Искра Кибертрона

      — Только если Праймус захочет этого сам.       — Пф! Ах-ха-ха!       Дернувшись от неожиданного смеха, мы все впились взглядом в двух десептиконов. Тот, который был смутно похож по конфигурации на Проуля, усмехался, поддерживая смех своего друга: фиолетового с желтыми вставками в броне… сикера? Странно. Вижу и крылья, и колеса. Он трехрежимник?       Мечники, следящие за ними, напряглись, готовясь выхватить клинки и сражаться.       — Вот почему вы, автошлак, проиграли эту войну! Ваша вера! В Праймуса! — выплюнул он с острой, как лезвие, злостью и отвращением. — В добро! В равноправие! А теперь, в ЭТО! — алые окуляры не принесли мне боли, потому что я понимала его… всех их. — Вы верили в свои собственные фантазии, как заржавевший хлам, что все вокруг прекрасно, купаясь в энергоновых реках, пока остальное население Кибертрона страдало от истощения и… умирало!       Боль.       — И большая часть была на той стороне! Импактор.       Дрожь.       — Дедлок.       Снова боль.       — Тандеркрекер.       Грусть.       — Джетфайер… Саундвейв… Мы все последовали за Лордом Мегатроном, потому что перестали верить в сказки и обещания! А теперь, вы вновь говорите о нереальном! Если бы Праймус был с нами все это время — допустил бы он наши страдания?!       Это глубокая яма обиды объяла не только десептиконов…       — Мегатрон мог остановить геноцидную войну уже давно, но он, как безумный гнался за оставшимся сопротивлением автоботов. И теперь, вот к чему мы пришли, — строго одернул десептикона Кэп.       — К этой жалкой органике, что спасет нас? — ядовито хмыкнул второй.       — Хэй! — угрожающе дернулся Хот Род, но я остановила меха, приобретя твердость и сталь в голосе, ощутив, как сила скользит по венам.       — Хватит! — плавно высвобождаю собственное эм-поле, придавливая агрессию и напряжение. Боты в удивление расширили окуляры, ощутив сильный энергетический фон.       — Да кто ты такая…?! — с шумом в воколайзере спросил дес.       — Я не собираюсь доказывать каждому чертовому кибертронцу, кем я являюсь! Вы вправе называть и оскорблять меня, как хотите! Поливать грязью и насмехаться! Это ваше право выглядеть, как дерьмо! Но если еще раз, — рык вырвался из груди и свет в глазах вспыхнул ярче, впиваясь в десов, — вы оскорбите своего создателя Праймуса, — я затронула ту самую грань, за которую клялась никогда не заходить, но жгучая ярость и обида за светлую и чистейшую ЕГО искру, выскользнула наружу, — вы пож…!       Последнее слово застряло в горле, когда чужое присутствие коснулось моей спины. Я резко обернулась, но никого не увидела, только узнала это ощущение.       «Илизаро?».       — Аврора? — обеспокоенный голос Рэтчета позволил вернуться обратно и увидеть… испуг. О, нет…       — Прошу прощения, — в извиняющем жесте отступила и успокоила эм-поле, беря его под контроль и прикусывая язык. Руками обняла себя, потому что пробежались мурашки. Я едва не перешла границу…       — Ты не обязана, — мягко произносит Прайм, донося свои чувства теплым и понимающем фоном, после чего обратился к десам. — Баррикейд и Блитцвинг. Вы находитесь здесь не как заложники и наши враги, — ох, вот почему на них нет стазисных наручников! — Вы здесь, как приближенные Мегатрона, то есть, его командование, имеющие право голоса, так же, как Саундвейв и Импактор, чьи голоса будут услышаны другими. Аврора является Чтецом Искр. Не вините ее за сказанное, потому что никто из нас, никто, не ощущает смерть нашего дома столь четко и ясно, как Оритения!       — Я… Я хочу пояснить… — пытаюсь объяснить чувства Олспарка, — вам всем. Праймус, он всегда был рядом. Черт, это дерьмово слышать! Но! Вы все были созданы из его искры, из Олспарка! Вы часть его, а он часть вас! Он никогда не разделял своих созданий на плохих и хороших, на десептиконов и автоботов, так ответьте же на вопрос: как он мог встать на чью-либо строну, если вы одно целое?! Что он должен был чувствовать, наблюдая за вашей войной? Именно он дал вам свободу выбора, желая лишь одного, чтобы вы жили, как хотите, не ограничивая вас ни в чем! Почему он должен был защищать вас, если вы разрушали его?       Стыд. Печаль. Вина. Жалость. Никто не оторвал взгляд от пола, от своих манипуляторов, стискивая дентопластины, борясь с правдой. Я говорила это нескончаемое количество раз и только сейчас чувствовала некое единение в их искрах перед смертельной опасностью.       — Пока мы все не станем едины, — мурашки пробежались от слов Прайма. Кажется, я слышала ее от Элиты.       — Пока все не станем едины, — повторил Праймал. — У нас больше нет времени. Армия квинтессона приближается. Так… где же Олспарк?       — О, — вспомнила, — он у Старскрима.       — ЧТО ШЛАК?! — меня оглушили со всех сторон, кроме самого Прайма — он то знал. Сморщилась от крика автоботов и десептиконов.       — Органика, ты совсем без процессника?! — кажется, десептикон по имени Баррикейд хотел меня прихлопнуть. — Кто угодно, но Старскриму отдать столь могущественный артефакт!       — Ты ненормальная! — подключился господин Проул. — Это же Старскрим!       — Не стоит беспокоится, — закатила глаза на их железные аргументы. — Саундвейв, — повернулась, извеняюще попросив, — свяжись с ним, пусть они тащатся сюда. Наверняка летают где-нибудь поблизости.       — Почему ты так уверена в этом? — поинтересовалась Элита.       — Старскрим вряд ли хочет, чтобы кое-что стало достоянием общественности, поэтому, можно сказать, я его шантажировала, — улыбаюсь вовсе тридцать два. Как бы этот сикер не бесил меня и не раздражал, он очень интересный мех! Ну, еще я ему кое-что пообещала, но другим об этом лучше не знать. Да и где ему еще быть, как не рядом с оставшимися кибертронцами, когда вся остальная часть планеты в запустении.       — Вот дает, малая! — хохочет дяденька Экс.       — Чем ты его прижучила? — поинтересовалась Нова.       — Прости, но чужие секреты, — улыбаюсь Тандеру, — не выдаю.       Сикер кивает в знак благодарности, кажется, даже не удивившись, откуда я знаю секрет Старскрима.       — Он здесь, — кротко оповещает Саундвейв, и мы все поворачиваемся к выходу, улавливая тяжелые шаги.       Старскрим вошел в зал гордой и уверенной походкой, с презрением оглядев перекошенные лица присутствующих, не смотря на дула плазменных пушек за спиной двух его сопровождающих. Рядом с ним шел фиолетовый мех, Скайварп, с настороженностью следя за каждым кибертронцем, и держась как можно ближе к Старскриму, но как только он заметил Тандеркрекера, все чувства вылезли наружу, даже если это было на миллисекунду, я заметила и почувствовала его замершую вентиляцию и клубок переплетенных чувств. Но лишь на миллисекунду, а далее все по-старому, но лишь изредка скашивание окуляров в сторону нежно-голубого корпуса их сотриадника оставалось постоянным. Старскрим отреагировал иначе, заставляя меня нахмуриться и удивиться, потому что мех заметив Тандера, запер все эмоции и чувства под замок. Он так умеет?       — Эй, букашка!       Да ладно! Почему сразу ко мне топает?       — Да, крылатый гавнюк? — язвлю в ответ.       Прищуривается. Невинно хлопаю ресницами в ответ.       — Ты же помнишь…       — Помню, — тяжело вздыхаю, морщась. Голова начинает болеть от его повышенного и громкого вокалайзера, а этот мех только начал. И чтобы доказать мою не кратковременную память, приходиться осторожно прикоснуться к эм-полю в доверительном жесте.       Сморщился, но выдержал. А я боялась, что он отреагирует не адекватно, как и в прошлый раз. Возможно то, что мы случайным образом взаимодействовали и увидели то, что не должны были, смягчило наше общение. Черт! Хотелось побыстрее закончить с этим собранием и взять передышку, поэтому я, не сдерживая усталости, решила вежливо попросить Старскрима, чувствуя раздражение и беспокойство Рэтчета. Его напрягает, что сикер стоит так близко ко мне, но Саундвейв знает, что Старскрим боится его больше и не причинит мне вреда, поэтому успокаивающе окутывает Рэтти фоном.       — Прошу вернуть Олспарк, Старскрим.       — Я не могу сказать где он, пока не буду уверен в гарантиях…       — Он у тебя в подпространстве, — слово «придурок», осталось вертеться на языке.       — Старскрим, просто отдай, — вмешивается Нова, раздраженно цокая глоссой. Мы обе знаем, как сильно мех жаждет оставить последнее слово за собой, но под давлением взглядов автоботов и десептиконов, окуляры сикера ярко вспыхивают, и он достаёт из подпространства артефакт.       Знакомые нити энергии затрагивают в нежном жесте мои руки и щеки. Глаза на миг прикрываются, а ресницы мелко трепещут. Он тянется ко мне, и я распахиваю веки, почувствовав под пальцами теплый металл.       «Я думала больше не увижу тебя» — мысленно шепчу, и поднимаю взгляд на Прайма.       — Вы готовы?       — Прошу…       Кивнув, сажусь на поверхности ящика, скрещивая ноги, и закрываю глаза, пытаясь отречься от внешнего гула взволнованных систем кибертронцев, с трепетом наблюдавших за происходящем.       Нет, я не была уверена, что задуманное удастся, но интуиция вела меня. С принятием того факта, кем я стала, какую ответственность несу — насколько сильно я изменилась, что смело встаю на защиту своих бондмейтов, угрожая десептиконам, которым нужно лишь щелкнуть пальцем и моя жизнь оборвана? Когда другие стали смотреть на меня с уважением, стали слушать мои слова? Неужели, я заслужила это?       «Ты заслужила это».       Резко распахнув глаза, ошарашенно вцепилась в тусклый светящийся голубой шарик, средь бесконечно темного пространства.       Медленно встав, с волнением подошла ближе.       — Праймус?       «Ты можешь называть меня, как тебе комфортно, но ни одно название не сумеет передать смысл моего естества».       Его голос был одновременно теплым и холодным, мягким и твердым, родным и далеким. Сглотнув, прижав руку к своей груди, за которой билось что-то странное, я боясь поддаться окружавшей его силе и своим желаниям, но от Праймуса нельзя скрываться, он видит насквозь!       Он придвинулся к моей груди, и руки не слушая меня, осторожно провели по светящемуся шару, чувствуя, как по пальчикам скользят искры тока. Точно так же, как при взаимодействии с Олспарком!       «Не стесняйся», — я могла поклясться, что услышала усмешку! — «Мы делали это не раз. И мне приятны твои объятия».       Что велело мне так поступать с их божеством, так и останется загадкой. Тело поддалось вперед, и я мягко прижала этот светящийся шарик к груди, с удовольствием вздыхая от волны приятных ощущений, скользящей по телу и греющей душу.       Сколько прошло времени, так и не удалось узнать. В какой-то момент я резко вздрогнула, и сделала шаг назад.       — Прошу прощения, — мой взгляд погруснел. — Я… я… понимаю… то обещание, которое я давала Илизаро и Вам, оно… оно…       «Прайм желает говорить. Я знаю.»       — Вы выслушаете его? — с надеждой умоляю.       «Я знаю, Аврора, как разрывается твоя искра от данного обещания и сострадания к моим искоркам, желанию помочь и любви…»       — Так же, как и Вы! Вы единственный любите каждого, вне зависимости от их поступков!       «Это истина» — с невероятной, щемящей и всепоглощающей любовью произносит он, и в этот момент, я начинаю дрожать, слезы накатывают и в горле образуется ком. Я чувствую, что он скажет далее.       — Но…?       «Не стоит, дорогая искорка» — он подлетает ближе к лицу, но я качаю головой.       — Я чувствовала желание Илизаро быть с Вами в те смутные времена, поддержать Вас. Он говорил: Обожествление забирает право на жизнь. Илизаро так любил Вас, но не смог прийти. Его убили. Ваши искорки. И… — задыхаюсь от слез и тяжести в груди, — вам настолько больно, я…я… знаю, чувствую, что сил сопротивляться не осталось! Вот почему я пообещала исполнить просьбу Илизаро! Но…       «Не все можно излечить любовью, » — его свет собирает капли прозрачной воды, лаская мое лицо с такой хрупкостью и любовью, как будь то я его прекрасное создание. — «Иногда требуется что-то большее. Но не бойся, » — он отстраняется, и только сейчас я замечаю позади приближающийся свет новой искры, образующей черты Прайма, — «я выслушаю его».       С трепетом и нежеланием, делаю шаг назад, вытирая слезы ладонью, но это мало помогает.       Прайм куда меньше ростом, но искра его сияет куда ярче искры Праймуса.       Оптимус не отрывает взгляда от света перед ним, я — от него. Всего чего я ожидала от Прайма: от вдохновляющей речи до молитвы о помощи- не свершилось.       Прайм упал на колени. И я судорожно вздохнула, прикрыв рот рукой в неверии.       — Прошу прощения. Я подвел Вас.       Каждый звук в каждой букве был пропитан сожалением и горем.       «Оптимус Прайм. Моим созданиям было даровано самим избирать свой путь. Так кого вы подвели?»       — Я обязан был защитить наш дом, но не смог завершить войну. Теперь, новая угроза возникла перед Кибертроном.       «Мой брат Юникрон давно отравлял искры моих созданий».       — Вы знали? — удивленно спрашиваю.       «Он всегда действовал из тени, усугубляя темные желания и чувства живых существ, манипулируя ими для своей выгоды. Вирус — часть его темного энергона».       — Сможете ли вы…? — вопрос так и не имел свое окончание. Прайм опустил голову, сжав манипуляторы.       Мою грудь разрывало на куски от желания помочь и Прайму и Праймусу одновременно, но я была здесь, по середине, не имея сил и возможностей спасти хоть кого-нибудь!       Не желая видеть и слышать ответ, резко разворачиваюсь и утыкаюсь в коричневую, даже слегка золотистую, металлическую грудь, дрожа и рыдая на взрыв. Меня крепко обнимают и гладят равномерными движениями по спине, успокаивая.       «Оптимус Прайм, » — дрожу сильнее. — «Вы пришли за ответом, зная его наперед.»       Поднимаю взгляд и слезы текут сильнее.       Илизаро… Это… конец?       — Да. Но все же прошу, — его голос хрипит. — Скажите мне лично.       Руки цепляются в замок за шеей, и я прикусываю губу, утыкаясь в швейные магистрали Илизаро, чтобы заглушить вой.       «Я не могу вам помочь. Мое время вышло, Прайм.»       Я чувствую исчезновение Оптимуса и, от осознания поставленной точки, сильнее жмусь к Илизаро. Даже если я знала, что так будет, я… лелеяла надежду…       «Пришло время, Аврора» — звучит сожалеющий шёпот Чтеца.       — Не…нет… — хватка становиться сильнее и я захлебываюсь слезами, — прошу!       Илизаро выпускает меня из объятий, отступая на шаг назад, и мои руки соскальзывают, но лишь для того, что вновь прижать к груди иную искру.       «Ты прекрасное существо, Аврора».       — Не надо, умоляю, Праймус… Пока все не станут едины — вы не можете оставить их без надежды! Вы их дом!       «Как и они мой дом, искорка. Я всегда был частью их, и останусь частью своих искорок. Как и в тебе, в твоей любви к кибертронцам, буду существовать. Но моя искра изжила себя уже так давно»       «Пришло время, Аврора» — шепчет повторно Илизаро, протягивая манипулятор и я подчиняюсь, потому что обещала! Дала слово! Потому что понимаю — это необходимо! И лишь слезы выражают мою боль и не согласие… Но я подчиняюсь.       Протягивая так тускло светящуюся искру в манипулятор Илизаро, видя его одобряющую, мягкую улыбку, и ложу, следуя инстинктам Чтеца Искр, поверх искры свою ладонь. Ладонь, которая в последний раз ощущает ЕГО тепло! ЕГО всепоглощающие чувства! Просто… его жизнь…       Свет уменьшается… Угасает… И меркнет… Пока наши ладони с Илизаро не соприкасаются.       Я тупо смотрю в пустоту между нашими ладонями, когда все вокруг обрушивается, рушится, раскалываясь на куски.       «Благодарю тебя, любящая искра. Ты сдержала данное обещание».       — Какой ценой, Илизаро?       Он не отвечает. Просто наклоняется и мягко целует в лоб, возвращая меня домой.       «Форстоматмас — нетеро эрогва»

***

      Вентиляция каждого кибертронца отказалась работать в тот момент, когда Прайм резко упал на колени. Его оптика, как и глаза человека излучали яркий белый свет. Они общались…       Но что-то было не так.       Саундвейв и Рэтчет присели на колено возле их малышки, с бешенным беспокойством наблюдая за жидкостью выделяемой из глаз Авроры, страшась прикоснуться, чтобы утереть слезы с прекрасного фейса. Их искры разрывались беспокойством, чувствуя горе и боль, исходящую от нее.       Элита-1 ощущала тоже самое, осторожно прикасаясь к Прайму.       — Что происходит? — обеспокоенно задет всеобщий вопрос Джетфайер, переводя оптику от одного объекта к другому. Кэп, Айронхайд и Проул хмурятся, но молчат, беспрерывно наблюдая за Оптимусом. Дрифт взволнованно переглядывается с Импактором и Дай Атласом, сжимая одновременно манипулятор Персептора. Все остальные испытывают сильное напряжение, не ведая, чего ожидать.       Ответ долго не заставил себя ждать. Прайм резко дернулся и встав, ударил кулаком по столу, оставляя на поверхности глубокие трещины.       Искры кибертронцев замерли. Вид побежденного Прайма замораживал энергон в их магистралях.       — Оптимус? — нежно зовет Прайма Элита.       — Простите… — он не смеет поднимать взгляд. — Я не смог.       — Прайм, — Кэп подходит к своему лидеру, крепко хватая того за плечо, — ты не виноват. Мы слишком поздно осознали и услышали.       Старый мех оборачивается. Чужие всхлипы режут искры мехов.       Малышка, подтянув колени к груди, беспрерывно плачет, дрожащими, протянутыми руками, ловя рассыпающийся Олспарк. Он просачивается сквозь ее маленькие пальцы, как песок, пока горстка крошек металла, не остается на ее ладонях.       — О, нет… — шепчет Праймал, осознавая, что с самого начала все было зря.

***

      Вокруг перестали существовать звуки.       Грудь сотрясалась, горела от огня боли и безмолвного крика, а ледяные руки сжимали металлический песок, утекающий сквозь пальцы.       Я больше его не чувствовала! ЕГО БОЛЬШЕ НЕ БЫЛО! НЕ СУЩЕСТВОВАЛО! НЕТ! НЕТ БЛЯТЬ!       «Малыш… Малыш…»       «Он ушел! Он ушел, Саундвейв. И… мне больно, так больно!»       Если бы не бинты, я бы содрала собственную кожу на груди, но тело застыло и бледность покрыла мое тело, когда я ощутила надвигающуюся смерть.       Вдох…       Взгляд цепляется за Рэтти…       Губы шепчут: «Бегите»…       … и мир рушится дважды.       Взрыв откидывает мое тело к стене, прижимая горячей волной воздуха и обжигая легкие. В ушах звон. Больно дышать. Я закашливаюсь, выплевываю кровь под свои руки, прежде чем встать на четвереньки и замереть от ужаса.       Все происходило, как в замедленной сьемке…       Крыши купола больше не существовало. Виднелись звезды сквозь поднимающиеся облака пыли и дыма, которые выжигали глаза и закрывали обзор, но мне удалось увидеть, что большинство ботов прижало обломками крыши, как и Рэтти огромным пластом металла. Мое тело дернулось, желая, как можно быстрее спуститься с ящиков и помочь, но не сделав и шага, я застыла замертво, заметив серебряный корпус, который я могла узнать даже со спины.       Мегатрон… Он держал Оптимуса за шею одной рукой, пока термоядерная пушка нагревалась…       Сотрясаюсь всем телом от выстрела. Из горла не выскальзывает не звука, пока он не заряжает повторно, но выстрел улетает в стену, потому что на Мегатрона набросились все боты кто сумел выбраться и стоять на серво, придавливая лидера фиолетовой фракции к полу. И только сумев отодрать Мегатрона от Прайма, из моей груди вырывается вздох облегчения — ранен, но камера с искрой цела.       Но вздох вырвался так же быстро, как и замер.       Теперь, когда Мегатрона прижали, я сумела заглянуть в его оптику, которая оказалась чернее самой черной дыры.       «Им управляли!» — догадка пронзила со скоростью света, и я четко знала, что должна сделать: подбежать как можно быстрее и извлечь тонну вируса, циркулирующего по магистралям этого меха!       Шаг вперед… Еще один… Я почти у края, но что-то меня останавливает, врезаясь в живот.       Мысли сбиваются, начинают течь вяло.       Я отпускаю взгляд, чтобы посмотреть, что мне мешает двигаться вперед, и он упирается в черно-фиолетовый клинок в моем животе. Я следую за ним, поднимая взгляд на темное существо, чей облик расплывчат, но все же имел отдаленные черты корпуса кибертронца. Скольжу еще выше, натыкаясь на полукруглые рога и темно-фиолетовые огни вместо глаз.       Не нужно слов — я знала кто стоит предо мной. Но у меня… не оставалось времени…       Слезы продолжали скатываться по лицу и падали на клинок, окрашивающийся моей кровью. Пальцы почему-то цепенеют… И мне становиться страшно слышать голоса любимых, кричащих мое имя… Страшно… Страшно…       Моя рука едва поднимается, и я отдаю последние силы, не чтобы проститься с любимыми, друзьями… Нет… Я поднимаю руку, чтобы спасти единственного, кто нуждался в моей помощи…       «Надо же, » — отражается эхом грубый и отвратительный голос, когда-либо слышимый. — «Мой брат был бы горд, » — пауза, и я ору от боли, когда клинок впивается глубже, а это… существо, подходит ближе, наклоняясь к моему уху, — «если бы был жив».       Во рту появляется вкус железа. Саундвейв ползет ко мне на локтях — он оторвал собственные серво, зажатые под стальной балкой. Рэтчет не смог выбраться и ему оставалось лишь дергаться и с ужасом и оцепенением наблюдать. И только Рамбл и Френзи, оказавшиеся так близко... что-то кричат и несутся, кажется так медленно… почему все так медленно… Так расплывчато… Холодно…       Окуляры Мегатрона приобретают свой изначальный цвет, и на последок я цепляюсь за голубой свет в окулярах Прайма, донося свою последнею просьбу.       Страшно умирать, наверное, я все же умираю, но… когда я задумывалась о своем будущем на Кибертроне, я была уверенна в одном: Смерть — это базовая функция, единственная которая была мне гарантирована здесь. Но… но… все равно такая страшная и одинокая…       Неловкий и неустойчивый шажок вперед. Рука цепляется за плечо Юникрона, а клинок уже вошел до рукояти. По бедрам, между ног так мокро… Перед глазами все расплывается, но я вижу эти фиолетовые огни и усмехаюсь прямо в его лицо.       — Да пошел ты…       «Зря, Оритения, ты следовала их правилам. А могла бы получиться все… лишь использовав данное тебе оружие, подчинив целый Кибертрон. Ты такая жалкая… Поэтому я облегчил твою участь. Можешь не благодарить и… Прощай».       Если бы я знала с какой скорость рвалась ко мне моя семья, как они падали, чтобы смягчить мой удар, как дрожали от страха… Я бы хотела им сказать: Все хорошо. Все будет хорошо.       Только не могла… Даже улыбнуться на прощание. Потому что… мое сердце… больше не билось.       Моя жизнь была не такой длинной, но мне всегда казалось, что я пробежала длинную трассу. Но даже у марафонов, есть финиш.       

Аврора Уитвики. 2019–2044 г.г