Искра Кибертрона

      Перед восходом солнца есть момент, когда все небо становится таким бледным, почти бесцветным… Это не совсем серый и не белый, мне всегда он нравился, потому что когда на него смотришь, веришь, что вот-вот случится что-то хорошее.       Нежные ноты фортепьяно, давали мне на время отречься от происходящего за спиной, а моя тонкая и хрупкая фигура на фоне огромных панорамных окон, за которыми светало, наверное, казалась такой одинокой и ранимой. По крайней мере, именно такой я ощущала себя в данный момент.       Мне удалось передремнуть часика три, а может и того меньше, а потом разбудил Рамбл. Отдав мне новенький, небольшой коммуникатор для связи темно-синего цвета, отправился на разведку в Каон, предупредив, что Рэведж и Лазербик скоро вернуться. Ох, как же я соскучилась по ним! Привязалась до ломки в пальцах. С коммуникатором на душе стало куда спокойней, когда теперь есть возможность связаться моментом с кассетниками.       Около самого горизонта вспыхивает ослепительная каемка солнечного круга, раскрашивая небосвод нежными алыми цветами. Удивительно, но буря наконец-то утихла, что поразило Тандеркрекера. Очень надеюсь, что заинтересованный взгляд в мою сторону, не намекал на мою причастность к улучшению погодных условий, потому что это вот уже шлаков бред бредовый!       Не в курсе, на какой высоте находился Вос, но дух от вида захватывало в сильные тиски. Только представив, что сикеры имеют возможность каждый полет наблюдать такие фантастические виды, я неумолимо ревную!       Поправив косу, перекинула через плечо, подергивая ее кончик. Пахла я давно не цветочками, и чтобы грязь на белоснежных волосах была менее заметна, я заплела косу. На тело и одежду лишний раз боялась глазеть. Белая ткань давно превратилась в грязевой оттенок, а кожа постоянно чесалась от грязи. Я утешала себя мыслью, что где-нибудь удастся найти чистую лужу, после чего только тогда смогу переодеться в запасной комплект одежды. «Утешала» главное слово, к сожалению.       Теплый воздух с безнадежным стоном срывается с губ. Обхватываю себя руками, благодушно наблюдая за восходом.       — То, что не по силам врачу…       Ах… Легко сказать. Инструкции по использованию Дара Илизаро, к сожалению, не подумал оставить.       «Не Дар выбирает владельца, а владелец Дар… Отсюда, Аврора. Ты создала его благодаря своим чувствам, сердоболию и доброте. В этом главная суть Дара. Видеть то, что не могут другие».       От сердца? Значит ли это, что сила заключается в моих чувствах, в желании услышать искры кибертронцев и протянуть им руку помощи? Трудно-то как. Если ощущать их истинные чувства, теперь, приблизительно я улавливала как, то вот как помочь с вирусом… Это уже нечто иное, вне моего понимания.       Внезапно затылок пронзает боль.       — Аш-ш! — шиплю, разворачиваясь и потирая место ушиба. Под ногами замечаю малюсенький камешек. И кто этот умник, у которого манипулятор еще дергается?       Подняв взгляд, натыкаюсь на говорящих что-то мне тройку разноцветных сикеров. Ой, шлак!       — Органика совсем глухая?       — Какие-то они глупые.       — Простите, — мимолетно вздыхаю, — я слушала музыку, — и прежде чем убрать наушники в карман, повертела перед сикерами маленькое устройство, убедив в правдивости своих слов. — Вы что-то хотели?       — Скучно.       Глубокий вдох, милая.       — Развесели нас.       Еще глубже! Вдох! И медленный выдох… Глубокий вдох и выдох, Аврора.       — Как? — пытаюсь войти в их недееспособное положение, впрочем, грубо ответить было куда желаннее. Они отвлекали от размышлений о их же спасении.       Мехи переглянулись, но к единым видно мыслям не пришли. Праймус…       Выдавив грустную улыбку, присела недалеко от них на ступени. Сикеры так долго находятся в неподвижном состоянии, имея лишь одну способность: смотреть на небо в это огромное окно. Это… болезненно, наверное. И сейчас мне искренне их жаль.       — Обычно меня расспрашивают о моей планете или расе. Не стесняйтесь, бредовые вопросы обычно в приоритете.       — Например? — заинтересованных взглядов увеличилось.       — Сломается ли мой корпус, если его слегка толкнуть? Нет. Оболочка твердая или мягкая? Мягкая, могу потрогать вас, если есть желающие. И нет, энергоном не питаюсь, — опередила один раскрывшийся рот. — Питаемся едой животного и растительного происхождения, а также водой. Она обязательна для нашего организма, как для вас энергон.       — А летать умеете?       — Вы крылья что ли видите? — иронично приподняла бровь. — Ножками, ножками топают люди. Для передвижения у нас есть транспорт, не такой прогрессивный, как вы, но благодаря ему наша раса передвигается на дальние расстояния, как по небу, так и по земле. Что-нибудь еще?       — Стало еще скучнее, теперь, когда знаем, — фыркнул один из сикеров, на что я засмеялась.       — Это же отлично парни! Меньше будете приставать с глупыми вопросами и отвлекать меня от важных размышлений, — хитренько улыбаюсь, в надежде, что вот-вот свалю в тишину.       — Ах-ха-ха, хитробамперная фемка! Признайся, ты просто боишься нас!       — Ах-ха-ха! — захохотала я довольно громко, совсем не по девичьи. — Мальчики, вы, конечно, простите, но после Джетфайера, крылатого засранца, от одного вида которого я готова вдолбить его фейсом в ближайшую стену, вы совершенно не пугаете и не столь рьяно бесите. Бр-р, до сей поры, как вспоминаю, желание пнуть его под задний бампер в какую-нибудь глубокую яму, чисто ради своего морального состояния, совсем не уменьшается, а увеличивается.       Дикий гогот заставил мои уши свернуться трубочкой. Надо же, над моим желанием прибить кого-то, еще в жизни так не ржали. Странный все-таки народ, эти сикеры.       — Джетфайер всегда был таким занудой! Смотрите, даже органика солидарна с нами!       — Чего-сь? — в непонимании посмотрела на них.       — Человек, истребление зануд — долг каждого порядочного жителя Вос. Если зануда не разъярён — это позор для нас!       — А-а! Но Джетфайер даже скорее не зануда, а один сплошной геморрой и приставала. Как вижу его, так ноги и несут в обратную сторону.       — Точно-точно! Ученые все-такие зануды…       — Ученые? Эм… Джетфайер был ученым?       — Ага. Он когда-то давным-давно изучал дальний космос. Повезло ему, создатель наделил его немалой скоростью…       — … и храбростью, — улыбаюсь им в ответ, замечая… зависть? Тяжко вздыхаю. Какие же они… глупые… Да, Джетфайер был несколько раздражающей личностью, принимающий зачастую не лучшие решения, но он храбрый и смелый воин. Одно то, что мех пошел против Мегатрона и сменил сторону, вызывает уважение. Но завидовать его силе другим, как минимум нелепо.       Заведя сбившиеся локоны за ухо, зажала мочку пальцами, слегка подергивая ее. Как я и сказала, сикеры не пугали меня, но все же, я нервничала перед ними, от их взглядов, от скрывавшейся силы внутри них.       — Вы все такие.       — Что это значит? — прищурились, кто-то с угрозой, а кто-то в непонимании, подумали небось, что сказанное это оскорбление. — Мы, какие?       Поднимаюсь на ноги под пронзившие меня яростные и гневные взгляды. Внутри, от сердца, распалился теплый огонек, рождая смелость и уверенность, зовущий меня к зерну их создания. И ведомая зовом, я расправила плечи.       — Гордые до невероятных и притягательных для остальных высот, знающие цену собственного достоинства, но эгоистичны и высокомерны к другим, не заслужившим такого обращения. Храбрые до восхищения и обожания, но глупые до нелепости и абсурда! А еще… Свободные… Вы те, кто знает ее истинную ценность, кто рьяно стремиться к полетам, но, к сожалению, даже с крыльями, вы утратили ее, променяв на что?       Сикеры слушали человека в безмолвии, прекрасно осознавая к чему пришли, но не понимая, как какое-то маленькое существо сумело изучить их суть. Где-то за стеной у прохода, тяжело вентилируя, стоял Тандеркрэкер, на чьем фейсе залегла тень воспоминаний, и Хотлинк, сжимающий свои кулаки, сдерживающий негодование и злобу от произносимых слов. Правдивых слов.       — Я к тому… Вы прекрасны такими, какие вы есть.       Его взгляд вдаль, устремленный в чистый небосвод был самым честным и настоящим.       — Вам не нужны те кандалы, которые вы самолично нацепили на ваши крылья в этой войне.       Он никогда мне не признавался, но лишившись крыла, кажется, что-то потерялось в его искре.       — Вы быстры, как ветер. Вы храбры, ведь никто кроме вас не сможет упасть с небывалой высоты, чтобы взлететь и кайфовать от бьющего по корпусу воздуха, от необыкновенного волнения в искре, от мощной веры в себя, от вашей любви в полет и в эту…       Он был влюблён в эту…       — … жизнь. Вот что я думаю о вас. А теперь извините, надеюсь я развеяла вашу скуку, но мне нужно идти думать, как вас спасти от вируса.

***

      Сикеры в молчании наблюдали за удаляющейся органикой, не ведая, почему же молчали, не отрицая, приняли услышанное смиренно? Предсмертная апатия? Или справедливая истина? Нет…       — Честная, — нежно-фиолетовая фемка, отстраненно смотрела на алый рассвет за окном. — Когда в последний раз с нами, сикерами, были честными? Оказывается, правда — она не блестит и не сверкает.       — Рано, Нова, — хмурится Хотлинк, незаметно оказавшись около своего спарка. — Нужно ориентироваться на дела, а не на слова. Они честнее.       — Когда это ты стал здравомыслящим?       — Тот же вопрос к тебе, Тандеркрекер, — хмуро обвел того взглядом.       — Успокойтесь, — фемка фыркнула, грозно оглядев неугомонных собратьев. — Никто не отрицает нашу глупость, эгоизм и недоверчивость. И человек не собирается лезть и потыкать нам, заливая лестные высказывания в наши аудиосенсоры, лишь бы угодить и использовать в своих целях. Все в этом убедились.       — Что ты хочешь этим сказать, Нова?       — Мы устали, опи. Пора прекращать жить войной, ради войны, жить для ненависти.       — Нова права, Холинк, — невесело усмехнулись собратья. — Насрать уже на прошлое. Мы до такой степени погрязли в отходах нашей жизни, что даже дерьмовое прошлое до войны не сравнится с ужасами настоящего.       — Маленькая органическая фемка напомнила о забытом. Кто-нибудь помнит, когда мы в последний раз летали просто ради… удовольствия, не целенаправленно, не под гнетом Мегатрона и не под градом пуль?       — Признайся, Хотлинк, что органика не столь противное и мерзкое существо, о коих мы знаем.       Сикер нахмурился. Он понимал собратьев, некой привлекательностью органическая фемка обладала, но внутреннее беспокойство никак не успокаивалось.       — Тандеркрекер, — сложив манипуляторы на груди, Хотлинк требовательно посмотрел на голубокорпусного сикера. — Ты дольше всех контактировал с человеком, и в курсе большего.       — Не-не-не, Хотлинк, — рассмеялся Тандер, узнав знакомый тон, — ты не узнаешь больше того, что имеешь. Наступаешь на те же грабли, как и все мы ранее. Дурацкая черта сикеров, помнишь? Даже если Авроре, есть что скрывать — это не ваше дело. Если захочет — расскажет, нет — не смей ее трогать, Хотлинк, — угрожающе прошипел сикер.       — Он прав, опи. Прекрати. Держать все под контролем никому не подвластно. Мы должны быть благодарны за предложенную помощь.       — Органика еще ничего не сделала, — прошипел сикер, резко развернувшись, устремляясь к выходу, — чтобы ее благодарить!        Фемка грустно проводила своего опи взглядом.       — Не злись на него, Тандеркрекер. Ему сейчас сложно…       — … и страшно за тебя, Нова, — понимающе хмыкнул мех.       — Что будешь делать со Старскримом и Скайварпом? Ты же понимаешь, твой побег, когда они пытались спасти твой бампер, так просто не простят.       — Если вообще, когда-нибудь, предпримут попытку — скрипя дентопластинами, процедил он. — Я сам виноват. Мое предательство началось куда раньше, и пошел на этот поступок я сознательно.       — Просто ответь… Она того стоит?       — Стоит…

***

      Шлак. Шлак. Шлак! Что за фигню я сейчас сотворила? Ну, Аврора! Кто за язык тянул? Всемогущий Праймус, они теперь сто пудов в обиде! Хорошо, шлак, пошла на контакт.       Ах…       С другой стороны, я ведь не слукавила? Сказала, что шло от сердца, подчиняясь… Вот оно что! Та тяга, зов шел от их искр! Довольно необычные ощущения: мягко направляющие, тянущие к нуждающимся, дающий силу и уверенность.       — Шлак-к-к…       Плюхнувшись на ворох изолетика, прикрыла глаза, прислушиваясь к мирной тишине и ровному стуку собственного сердца. Образ автоботов возник перед глазами лишь на мгновение, а после Рэтти и Саунд заняли все мои мысли. Нет! Остановись, Аврора! Нельзя отвлекаться… Затихни буря чувств и угомонись проклятое сердце. Сейчас не время!       Влажная глосса прошлась по ключицам и устремилась вверх, оставляя мокрую дорожку до подбородка.       — Ум~       — Рр-р~       Радостно улыбаюсь не открывая глаз и, прекрасно ощущая родную вибрацию, притягиваю к себе ластившуюся кошку. По щеке проскальзывает юркая глосса, и я хохочу, распахивая веки.       — Реведж! Сладкая моя, как же я соскучилась! — придавив меня корпусом, она активнее начала вылизывать мое лицо, весело разрезая воздух мощными взмахами хвоста. — Ах-ха-ха, хватит! Рэведж, хватит! — руки пытались остановить настойчивую мордочку, но кто ж с ее мощью справиться! — Сдаюсь, сдаюсь, на милость победительнице!       — Р-р! — она еще и усмехается! Вон, в окулярах искры веселья ярко танцуют!       — Я же грязная, — принимаю вертикальное положение, не переставая наглаживать стальной корпус.       «Вроде цела и невредима» — облегченно замечаю, как на мою голову тяжело опускается еще оно прекрасное существо. Лазербик склоняется голову, заглядывая в мое наполненное нежностью лицо.       — Аврора, — щебечет кассетник.       — С возвращением, Лазербик. Как разведка?       — Задача выполнена. Опасности не наблюдается.       Щелкнув по клювику красавца, подхватила ворона с головы и расположила на животе, мерно поглаживая по крыльям, после чего навалилась на Рэведж, устроившись в нашу уже любимую позу.       — Отдыхайте, скоро вернется Френзи, а мне все еще необходимо найти чудо.       — Фр-р!       — Не фыркай, драматизировать не совсем мое хобби, — окидываю печальным взглядом потолок. — В свое время я прочитала столько книг, в которых чудо описывается как нечто фантастическое, возникающие из пустоты, что противоречит закону сохранения энергии, ведь если где-то прибывает, то и где-то убывает. И лишь в книге Роберта Боша «Я Всемогущий» мне понравилось истинное описание чуда. «Заставить расступиться силой мысли волны — это не чудо, это фокус. Мать-одиночка, которая работает на двух работах и при этом находит время сводить своего сына на тренировку по футболу — вот это чудо. Когда подросток говорит «нет» наркотикам и «да» учебе — это чудо. Вы, люди, хотите, чтобы за вас всё сделал я, Бог. При этом вы забываете, что сила скрыта в вас самих. Хочешь увидеть чудо?.. БУДЬ чудом.».       — Рр-р~       — Знаю, красиво сказано, — улыбаюсь Реведж, вздыхаю и прикрываю глаза. — Вы тоже для меня чудо! Но… получиться у меня сделать для них чудо? Не слишком-то я уверена… Не слишком…       Видимо тяжелые размышления, явный недосып и тепло от кассетников, расплавили мое тело и сознание, что незаметно для себя, я провалилась в сновидения.       «Илизаро, ты должен был оставить подсказки. Но, где же? Где?».       Голые стены обретают линии. Лучи светила пронзают витражный купол. Разносятся голоса. Несвязные слова. Прерывистые буквы. Все это эхом пронзает меня.       «В-в-ектор… Народ обязан знать…. Ты-ты видишь… сильнее тринадцати… Прайм»       Дыхание сбивается. Жар пронзает тело. Я метаюсь, вздрагиваю. Это уже было, я помню.       «Добро… законы вселенной… Зло… Вектор Прайм! Слушать~ Слушать! Сияние… братьев!»       Капли пота стекают по виску. Мечусь, скомкивая изолетик руками. Слышу крик. Душераздирающий крик и… боль. Много дьявольской боли! Вектор Прайм? Мне страшно…       «Ты обязан научиться защищать себя… Чувствуй! Защитник наших искр… Сущность кибертронцев… Илизаро… Чувствуй… сущность!».       Вырываюсь из сновидений быстро и болезненно, в панике подскакивая на месте. Сердцебиение зашкаливает, дыхание рваное, все тело в маленьких крапинках пота. До сих пор слышу отголоски слов звоном в голове. Этот разговор… Разговор Илизаро с Вектором Праймом в Великом Архиве. Что значит сущность кибертронцев?       Чужой крик пронзает с новой силой. Вздрагиваю.       — О, нет…       Сочленения трескались, ломались, не в состоянии выдержать гнущийся под руками Хотлинка и Тандера нежно-фиолетовый корпус фемки, а из стыков брони протекал энергон: испорченный, тухлый, чей гнилой запах распространился по всему помещению, вызывая отвращение и комок тошноты в горле.       Мое тело окоченело, кровь в жилах замерзла от представшей картины.       «Рано… Рано! Праймус, сукин сын, я еще не готова!»       — Нова!       Полный страха и испуга вокалайзер Хотлинка, стряхнул с меня оцепенение, и я рванула к ним, взлетая на платформу к фемке. Ее искровая камера была распахнута нараспашку, а сама искра необузданно мерцала, грозясь ярко вспыхнуть и потухнуть на век.       Вирус таки добрался... Твою мать!       Тяжелый манипулятор едва не сбил меня с платформы, но Тандер еще крепче прижал его.       — Сделай что-нибудь! — орет Хотлинк, на чей крик я лишь сильнее впиваюсь ногтями в кожу ладони и прокусываю зубами внутреннею сторону губы от сожаления, вины и боли. — Шарк! Шарк! ШАРК! НОВА! БОРИСЬ!       Дрожу. Слеза скатывается по щеке от осознания собственной беспомощности и бессилия. Никакое оборудование не поможет спасти искру кибертронца, и от этого меня рвет на куски, раздавливая, как врача.       — Оп-и… — шепчет она, — прости…       Я отворачиваюсь, реву. Даже поток слез не скрывает отведенные в сторону окуляры других сикеров.       Они следующие. Они знают. Они не желают сдаваться, но их ломает увиденное. И надежда… тает на глазах.       Все мое нутро визжит и взрывается! Не могу! Не могу сдаться! Срываю голосовые связки, приказывая сикерам крепко держать фемку, забираясь на ее грудные пластины, где яркими вспышками бушующая энергия искры ослепляет. Еще чуть ближе подойду и мою кожу обожжет эта сущность.       Блядская истина! Сущностью кибертронцев является их собственная искра! Все же так просто!       Рука трясется, но следуя интуиции, я вытягиваю ее по направлению к искре. Жжет. Прикрываю веки и шумно ловлю воздух ртом, пытаясь глубоко вдохнуть, и сконцентрироваться не на тисках страха и дрожи во всем теле, а на зове.       «Дыши, Аврора. Сосредоточься. Задай себе вопрос, анализируй ощущения. Что ты чувствуешь?».       Дрожь. Треск ломающихся деталей. Холод вперемешку с жаром.       «Вдох. Что еще, Аврора? Давай же!»       Жалость… к себе. Переживания за Хотлинка и… любовь к нему. А еще, молитву, зов к Праймусу.       Мое тело расслабляется. Я больше не дрожу. Я чувствую за своей спиной огромную поддержку, тепло, искрящееся на кончиках пальцев и равновесие. Незнакомая, невидимая энергия окутывает меня коконом, срываясь с кончиков пальцев, чтобы прощупать такое же невидимое для обычного зрения энергетическое поле фемки, проникая глубже, в саму сердцевину искры. Нежную, хрупкую, ранимую. Чужие яркие воспоминания на секунду устремляются ко мне, но не смея их тревожить, ведомая энергией, окутываю нитями корпус Новы, выравниваю пульсацию искры, одновременно разыскивая нечто чужеродное, разрушившие гармонию в корпусе.       Странно, но мои глаза давно открыты и шум исчез. Фемка шокировано смотрит на меня, и в отражении ее окулярах, лишь на миг, я ловлю свое отражение. Вот отчего ноты страха возникли в ее искре.       Мягкая улыбка окрашивает лицо незнакомой меня.       — Авахгах, Нова. (Не бойся, Нова).       Противный ор тварей, убивающих, пожирающих, наслаждающихся и не оставляющих ничего живого за собой, пронзил мое тело, и я вздрогнула, ощутив живой вирус в каждой части ее корпуса.       — Нова, будет больно. Очень. Вытерпишь?       — Я… я хочу… жить, — слабо кивает она, давая ответ.       — Молодец, — киваю в ответ, разворачиваясь к замершим, как статуи, растерянным и испугавшимся Тандеру и Хотлинку. — Держите ее крепко, навалитесь всем корпусом, чтобы сдержать. Поняли?       — Хорошо, Аврора, — серьезно кивает Тандеркрекер, перебарывая в себе ненужные чувства.       — Спасибо…       — Рано благодарить, Хотлинк.       Сикер все так же растерянно кивает, вибрируя всем корпусом от происходящего подходит к своему спарклингу, заботливо улыбаясь напоследок, и отворачиваясь, крепко вдавливает корпус в платформу, сжимая дентопластины до скрипа.       Глубокий вдох.       Кожу руки покалывает. Необходимо действовать быстро и молниеносно вырывать эту тварь с корнями из киберметалла. Какой отвратительный, гниющий вирус…       Присев на колено, рука ложится на корпус и нити энергии приходят в движение, иглами вонзаясь в живой металл, как ток. Нова едва не сбрасывает меня с себя, закричав во всю силу, но мехи вовремя наваливаются, всеми силами сдерживая ее выгибающийся корпус. Я вырываю вирус из ее корпуса снизу-вверх, двигаясь с этой гадостью к самой искре.       Тяжело. Больно. Собственное дыхание замедляется, но я не пугаюсь, ощущаю внутри поддержку, смутно знакомую энергию.       «Илизаро. Я страшусь… Ты рядом?».       Волна тепла окутала меня с ног до головы. Я вдохнула поглубже, ощутив соленый свежий воздух.       

Он со мной.

      Напряжение увеличивается. Оптика Новы ярко светит белым цветом и искры тока вылетают за ее пределы. Еще чуть-чуть. Искра увеличивает пульсацию, когда я вытягиваю из ее камеры темную, грязную, воняющую гнилью, вязкую субстанцию, находящуюся в сфере. Становиться не по себе от агрессии и яростной ненависти, исходящей от нее, но меня отвлекает громкий и последний крик фемки, как ее искра и все системы уходят в перезагрузку. Корпус слабеет и мехи, держащие ее, тяжело вентилируют, с опаской окидывая Нову после чего переводят взгляд на дрожащую меня, как осиновый лист на ветру.       — Быстро, — мой голос охрип, но я не отрываю взгляда от субстанции, ощущая от нее могильный холод и бесконечный голод, — несите что-нибудь, где ЭТО можно запереть.       Эта гадость яростно бьется, желая дотянуться до… еды. Меня подташнивает и желудок грозится выблеваться под собственные ноги. Кажется, сама смерть дышит в затылок и прикасается к моим волосам с желанием накрутить их на руку, натянуть жестко и оттянуть назад, чтобы доказать свою власть над нами… Над всеми живыми мирами.       — Аврора! — вокалайзер Тандеркрекера вырывает меня из его власти, и я вижу стеклянный большой куб с внешними фиксаторами у стеклянной крышки. Идеально. Жрущее металл через толстое, укрепленное стекло ему не вырваться.       Сфера исчезает и вязкая темная жидкость растекается внутри. Перед глазами мгновенно темнеет, и я падаю на колени, заваливаясь на корпус фемки, слыша напоследок:       «Ты справилась — Оритения».       Продолжение следует…