Искра Кибертрона

      Раньше я знала — существовало очень мало людей, которых я действительно любила. И еще меньше тех, о ком я хорошо думала. Чем больше я смотрела на мир, тем меньше он мне нравился. Именно поэтому я тщательно берегла границы своего маленького мирка: теплого, уютного, комфортного. Оглядываясь в прошлое, я не жалею того, что упустила в бешеном ритме Нью-Йорка. Мой дом, мой дедушка, мои друзья, моя работа — мне хватало сполна. Зачем мечтать о большем, если счастье цвело прямо под моими ступнями?       Я… знаете, смотрела вниз, на эти прелестные цветы, мои цветы, и боялась… поднять взгляд вверх. Господи, это было так страшно, страшнее, чем заглянуть под кровать и найти того самого монстра из детских сказок.       Я спрашивала себя в надежде узнать, а что… что будет, если оторвать взор от своего счастья? Стало бы это эгоистично по отношению к моему созданному счастливому миру? По отношению к семье и друзьям? Что же тогда толкает других людей оторвать взгляд от маленького, уютного и комфортного мирка счастья и переступить через страх? Что же они видят там, за горизонтом?       И вот мой ответ — ГРАНИЦЫ!       Я увидела границы, и перед каждой из них, как верный страж, стоял он — страх! И только от его размера зависело насколько остро в его руках оружие!       Меня хорошо воспитали. Да — родители в разводе, да — их абсолютной любви я не поведала, но дедушка восполнил все сполна. Он же и научил меня, повторяя: «Всегда будет кому-то хуже, чем нам, и всегда будет кому-то лучше, чем нам». У каждого своя жизнь, со своими границами. Кто-то преодолевает, а кто-то нет. Это не так важно! Важно лишь одно — что же ты там увидел за всеми этими стенами покрытыми шиповниками и вьюнами, что потянуло тебя их преодолевать? Что потянуло меня?       Хах, сомневаюсь, что райскую утопию! Но одно я теперь знаю точно! Все мы видим там СЕБЯ!       Я увидела себя чем-то большим в этой вселенной! Жизнь показала мне, что границы моего мира куда шире, ярче и насыщенней, чем мой маленький, уютный и комфортный мирок, ласкающий так заманчиво мои стопы. Было ли это ошибкой запустить реакцию и последовать за любопытством, как наивный ребенок? Было ли ошибкой подать заявку на космический факультет, преодолевая боль грядущей разлуки с родными людьми? Кто ответит, был ли мой выбор нечто большим или это всего лишь человеческая глупость считать, что ты способен на нечто большее?

***

      Обидно. До скрипа зубами и раздражения в венах. И все же… Я как последняя дура в душе оправдывала их! Это бесило еще сильнее! Оправдывала их злость, их решение, даже страх! И Праймус дери, тут не существовало верного ответа! И я и старикан были по-своему правы! Шлак! Трижды шлак!       — Рр~р…       — О, нет-нет, — уловив долю вины от поникшей Рэведж, пробежалась пальцами по мордочке. Красные окуляры прищурились от наслаждения, и моя буря эмоций поутихла. — Вы не виноваты. Никто. И как бы то не было, — прикусив губу, осмотрелась. Нам налево. — Лазербику необходимо подзарядиться.       Едва удавалось себя сдерживать от паники, от жажды обернуться назад, от решения сорваться на бег. Внутри меня трясло от каши чувств и эмоций, от страхов и глупых вопросов «а если… а вдруг». Нет, в Рэтчете я не сомневалась! Он придёт, точно-точно… Но, поймет ли, примет ли их, других дорогих мне ботов?       Дыхание сбилось… Мрачные ответы и предположения не переставали настойчиво лезть в голову. Атмосфера на улицах Иакона добавляла ужасных мыслей, но как только мы вышли на небольшую полуразрушенную площадь и достигли цели, разум очистился, а ладошки вспотели от волнения.       Я сглотнула, облизав пересохшие губы.       Картинка перед глазами раздвоилась на воспоминание и реальность, накладывая друг на друга две ветви времени.       Судорожный вдох.       Люди ходили то тут, то там, машины гудели где-то на фоне, а взгляд одиннадцатилетней девочки был прикован к огромному и величественному архитектурному сооружению, с великолепными колонными и гордыми королями животного мира — львами, охраняющие покой и тишину в их царстве.       Ветер колыхнул мои белоснежные волосы, подхватывая скатившиеся пару капель воды с моих щек и пронося сквозь время и пространства слова, сказанные в тот раз маленькой, восхищенной девочке, в чем сердце при виде Центральной Библиотеки Нью-Йорка, возникло новое неизведанное чувство благословения.       «Ты никому не говори» — теплое дыхание дотрагивается до кончика уха, а шёпот щекочет слух, — «но тайные знания хранятся здесь… в библиотеке».       И я шепчу в ответ, но не отголоскам прошлого, а настоящему, читая золотые символы, высеченные над входом величественного сооружения, покрытого сажей прошлого, царапинами боли и тусклостью забытья.       — Архал Пермассе — Великий Архив.       Мурашки пробегаются вдоль позвоночника и дыхание сбивается повторно.       Здесь не было величественных колонн, как и охранников тишины и покоя знаний — лишь обломки, разбросанными невеждами на сотни осколков по всей площади. А вместо великолепных, позолоченных дверей, сияла черная дыра, и лишь свет красного визора сбросил иллюзии ее бездонности.       Не выдержала. Сорвалась на бег, преодолевая в миг ступени, лишь бы ощутить кончиками пальцев маленькие черный корпус и крепко-крепко обнять, обжигая своим горячим дыханием швейные магистрали. Он неловко поддался моему стремлению и маленькие манипуляторы, осторожно прикоснулись к моей дрожащей спине, вызывая еще больше мурашек.       — Френзи… — смотрю в его визер, не в силах дождаться ответа. Сердце грохочет где-то на периферии. — Где Саундвейв?       — *Пипип*       — Блять! Блять! Блять!!! Не понимаю, Фрези! — желание хорошенько встряхнуть бота, заставляя заговорить по нормальному, едва не пересилило меня от страха. Рэведж ткнулась мордой в руку и фыркнула, кивнув на отключившегося Лазербика на ее спине.       — Извини, — сжимаю с силой кулаки, удерживая подкативший к горлу ком паники. Обхватываю осторожно ворона, сдергивая с Рэведж, и укладываю на свои колени, чтобы найти неприметную защёлку, за которой должен находиться порт для вынужденной подзарядки. — Френзи, сможешь ему немного передать энергии?       — *Пип*, — кивает в ответ и наклоняется, протягивая кабель.       Рэведж ложится позади нас, давая мне шанс навалиться на нее спиной и выдохнуть, ощущая себя в кольце защиты. Взгляд невольно скашиваю на улицу, а сердце с волнением отбивает ритм.       «Где же они? Где? Скоро ли Рэтти заберет меня? Праймус… хах… какая я жалкая…»       Горькая усмешка не остается незамеченной. Милая Рэведж обдает мое лицо теплым воздухом, пристально смотря в мои глаза, видя там что-то за пределами моего понимания.       — Прекрати.       — Фыр!       — Они придут. Вот увидишь, как только прочистят друг другу процессники, придут.       — Р-рр, — насмешливое рычание, явно с оскорбительным подтекстом, бальзамом легло на сердце.       — Согласна. Имбецилы там присутствуют… — Не выдерживаю. Дрожу. — Ах-хах, Праймус, как я дошла до такого сумасшествия? Я себя жалкой называю! И это после всего через что я прошла, сумев не рехнуться окончательно!       Резко замолчав, прикрыв веки, вдохнула грудью побольше воздуха, судорожно выдыхая.       Аврора Уивитвики. Ты преодолела столько границ: реальных и порой совершенно невообразимых, и осталась в конце концов собой. Похвали себя. Черт возьми! Черт! Ведь… Ты! Нечто. Большее! Чем тебе кажется…!       В глубине души я всегда ждала эти слова со стороны, но никогда не решалась сказать их сама себе. Возможно, зря я ушла и не выстояла против старика. Их поступок был грязным, автоботы тоже не герои, я знала это, но никто бы не выстрелил в меня! Слишком рано я сдалась, приуменьшив свои заслуги! Слишком рано похоронила себя! Слишком рано!       — Хозяин…       Резко подтянув на свою грудь пришедшего в онлайн Лазербика, осторожно обняла.       — Где он? — я поняла, что это единственное, единственное, что необходимо мне знать. Саундвейв… он… ему нужна моя помощь. Ему нужна я и мои чувства. Наш контакт позволил ощутить ту глубину пустоты в его искре: пугающую, в иной раз замораживающую мою душу, и больную, забытой вселенной навеки. Поэтому… я нужна ему.       — В тюрьме, под Ареной. Хозяин… против… Мегат…рон… ради защиты…       Ток пробивается через все тело. Закрываю ладонью рот, сдерживая беззвучное ошеломление.       Он. Пошел. Против. Мегатрона?!       — Праймус… Спаси и сохрани…       Безумие. Сумасшествие!       Вскочив так резко, насколько позволяла человеческая скорость, я заметалась из стороны в сторону, как загнанный в угол зверь, вправо-влево, вправо-влево, пытаясь ухватиться за… да хоть за что-то!       Нужно спасать! Нет, дождаться автоботов! Хрень! Привлечь десептиконов? Их убьют! Идти одной, однозначно одной! Но так просто вломиться в сердце базы десептиконов… Нужно что-то, что-то, что-то весомое, что-то…       Замерев посередине выхода, медленно обернулась вглубь темного коридора, ведущего внутрь архива.       «Олспарк».       Вернув взгляд обратно к мрачной улице, с мнимой надеждой, искусывая окончательно мягкие губы, последние секунды и отбиванием сердцем удары, ожидала, что вот-вот из-за поворота я увижу белый корпус и… он поймет, он поможет, он подберет верные слова и примет правильное решение.       Но его не было.       Ни через пять ударов сердца, ни через десять. Ногти впиваются в кожу ладоней и вновь с надеждой, только искренней, я ожидаю, что слова, идущие от сердца, достигнут Рэтчета.       — Ты знаешь.       Раньше я знала — существовало очень мало людей, которых я действительно любила. Но все изменилось, и в первую очередь изменилась «Я». И теперь, в моей душе стало куда больше тех, кто мне дорог. Границы любви расширились вместе с миром. Он оказался куда ярче, насыщенней, чем казался в начале пути. И тут я поняла, насколько сильно ошибалась, прячась за тенью кибертронцев, желая обычной жизни…       Но я давно не на Земле. Давно не просто врач из человеческой больницы. И моя жизнь… совсем необычная.

***

      Продвигаясь внутрь архива, мы вышли в небольшой холл: черный, покореженный, на стенах которого не осталось ни единого живого места. Все окроплено вмятинами и дырами. Воняло тухлым маслом и нос щекотала многовековая пыль.       Съёжившись, покрепче переплела одной рукой наши пальцы с Френзи, а другой ухватилась за Рэведж.       — Нам нужно в зал Илизаро.       — Лазербик знает где.       Удивившись лишь на миг, кивнула. Уверенна, Саундвейв бывал здесь не раз, ведь, если верить рассказам, Великий Архив содержал невероятные знания, цену которых невозможно соизме…рить…       — Господи Боже… — сил сдерживать восхищение, когда мы вошли в огромный, длинный зал, не предоставляло возможности.       Огромные витражные окна, вились до самого потолка, разукрашенного фресками невероятных, величественных ботов, с золотыми и серебряными вставками в мощных корпусах, крадя своей невиданной красотой мои вздохи. Между витражных, в некоторых местах разрушенных окон, несмотря на темноту на улицах Иакона, свет разноцветными лучами падал на большие, широкие, позолоченные стеллажи. Остановившись у одного такого, дотронулась до лежащих на них, отдаленно похожих на внешние накопители памяти, только куда большее в размере, но тоньше, как пластинка на виниловый проигрыватель, дисков. Многие из них были сломаны и разбросаны на полу, как осколки стекла, и хруст под ногами, при каждом шаге, заставлял страгивать меня с болью.       Фрези потянул нас дальше за Рэведж и Лазербиком, свернувших в конце зала налево.       Жаль в воздухе не витало знакомого мне умопомрачительного запаха старых книг. Помню, я часами могла глубоко вдыхать их аромат, прикасаться подушечками пальцев к едва шершавой бумаге, и не отрывать глаз от черных печатных букв, пока те не начинали путаться перед уставшими от чтения глазами.       Короткий переход, и мы останавливаемся в пустом круглом зале с голыми стенами, в центре которого стояла неповреждённая, довольно знакомая статуя, что не скажешь о былом стеклянном куполе, чьи обломки валялись возле неизвестного.       — Мы на месте, — сообщил Лазербик.       Отпустив маленького меха, я осмотрелась, совершенно не понимая, где в этом пустом зале, я должна разыскать какой-то там проект, ведь кроме скульптуры…       И вот вновь это странное чувство. Эта статуя меха такая… простая что ли. Я узнаю этот теплый, живой взгляд, мягкую улыбку и манипулятор, протянутый кому-то на помощь. Точно такая же скульптура, как в музее! Но кем же был этот необычайно странный мех, больше напоминающего простого рабочего, чем воина или великого трансформера. Кем он был, раз его статуи находятся в таких монументальных местах?       — Эй? — голос эхом разноситься по залу, отражаясь о голые стены. — Олспарк, ты здесь?       Тишина. Как глупо, Аврора!       — Фыр, — услышала от Рэведж.       — *Пип* — что-то подтвердил Френзи.       — Не смешно, — фыркнула в ответ, скосив взгляд на кассетников. — Откуда мне знать, где найти этот проект? Тут же одни развалины и…?!       Подозрительно перевела взгляд вновь на статую бота. Да вы смеетесь?! Или нет?       Сглотнув, решив попробовать одну несуразную идею, вложила свою маленькую ладонь в протянутый манипулятор улыбчивого меха, и произнесла:       — Оритения?       Секунд десять я считала себя полной копушей. Через еще пять, стыдливо отдернув ладонь, дав себе по лбу, собственная самооценка обреченно упала ниже пола. И лишь обернувшись к друзьям, решив закончить пол минуты позора, мою спину осветили нежно-голубые лучи света.       Вздрогнув, обернулась, широко округлив глаза. Рэведж предупреждающе зашипела, а Френзи активировал оружие.       Окуляры статуи ярко освещали нас. Не успев испугаться, тонкая нить спокойствия и умиротворения накрыла меня с головой, почти как при контакте с Великой Искрой, поэтому доверившись, я последовала за своими ощущениями, и рука вновь прикоснулась к манипулятору меха.       Ток пронзает все тело, и резкий, невидимый толчок, выбивает воздух из груди, заставив задыхаться всего пару наноклайков, отправляя меня в невесомость, где время обращается вспять. Линии энергии расползаются змеями по корпусу статуи, пересекают пол и забираются по стенам, устремляясь в центр разрушенного купола, чтобы воссоздать былое величие зала Илизаро. Золотистый свет льется разноцветными струями из витражного купола, наполняя пространство теплотой, уютом и церковным благословением.       Делаю шаг назад, отходя к кассетникам, жадно и с восторгом впитывая иллюзию былого.       Здесь дышится в три раза легче. Умиротворённее в душе в сто раз. И пахнет… жизнью.       — Илизаро.       Рвано вдыхаю, узрев посередине зала не скульптуру, а живого меха желто-коричневого корпус, настолько обыкновенного, что глаза немного замыливают его образ по сравнению с рядом стоящим ботом.       Колени подгибаются, дрожат от незримой силы, окутывавшей царственно-золотой древний корпус механоида, чью спину закрывает алая накидка из металлических, но мягких волокон нанотрансформия. Дышу через раз, не в силах пошевелиться и оторвать взор от этого величественного меха, с невиданной любовью и нежностью, положившего свой громоздкий манипулятор на небольшого бота, чьи окуляры были наполнены океаном печали, внезапно отразившимися на моем лице в виде слез. Грудь сдавливает болью.       — Вектор Прайм, — его вокалайзер мягкий, мелодичный, ласкает слух, как молитва. — Я не могу так поступить.       — Но наш народ обязан знать, — Вектор Прайм осторожно приподнимает фейс Илизаро кончиком пальца, с отцовской любовью заглядывая в окуляры.       — Все будет хорошо, — грусть исчезает и мех мягко улыбается, немного отстраняясь назад и поднимая взгляд к витражному куполу. — Я обязан остаться в тени ради народа кибертрона, чтобы освещать им дорогу в будущее. А знания о Даре могут лишь испугать, поселить опасения в их искрах. Вы знаете это. Одного взгляда на меня достаточно, чтобы посеять зерна смуты в его чистоте и переиначить его предназначение.       — Твои рассуждения верны, друг мой. Опорочить могут любого, но скрывая свой дар, ты лишаешь возможности тех, кто, если бы зная о нем, могли просить твоей помощи. Илизаро, — Вектор Прайм склоняет колени перед маленьким мехом, останавливая мое сердцебиение, — ты единственный в чьих силах видеть куда больше в этой вселенной и чувствовать куда сильнее любого из нас.       — Именно поэтому, я должен остаться тем, кем являюсь. Среди народа, чтобы обожествление не коснулось меня. Никто не обожествляет добро и зло. Они существуют среди нас: переплетенные меж собой, как одно целое. Я обязан быть среди кибертронцев, чтобы моя рука сама нашла нуждающихся. Так работают законы вселенной. И сам Праймус следует им.       — Если ты так решил, — древний механойд поднялся, но руки маленького меха не отпустил, — я приму твое решение, Илизаро. Только прошу тебя, не преуменьшай свои заслуги. Не важно, что корпус у тебя скромный. Не важно, что манипуляторы твои не сильны. Не важно, что многие посчитают твою помощь чей-то шуткой. Это все не важно, дорогой мой друг. Важно то, что ты сияешь ярче своих братьев. Важно то, что ты сильнее всех взятых тринадцати Праймов искрой. И важно то, что ты умеешь слушать сущность кибертронцев. Ты защитник наших искр — Оритения, Чтец Искр.       «Праймус!» — вздрагиваю всем телом.       — Вектор Прайм, — Илизаро отпускает руки одного из Праймов, с трепетом и небывалой нежностью проводя по ним напоследок. — У меня есть просьба. Чтецы никогда не берут в руки оружие.       — Ты наконец-то решился? — с каким-то невиданным облегчением спросил Вектор Прайм.       — Нет, — виновато улыбнулся Илизаро.       — Друг, я волнуюсь за тебя. Ты обязан научиться защищать себя. Позволь хотя бы назначить пару воинов для твоей безопасности.       — Я подразумевал немного иное. Чтецы никогда не берут в руки оружие, и я желаю, чтобы это послужило примером для остальных. Пусть Альфа Трион возведет мою статую: без излишеств, без прекрасов, без имени. Хочу, чтобы после меня осталась лишь маленькая легенда.       — Конечно, друг мой, но почему ты говоришь об этом сейчас? — взволнованно спросил Вектор Прайм. — Ох, неужели…       — Вы видите куда дальше иных, — от печали и грусти, отразившихся в окулярах меха, в зале резко похолодало. — Мне жаль, что приходиться так скоро прощаться с вами, но я нужен ЕМУ. Даже самые сильные заслуживают понимания и поддержки.       — Куда ты направишься напоследок, друг мой? — Вектор Прайм с ноткой грусти лучезарно улыбнулся и направил свой взор к теплым лучам света, как будто устремляя свой взор сквозь них, в будущее.       — В глубину, где больше всего нуждаются в свете и тепле.       Мех улыбается до щемящего чувства в груди. В окулярах плескается бесконечный океан любви, нежности и ласки, но от них меня трясёт ещё сильнее, вызывая лишь слёзы. Хочется отвернуться. Сжать плотно губы и зажмуриться от дурного предчувствия.       — В Каон.       Продолжение следует…