, Джаза. — Можно с тобой поговорить? Наедине.       Удивившись его просьбе, я кивнула.       Мы шли не спеша по длинному коридору музея, вдоль статуй, различных и незнакомых мне трансформеров. Они были величественными и видно могущественными. История меня не слишком то интересовала, но мне стало любопытно расспросить о этих персонах, но тишину первой разрушать было неловко.       Коридор вывел в большой белоснежный зал, на стенах которого находились… картины?! Ого!       — Это история создания кибертронских городов.       Вздрогнула. Тишина нисколько не потеряла своей прелести от прозвучавшего мелодичного голоса. Мех мягко улыбнулся в ответ.       Каждая картина несла в себе невероятную энергию и надежду. Затаив дыхание, не слыша собственных шагов, я рассматривала каждую деталь.       — Что это? — остановившись у самой светлой иллюстрации, сглотнула. На ней было изображено огромное, светлое помещение. Воздух кажется стал насыщенный, легкий, а на душе расцвёл цветок божественного спокойствия, благодати и тепла.       — Первый центр искрения.       Всего три слова, но такие невероятно ценные, как сама жизнь!       — Он прекрасен…       — Да, — не видя фейс меха, я знала, он улыбается. — Прости, что оторвал…       — Зови меня Аврора, Джаз.       — Хорошо, — кивнул он в ответ. — Аврора, я не хотел это обсуждать при всех, но у меня много вопросов. Док рассказал, что идея оставить настоящий Олспарк на Кибертроне, а фальшивый отправить в космос, была твоей.       — Да, моя, — теперь ясно почему он не захотел обсуждать это при всех. — Вы… хотите знать, где он?       — В безопасном ли месте?       Обняв себя руками, я постаралась не отводить взгляд от собеседника. Нельзя раскрывать произошедшее между Великой Искрой и мной. Пока не время, но соврать я тоже не могу.       — Не знаю, Джаз. Он… исчез. Мне жаль… Думаю, вам лучше дождаться пробуждение Прайма, и обсудить этот вопрос с ним. Боюсь, самой мне не объяснить случившееся. Правда, очень жаль…       — Ясно, но… все же спасибо. Импактор рассказал, что ты вылечила и спасла много кибертронцев. Вскоре мы наладим связь с Элитой-1…       — Подождите, так вы в курсе, что мы спасаем не только автоботов, но и десептиконов?!       — Только я и Проуль, — кивнул он. — Вы правильно поступили, что умолчали, но вскоре всем станет известно и реакция…       — Будет не предсказуемой, — печально усмехнулась. Лучше бы они так и не узнали о тех ботах на заводе. Глупо надеяться, но… Они правда хорошие боты! Мне страшно, что кто-нибудь навредит им.       — Надеюсь, к этому моменту Оптимус Прайм придет в онлайн. Он умеет убеждать в правильности действий.       — Значит, ты считаешь это правильным?       — Конечно, ведь они такие же кибертронцы, как и мы. Хотел бы, чтобы это понимал не только я…       Внезапно он прикоснулся к шлему. Видимо кто-то связался по внутренней связи?       — Нужно возвращаться.       — Иди, — кивнула в ответ, — хочу немного осмотреться.       — Хорошо.       — Было приятно познакомиться, Джаз!       Тепло улыбнувшись в ответ, мех исчез в тени коридора, оставляя меня наедине… наедине… Шлак!       Я соскальзываю по стене какого-то круглого, светлого зала, с единственной скульптурой по середине, и замираю, уткнувшись лицом в колени. Все тело начинает мелко подрагивать.       Больше нет вопросов. Больше нет желания знать ответы. Больше не существует сил на слезы.       Мне плохо. Просто плохо. Ощущение, что моя крыша скатывается по наклонной и это лишь вопрос времени, когда я дам волю сумасшествию взять вверх над сознанием.       И вот… понимание… оно каплей за каплей возникало в голове.       «Их нет? Они умерли? Моя раса вообще существует?! С тех пор, как я оказалась здесь, моим успокоительным было понимание того, что жизнь моей семьи и друзей продолжается. А теперь, что теперь?!!! ЗА ЧТО МНЕ ХВАТАТЬСЯ?! Что мне делать? КАК ДАЛЬШЕ ЖИТЬ?!»       Я хочу домой…       К дедушке. К тому, кто накроет меня мягким, шерстяным, оранжевого цвета пледом, нальет чашечку горячего какао и обнимет в ответ, чтобы удобно устроиться перед старым, черно-белым джазовым фильмом, а на утро сходить прогуляться по парку со стаканом американо и курасаном с шоколадной начинкой.       К друзьям: Майклу и Алисии, которые обязательно оторвут от очередной увлекательной книги и потащат развлекаться в очередное подозрительное заведение в Бостоне или Нью-Йорке, где обязательно попробуют свести меня с каким-нибудь красавчиком, желательно сексапильным, но в реальность не особо умным.       Я готова продать душу дьяволу ради даже рыжего поганца, готового каждое утро кусать за ноги…       … Лишь бы они… Лишь бы… ЖИЛИ! ЖИЛИ ТВОЮ МАТЬ! ЖИЛИ!       Синий огонь смерти сжигает меня изнутри, рвет на кусочки органы, заставляя выть от обострившихся чувств. Я желаю найти виновного, наказать за эти чувства, обвинить во всех существующих грехах, лишь бы снять ответственность за эту адскую боль. Но… их нет. Нельзя обвинить кого-то за правду, за реальность.       — Плачь.       — Не могу, — шепчу в ответ, сильнее прижимая колени к груди, больно впиваясь ногтями через ткань в кожу.       — Аврора, ты должна, — он садится рядом, а я безудержно продолжаю шептать:       — Не могу… не могу… не могу… Я правда не могу!       В голове смерть. В душе смерть. Вокруг смерть. Круговорот похоронного марша не заканчивается — он крутит пластинку с народными напевами из раза в раз! Снова и снова! Сводя с ума…       Секундная невесомость и меня прижимают к холодной застекленной грудной броне. Пальцы холодеют.       — Аврора.       Дрожу. Прикусываю нижнюю губу до железного привкуса на языке и смотрю в тусклое, размытое отражение себя на его груди.       — Знаю, самое страшное — потерять то, из чего ты состоишь. Но ты сражаешься не одна.       Тело вжимается в близкий, дорогой душе, корпус. Его искра нагревается, рвется и пульсирует сквозь толщу стекла и металла.       — Скажи… Скажи мне, что чувствовать?!       Палец прикасаться к макушке головы.       — Боль.       Спускается к лопаткам.       — Грусть.       Проскальзывает вдоль позвоночника к пояснице.       — Любовь.       Возвращается тем же путем к моему лицу, цепляя за подбородок, и заставляя поднять взгляд на лазурные окуляры полные боли и утраты. По железному любимому фейсу течет омыватель, настоящий омыватель, скатываясь к угловатому подбородку и падая на мое лицо, грудь и руки. Начинаю задыхаться, хвататься за воздух.       — Весь комок чувств одновременно, искорка моя…       — Рэтчет…

***

      Почему искра бьется так неспокойно и вздрагивает от этого громкого плача, от каждого сдерживаемого крика, зашифрованного в этих слезах? Они не имели права находиться рядом и подслушивать, но оторваться от стены и уйти не было сил, это было бы неправильно, бросить ее… одну…       Господин Экс вошел в галерею и безмолвно спросил Импактора и Дрифта. Те покачали неутешительно головой. Мех снял великий меч со спины и сел на пол, сложив оружие на серво.       Еще двое мехов стояли в тени коридора.       — Что они делают?       — Поддерживают, Хот Род. Они принимают удары на себя, и для этого необязательно быть рядом, чтобы поддержать друга в горечи и печали. Им тоже грустно.       — Я не думал, что слова Уилджека так… повлияют. Почему, Прайм?       — Возможно… больше тех, кого она знала не существует или не существовало. Это вырывает искру из груди и разрушает опору под ногами. Запомни эту боль, Хот Род. Все мы часть единого целого и рано или поздно столкнемся с ней. Главное, чтобы рядом был тот, кто не позволит нам упасть в эту тьму.       Продолжение следует…